Останься

Лунный свет, пробиваясь сквозь занавеску тёмных тонов, падал аккуратными прямоугольниками на пол. По телевизору в очередной раз крутили телепередачу о каких-то взрослых проблемах, ещё неизведанных для Антона и Ромы, которые сидели в Олиной комнате и иногда поглядывали на чёрно-белых людей. Антон сидел на прохладном полу, который не был устлан ковром, так как отправился на стирку (говорил ведь Антон Оле — аккуратнее со сгущёнкой!), а Рома разместился на скрипучей кровати. Они перебирали старые кассеты и пристально разглядывали их наполовину стёртые названия, едва различая их. – Что за хрень, Тоха? Одни детские мультфильмы, да и названия хуй поймёшь какие, - проворчал Пятифан, откидывая очередную кассету в сторону. – Да не говори ты так, - проговорил Антон, внимательно рассматривая Олины кассеты. – Уже такой взрослый? – Да иди ты, - фыркнул Рома и развалился на диване, получая в ответ невыносимо громкий скрип. Антон вздохнул и сам отбросил кассеты, которые несколько раз пересматривал с младшей сестрой. Когда его семья отправилась с ночевой к кому-то в гости, Антон  мысленно принял решение, что позовёт в гости Ромку Пятифана. Правда, перед тем, как подумать об этом, у Антона в голове всплыла мысль о том, к кому же они могут отправиться в гости, ведь у них здесь практически нет знакомых.. Видимо, Петров в очередной раз пропустил мимо ушей рассказы мамы. Антон думал, что они проведут с Ромой время повеселее, но сейчас, при свете луны, они устало молчали  посреди раскинутых во все стороны кассет. – Слушай, Тох, который час? Я пиздец как долго проторчал здесь, - лёжа на кровати проговорил Пятифан. – Почти десять, - щурясь, ответил парень, посмотрев на настенные часы. В такой темноте только лунный свет помогал ему узнать время. Ромка до последнего растягивал время, чтобы подольше побыть в этой мрачной, но до жути уютной комнате. Но, казалось, она была уютной не из-за своей атмосферы, а из-за пребывания в этой комнате Антона. От этих внезапных мыслей Рома вздрогнул, ведь понял, что ещё не ощущал подобных чувств к друзьям. И чем ему приглянулся этот парень с толстенными окулярами и белокурыми волосами? Для хулиганов такая внешность должна стать главным объектом для насмешек, но после того, как смачно Антон врезал их бывшему дружку Семёну, внутри Пятифана всё перевернулось вверх дном. "Он точно должен оказаться в нашей грозной шайке!", - сразу подумал тогда ещё двенадцатилетний мальчишка. – Доберусь как-нибудь до дома, - зевнул Рома и встал с кровати. – Там темно, Ром, через лес идти ещё надо, - чуть ли не шёпотом пробормотал Антон, собирая кассеты и медленно расставляя их по пыльным полкам в шкафчике. – Так я ж не ссыкун, Тох, - усмехнулся Ромка и направился к дверному проему. – Стой! - едва не сорвавшись на крик, воскликнул Антон. Пятифан вздрогнул всем телом от неожиданно громкого голоса Антона и повернулся. Он не видел сейчас выражения его лица, лишь слышал его сбивчивое дыхание. – Только не думай меня провожать, словно нывшую девчонку, ясно? - неуверенно проговорил Рома, потому что понял, что дело в чём-то другом. Антон молча сидел на полу, не зная, что сказать дальше. Его сердце стучало с невыносимой скоростью и норовило выскочить наружу то ли через горло, то ли прямиком из груди. — Так и будешь молчком просиживаться? - непривычно аккуратно спросил парень. – Останься на ночь, - так тихо пробормотал Антон, что сам себя еле услышал. – Чё ты там бормочешь? – Останься! Рому эти слова будто стрелой ранили насквозь. Всё внутри замерло, а сердце невольно съёжилось и, казалось, пропустило несколько ударов. Голос Антона был порывистый и хриплый, словно парень вот-вот расплачется. – Боюсь, - дрожащим голосом прошептал Петров, кое-как переборов смешанный со страхом стыд. – Боишься? Тебе сколько лет-то, Тоха? - громко засмеялся Рома, запрокидывая голову. Но его смех тут же затих. Он и правда не понимал, что за странные вещи говорил его дружок. Антону ведь уже семнадцать лет, а он боится оставаться в доме один. Но в его голосе был такой страх, что даже по коже Ромы невольно пробежали мурашки. – И чего ты боишься? - спросил Пятифан, подходя к Антону и присев на колени. Рома не получил ответа. Он был не столько непонимающим, сколько встревоженным. Он аккуратно приподнял подбородок Антона, сам себе не давая отчёта в своих действиях. Лунный свет залил встревоженное лицо Петрова. Его глубокие глаза цвета небесной синевы блестели при свете луны и через очки казались ещё более проницательными, чем были на самом деле. Тонкие губы подрагивали, словно по ним пробегал морозец. Светлые волосы спадали на успевший вспотеть от тревоги лоб. – Так и не расскажешь? - выдавил из себя улыбку Рома, чтобы хоть как-то заставить Антона говорить. – Они снова ко мне придут. – Кто? – Алиса со своими жителями.. Я их прогоняю, прогоняю прочь, но они всё