Личное проклятье

На самом деле информации было катастрофически мало, чтобы на что-то опираться и делать выводы, несмотря на воспоминания прожитых лет в этой реальности. Знание этой истории не подскажет почему так случилось и кто в этом виновен. Снедающая тревога, бесконечные подозрения и удручающая слабость преследовали даже во сне, а новоявленные родственники ухудшали положение. Сначала она почувствовала тихую радость, потом недоумевала, а после и вовсе злилась, пока не пришло смирение под руку с нарастающим ужасом. Жить в одном доме с знакомыми незнакомцами было больнее всего, а через несколько улиц и поворотов проживали чужаки, что взирали на мир глазами её дорогих друзей. Друзей, что в своё время заменили семью, друзей, что остались там, в родном мире, который ей не суждено больше увидеть. Неподъёмный груз вины и горя всегда будет давить на плечи, сопровождать, куда бы она не подалась, и в то же время напоминать к чему стремиться. А стремиться в первую очередь нужно к силе и могуществу, ведь миром шиноби правят они. — Ну вот, сейчас ты полностью здорова, — Цунаде-сан бросила беглый взгляд на Намикадзе, и принялась сосредоточенно записывать результаты обследования, — Разве что перекос уже в сторону инь энергии, но это не критично, и решаемо усиленными физическими тренировками, — глава госпиталя бросила ещё один взгляд, на этот раз задержавшись дольше на руках дочери Хокаге, — если, конечно, тебя это не устраивает, — и размашисто поставив печать, уставилась на Наруто, — А теперь свободна. Минуя коридоры и палаты, Наруто не переставала прокручивать слова Сенджу. У неё никогда не было баланса между двумя энергиями в виду генов Узумаки, чьи обладатели славились переизбытком Ян составляющей, и превосходство Инь над телесной имеет максимально ненатуральный вид. Не сложно догадаться какие выводы сделает Минато. Всё, что сейчас осталось — это уповать на их родство, что отец не закроет родную дочь в отделе дознания. А теперь, после полного выздоровления, можно заняться тренировками. План был составлен ещё неделю назад, и Наруто не терпелось приступить к физической деятельности. В этот раз она не совершит ошибок в своём развитии, опыт прожитых лет поможет раскрыть потенциал этого тела максимально эффективно. Ещё одна сложность. Намикадзе собирается перейти со специализации «боевой ирьенин» к «штурмовик», в крайнем случае «диверсант». Ещё до выпуска из академии команды распределили так, чтобы в каждой был медик. Результаты были впечатляющие, смертность среди генинов в мирное время уже около десятилетия не поднималась выше планки в 39%. И вот она собирается разрушить сам фундамент одной из лучших команд их поколения: элитный джонин-наставник Хатаке, диверсант Учиха, штурмовик Харуно, и она — боевой ирьенин, сенсор. Признаться, подобный расклад не устраивал. Наруто привыкла быть в центре сражения, где проливается кровь, и смерть следует по пятам, где в любой момент тебе могут вспороть живот и отрубить конечности. Отсиживаться в стороне, за спинами товарищей, никогда не было ее ролью. И всё снова упирается в семью: разрешит ли Минато? Даст ли согласие? Она и так в последнее время испытывает терпение Хокаге. Злоупотреблять своим положением желания нет, но что поделать. Действовать приходится в рамках закона. Разумеется, Наруто могла козочкой поскакать за пределы Листа, и стать могущественным нукенином, который будет диктовать свои правила всему миру. Но все мечты разбиваются об то самое могущество, которого нет. Ее поймают, как только она задумается о побеге, скрутят и запрут с каким-то умельцем, что будет полоскать её мозги, пока не дойдёт, что предавать родину — ой как нехорошо. Поэтому лучше оставайся ирьенином, Наруто-чан, и верно служи Конохе.

