Треклятая гипотермия

Девушка стояла на крыше гаража, смотря на первые лучи солнца. Оранжевый свет проникал в радужку глаз, делая их нежно-янтарными. Жмурясь, школьница села на край, аккуратно поправляя серую толстовку. Одежда была великовата, но это нисколько не мешало наслаждаться мягким ароматом одеколона и чёрного чая с шоколадным печеньем. Зарывшись носом в ворот толстовки, брюнетка мягко улыбнулась, всё ещё жмуря глаза. Её длинные волосы, словно крепкий кофе, крупными кудрями падали на лицо и плечи. Одолженная толстовка, как и было сказано, немного велика. Синие джинсы сидели на талии, что была похожа на хрупкую ветку берёзы. Бледная кожа была в шрамах, которые проходили везде. Но более всего, бросался именно тот, который проходил по переносице, заканчиваясь где-то на левой щеке. Хоть она и не любит этот бренный мир, но есть тот, кто сумел показать ей всю красоту отношений. Не замечая ничего вокруг, девушка неожиданно вздрогнула, когда на её талию легли тёплые руки старшего. Чёрные, словно ночь, волосы немного щекотали щеку школьницы, та тихо засмеялась. — Ну, Паша! — хриплым, но в тоже время, милым тоном выдала кареглазая. Повернувшись вполоборота, брюнетка мягко улыбнулась пришедшему гостю. Его тёмные, как горький шоколад, глаза смотрели прямо на неё. Более всего, он взглядом изучал шрам на переносице, с толикой заботы улыбаясь. — Что, Паша? Я уже как девятнадцать лет, как Паша, — весело проговорил парень, целуя девушку в губы. Мимолетно, нежно, как она всегда и хотела. Что уж таить, школьница вовсе не любит, когда люди напористы в таком плане. Отстранившись, черноволосый вновь улыбнулся, проводя пальцами по переносице любимой. — Ну не надо, Паш, — жалобно протянула брюнетка, сплетая свои пальцы с его. Старший тихо засмеялся, притянув девушку к себе. Его белая футболка пахла домашней выпечкой, а чёрные джинсы с порванными коленями смотрелись классно. Повернувшись к парню полностью, брюнетка обняла того, утыкаясь носом в плечо. — Ладно, не буду. Кстати, Кать, почему вчера не пришла? — школьница подняла строгий взгляд на любимого, отчего у того прошлась стайка мурашек по спине. — С Антоном поругалась, — чуть помолчав, отозвалась Катерина. В самом взгляде, языке столь хрупкого тела, во всём читалась злость и агрессия. Кажется, кому-то сейчас нехило прилетит. Руки у Звёздочкиной стали холоднее, она вся задрожала. Температура тела стала постепенно падать, а глаза заволокло какой-то дымкой. Чуть завалившись на Пашу, кареглазая издала болезненный стон. Аккуратно прижав девушку к себе, Мишуточкин уткнулся носом в плечо младшей. — Прости, что спросил. Тебе холодно? — в голосе звучали беспокойные нотки. Согласно кивнув, Катерина ещё сильнее прижалась к парню, засунув руки под футболку. Холод так сквозил от неё, но Паша старался терпеть. Он же знает, что ей нужно тепло, поэтому, сидит смирно, почти не шевелясь. — Всё н-нормально, Паш. Нормально, к-когда ты рядом, — дрожащим от озноба голосом произнесла брюнетка, кладя голову на плечо любимого. Чуть помолчав, она добавила, — Треклятая гипотермия! — Согласен, — коротко ответил Паша, целуя девушку в щеку. Лето. Солнце. Красота. Даже такая ненавязчивая болезнь, но смогла немного приукрасить это утро…