никак не уходят. Они становятся ужаснее каждую ночь, Ром, я скоро сойду с ума! - кричал Антон сквозь постепенно охватывающую его пелену жуткого страха. И тут Ромку осенило. Антон вновь не принял свои таблетки вовремя. Вот и результат. – Пожалуйста, останься, я не выдержу, - тихо проговорил Петров, схватив Пятифана за толстую ветровку. – Л-Ладно, останусь, иди пока ложись в свою комнату, - медленно произнёс парень. Антон послушно встал. Ноги его не слушались, он дрожал всем телом и пугливо озирался по сторонам, одной рукой держась за Ромку. – Никого здесь нет, Тоха, - ровным голосом произнёс Пятифан, не сводя глаз с Антона, боясь, что тот, пока идёт с ним до комнаты, либо упадёт без сил, либо сорвётся и ринется из дома. – Есть, - пугливо пробормотал Антон, уже садясь на свою мягкую и окутанной прохладой кровать. – Сиди пока здесь. Ни шагу из комнаты! - предупредил Петрова Рома и направился на кухню. Лунный свет совсем не заливал пространство кухни, поэтому в кромешной тьме что-либо разглядеть было невозможно. Парень на ощупь передвигался по помещению, боясь что-то уронить или вообще наткнуться на что-то острое. Но всё же эти мысли стояли на втором плане, первым делом ему нужно было найти таблетки для Антона. Но чёрт подери, каким образом он вообще собрался искать их? В любой момент Антон может сотворить всё что угодно, поэтому действовать нужно как можно быстрее. – Блять, и на что я подписался, - профырчал Рома и нащупал шкафчик. Открыв его с ужасающе громким скрипом, Пятифан тут же просунул руки внутрь. Вниз посыпались какие-то столовые приборы, с металлическим стуком упав на пол. Не найдя там ничего по своей форме напоминающего банку таблеток, он громко выругался и принялся за второй. Нащупав там большое количество баночек, он стал пихать их по карманам своей ветровки. Затем подбежал к раковине, чуть не споткнувшись об какую-то выпирающую доску, нащупал недалеко стакан и налил ледяной воды. – Рома! - вскрикнул  Антон. – Да блять! - громко выругался Рома, сбегу врезавшись в стену. – Бегу уже! Он забежал в комнату и разложил баночки с таблетками по слабо залитой лунным светом тумбочке. Он щурился, пытаясь прочитать названия таблеток. Откуда он вообще мог знать, что принимает Антон? Но увидев баночку кислотно-оранжевого цвета с трудновыговариваемым названием, Пятифан вспомнил, что уже видел, как парень принимает это лекарство. – Держи, Антон, только не медли, - проговорил тот, протянув Петрову стакан воды и большую по размерам таблетку. Парень кивнул и дрожащими руками взял успевший промерзнуть стакан. Он закинул в рот таблетку, сразу почувствовав её горьковатый вкус, и запил водой. Пробиравший до мурашек холод распространился по всему телу, и он невольно вздрогнул. – Теперь просто ложись спать, - едва сдерживая раздражение, проговорил Пятифан. На самом деле, Рома был раздражен не от беспомощности Антона, а от сложившейся ситуации. – Я не могу, Рома, мне ведь снова приснится кошмар, - нервно сглатывая слюну, проговорил Петров и закутался одеялом. – Ты же не один такой, кому кошмары снятся, - ответил Пятифан, разглядывая его. – Я знаю, но.. - он снял очки, положил на тумбочку и жалобно взглянул на Рому. – Я так хочу, чтобы всё закончилось. Пятифан стало невыносимо горько на душе от таких слов. Каждая ночь для Антона - это сущий ад, даже если он будет глотать эти чёртовы таблетки, то вряд ли что-то изменится в его ночных кошмарах. А как же Рома мог помочь ему? Какая от него была помощь? – Я не смогу уснуть, - проговорил Антон. То ли под действием таблетки, то ли под действием окутавших с ног до головы страхов, его сердце застучало в бешеном ритме. Тело будто насквозь пронзили длинные ветки чёрных, как смола, деревьев, а голова жутко зазвенела. Два блестящих глаза смотрели на него из-за приоткрытой двери, с каждой секундой всё приближаясь и постепенно погружая в свой мрак.. – Антон, борись! - воскликнул Рома и, тяжело упав на кровать, всей силой прижал к себе Петрова. – Борись, слышишь? Никого здесь нет, только ты и я! Антон затих. А затишье, как правило, бывает перед бурей. Он не выдержал. Лопнул, словно какой-то воздушный шарик. Слёзы рекой полились по его щекам, и он громко застонал, уткнувшись Пятифану в грудь. Запах табака резко ударил в нос, и он словно начал растворяться в его тепле. – Тише, Антош, никого здесь нет. Пока я здесь, все в порядке, - шептал ему на ухо Рома, одной рукой поглаживая по мягким волосам, а другой крепко прижимая к себе. Скованный колючей проволокой страха Антон начал освобождаться, чувствуя, как горячее дыхание обдаёт ему макушку головы, а рука нежно поглаживает по волосам, заставляя успокоиться. Он как можно крепче обнял Рому, прижимаясь к его груди и широко улыбаясь сквозь слёзы. Через некоторое время они оба забылись сном, освобождённые от ненужных мыслей и растворённые в тепле друг друга.