***

Рассветное солнце освещало горизонт, от чего роса сияла драгоценными камнями. Звучно пела пташка на дереве, призывая проснуться своих сородичей. Пока чья-то рука кратко не ударила в ствол растения. Двигаясь с грацией лучших из хищников, силуэт методично передвигался по поляне, то замедляясь, то ускоряя темп. Точёными движениями взмахивая то руками, то ногами. От незатейливой тренировки по спине тек пот, а конечности дрожали. Обменявшись парой ударов с деревом, наконец остановилась, заправила челку за ухо. На лавке у входа сидел шиноби, и не отводя глаз от девушки, поднялся. Голубые глаза всё пытались найти ошибки в технике сестры и не находили. Движения были точными, а осанка оставалась ровной. Всё это вызывало чувство несравнимое ни с чем. Он был так горд, что мог только молча смотреть в эти тусклые очи. — Давно не виделись, Азуро, — куноичи осталась стоять на прежнем месте, в то время как собеседник приближался. — Да, давно, — остановившись на расстоянии вытянутой руки, замер, — Ты изменилась, Наруто, — интонация вовсе не звучала утверждая, отнюдь. — Рада слышать. Стоя напротив сестры, он не переставал ее разглядывать. В последнюю их встречу она была на половине пути к покровителю, а сейчас тренировалась как ни в чем не бывало. И правда. Прошло больше года как старший ребенок четы Намикадзе был дома. Сильная, волевая сестра, что после страшной травмы не сдалась. Как тут остаться равнодушным старшим братом. Он знал, что Наруто не любила прикосновения, но не удержался. Сначала неуверенно ладонь легла на тощее плечо, а затем и вовсе вжала тельце сестры в грудь Азуро. Он так скучал, так скучал, что сердце невольно сжала тоска. Прошел год, но чувство будто десятилетие. Кости младшей Намикадзе так явно ощущались под ладонями, так явно ощущалось тяжелое дыхание сестры после простой разминки. Обида в который раз накрыла волной: почему? Почему именно она? Столько тысяч шиноби на земле, но подобное случилось именно с этим ребенком. Спрашивая эти вопросы несчетное количество раз сам у себя, он знал ответы. Знал и все равно продолжал спрашивать. Недостаточно. Недостаточно сильной оказалась. Недостаточно сообразительной. Недостаточно быстрой. Сестра начала шевелиться и он отпустил. Заглянул в который раз в глаза, и увидел ту же усталость. — Ну что, идём домой? — Я, пожалуй, задержусь, — и приподняв уголки губ, что сразу смягчило выражение лица, Наруто добавила: Драться с тобой за душ сегодня не хочу.

***

Истощив тело, осталось только истощить запасы чакры, чем дочь хокаге и занялась после ухода брата. Пальцы путались и складывать печати было сложно: гибкость после комы исчезла будто не было годов практики с самого детства. Радовало одно, что чакра текла свободно и управлять ею было даже приятно. В прошлой жизни о подобном контроле она могла только мечтать. И вот сейчас, после контрастного душа, Наруто спустилась на первый этаж, что бы знатно проредить полки в холодильнике. На диване разместился Минато с сыном, в то время Кушина дёргала свои растения в горшках на подоконнике. Посмотрев на дочь, мать радостно улыбнулась и подозвала рукой к себе. Сдержав разочарованный вздох, Наруто подчинилась. — Я сегодня с Микото виделась, ну, когда за продуктами ходила, и мы остановились на том, что бы организовать совместный ужин, — следя за реакцией дочери, продолжила, — У нас давно не было такого, так почему бы не собраться с друзьями? Тем более Азуро вернулся, — и метнув в него взгляд, мать еще шире улыбнулась. Казалось, будто улыбка порвет ее красивое лицо. Старший брат в то время неловко посмеивался да чесал затылок. — Ты же только сегодня вернулся, — за все свои жизни Наруто не помнила, что бы хоть раз хотелось куда-то идти сразу после продолжительной миссии. — Ну, мы с Итачи долго не виделись, и я вовсе не против поужинать едой приготовленной мамой с Микото-сан. Думать смысла не было, все и так решено. Не только из-за Азуро прекратились воскресные ужины с семьей главы клана Учиха. — Тогда ладно, — младшая Намикадзе пожала плечами, — Во сколько нужно быть готовой?

***

Дыхание ветра щекотало кожу, а закатные лучи уже не обжигали как днём. Сад Микото-сан был великолепен: клумбы одной цветовой гаммы, фигурно подстрижены кусты по периметру, и сакуры. Три красавицы, что гордо стоят на окраине. Пусть пора цветения прошла два месяца назад, но деревья даже сейчас привлекали взор. На мощеную дорожку взошел мужчина, размашистым шагом направляясь к гостям. Учиха Фугаку был истинным главой: уверенный шаг, стальная осанка и глаза. Непроглядно черные глаза и подавляющая аура. Спутать его с другим невозможно, персона однозначно запоминающаяся. В прошлой жизни Наруто ни разу его не встречала, в этой же помнила всю жизнь. Всегда суров — точно описывает главу Учиха. Ни разу Наруто не подмечала его особое отношение к кому либо, будь то сыновья или жена. Возможно, Намикадзе была недостаточно зрячей, чтобы заметить как Фугаку всегда пытается держать Микото-сан в своем поле зрении, или же искренне интересуется мнением собственных детей. — …будешь? — вынырнув из мыслей, Наруто перестала бездумно разглядывать тарелку. — Конечно, — Кушина спрашивала о некогда полюбившихся якитори, — Благодарю. За столом пустовало несколько мест: отсутствовали трое. И только куноичи задумалась где остальные, как увидела идущую жену главы, что держала за руку девочку. Она всё дергала собственную руку в ладони матери, но Микото была непреклонна и с мягкой улыбкой смотрела на ребенка. Точно, Кирио-чан. Единственная химе Учиха. Наконец мать отпустила руку, и девчонка села на свое место близ матери. — Где Саске? — Фугаку обращался к жене, но ответила дочь. — Скоро вернется, — Кирио подняла бровь и смешно надула губы, — Сегодня утром отдал оружие на заточку, но только к вечеру об этом вспомнил, — в конце речь уже походила на бормотание, — А они в восемь закрывают лавку. — Ну да, — Итачи, сидящий возле уплетающего вторую миску мисоширу Азуро, задумчиво уставился на горизонт, всматриваясь в окрашенные солнцем облака, — Завтра отото отправляется на миссию. — Это не повод опаздывать на ранее планируемое мероприятие. — Не будь так строг, Фугаку, — Кушина поерзала на месте, а вскоре и вовсе засмеялась, — Я чувствую себя не в своей тарелке из-за Минато, что постоянно ставит нас в неловкое положение. — Ты не ровняй отсутствие Хокаге с опозданием чунина, — глава Учиха нахмурился пуще прежнего. — Уже почти джонина, — Микото подчеркнула последнее слово, — Саске ведь сдал экзамен, остались чистые формальности. В ответ Фугаку лишь молча покачал головой, не развивая тему дальше. Не то что было неприятно, или еще чего, но все-таки разговор немного будоражил. Ведь Саске, верный сокомандник, все время совершенствовался, в то время как она сломанной куклой пролежала на больничной койке около десяти месяцев. Несколько лет назад Наруто присвоили чунинский жилет, но только за заслуги в ирьяниндзюцу. Она вполне могла получить ранг А в лечении, и соответственно джонина, если бы была более устремленной в свое время. Уж под крылом Цунаде любой имеющий зачатки шиноби сможет стать отменным медиком. Было бы желание. Но желания не было, как и шанса стать джонином в ближайшие три года. Развивать свои таланты как ирьянин, Наруто не собиралась. Сил подлатать себя и еще одного беднягу хватит. Поэтому и пыталась уже которое время придумать, как сообщить отцу о своих намерениях так, чтобы он не урезал ей свободы в будущем. Внимание привлекло новое лицо, что шагало к ним быстрым шагом. Отец Итачи поднялся, и начал спрашивать в чем дело, в то время как незнакомый шиноби принялся доставать нечто из продовольственной печати. Три знака пальцами ладонь и хлопок, и на столе красуется обычная картонная коробка. Кажется, урезать ей свободу больше некому: в оббитой целлофаном коробке лежала в собственной луже крови голова Хокаге Листа — Минато Намикадзе. Наруто не смотрела на Кушину, что резко отстранилась и уронила на свое роскошное синее платье стакан; не обратила внимание на Микото, что притянула дочь к себе, закрывая ей глаза; только вопрос стоящего слева Саске стоял в ушах. — Что случилось?