Жить ради тебя.

В последнее время Чуя не такой энергичный как был раньше. Связано это было с бывшим напарником. Мафиози скучал за ним. Хотя странно, что это проявилось спустя 4 года. Дазай уже давно перешёл в другую организацию. Чуя видит, что там ему лучше. Но он всё равно скучает за ним. Вспоминая те времена «тёмной эпохи», когда они проводили вместе дни, как он бил Осаму за то, что тот ленится и не пишет отчёты, только ища способы безболезненно смерти. И даже спустя так много времени, Накахара так и не понял, почему это «клоун» хочет умереть. И от этого становится грустно и слёзы текут с новой силой, заставляя подушку намокнуть ещё больше. Чуя понимает, что, если у Дазая получится «исполнить мечту» он этого просто не выдержит. Рыжеволосый часто из-под тешка приглядывал за ним, чтобы эта мечта точно никогда не сбылась, ему было больно наблюдать как ценный для него человек пытается чем он это делать он получал лишь встречный. — Вот ты как думаешь? Какой смысл жить? Либо просто молчание. Чаще всего последний вариант расстраивал рыжего, и он со вздохом, уходил от Дазая на свою работу. Сегодня Весь день хотелось прореветь в подушку как девушка, которую бросил парень. Чуя с болью осознавал, что любил этого суицидника даже во времена, когда тот был в мафии. Но только с годами, это открылось. От безысходности хотелось рвать и метать всё вокруг. Было слишком больно. Слишком. При каждой мысли о каштановый волосах, глазах цвета горького шоколада и таких привычных бинтах на шее и руках становилось больнее. Накахара понимал, что тот его не то, что ненавидит, но не другом не врагом не считает. Как бы шляпник хотел обнять его. А потом бы вмазать за то, что заставил страдать ночами. Но всё-таки, собравшись с мыслями и намотав сопли на кулак, Чуя всё-таки собрался в мафию. Но новость, которую он получил на работе подлила масла в огонь. — Дазай в больнице. Мори говорил это с каменным лицом, но в глазах читался испуг и переживание. — К-как? — Чуя прокашлялся. — М-можно я схожу в больницу? — голос охрип, от волнения и дрожал. Глава мафии знал, как много Дазай значил для него, да и сам в какой-то мере переживал. Поэтому отпустил рыжего в больницу. Возле палаты сидели коллеги Дазая из агентства, а в самой палате рядом с ним сидел мальчик. Он был одет в белую рубашку, на которой был завязан галстук и чёрные брюки с подтяжками. Накаджима Ацуши не сразу заметил присутствие Чуи. Чуя показательно кашлянул в кулак, как бы привлекая внимание мальчишки-оборотня. — Накахара-сан? — Ацуши посмотрел на мафиози пустыми глазами. — Расскажи, как это произошло, что эта бессмертная скумбрия чуть не сдохла? — голос был грубый, будто ему было это не важно, чтобы Накаджима случайно не подумал, что он переживает за детектива. Но дрожащие плечи выдавали его с головой. Да и глаза красные, от слез. Ацуши хоть и неопытный, но детектив. Тигриный взгляд заметил некие изменения, но мальчик решил ничего об этом не говорить. — Дазай-сан, как всегда, пытался умереть… В этот раз он хотел смешать снотворное и обезболивающее… Но что-то пошло не так и вместо обезболивающего был настоящий яд… — Придурок… — прошипел Чуя. Ацуши понял, что Чуя хочет побыть с Дазаем на едине. Он поднялся и направился к выходу. Рыжий присел на то место, где сидел мальчик тигр. Накахара посмотрел на своего бывшего напарника. Тот лежал, не шевелясь. От мысли, что Осаму может в любой момент умереть по спине Чуи пробежали мурашки. Рыжий взял руку напарника. — Почему ты это делаешь…? Ты не представляешь, насколько мне больно… Если ты умрёшь я не переживу… Осаму, ты эгоист… Даже очкарику сейчас плохо… Вот кому ты сделаешь лучше если умрёшь? — по щеке рыжего потекла слеза. Он сильнее жалко руку бывшего напарника. — Чуя… — прохрипел знакомый голос — Прошу, не плач… — Чуя поднял взгляд из-под шляпы. Его глаза были опухшие и красные, а по щекам катились слёзы, рука Осаму сжала руку рыжеволосого. — Д-дазай? — голос мафиози осел. На губах суицидника была еле заметная улыбка. — Чуя… — Осаму сжал маленькую ручку карлика. — Ради тебя… Я буду жить. Последнее, что слышал Чуя, это пиканье препаратов для поддержки сердца и крики врачей. Осаму увезли в реанимацию. Полчаса Чуя просто сидел на стуле и смотрел стеклянными глазами на место, где лежал пострадавший. А потом пришёл Акутагава. Он пытался уговорить начальника пойти домой. Но получалось не очень. Чуя даже не реагировал на него. — Аку, ему нужно побыть одному… Неважно где. Просто побыть одному. — рука Ацуши легла на плечо напарника. Тот кивнул. Вместе с тигром они ушли с палаты. Потом прибежала медсестра. Чуе дали успокоительного и отвели в палату. Спустя некоторое время, когда коротышка немного успокоился он направился к медсестре, чтобы попросить отвести его к реанимации. Доктора сообщили что состояние у него не стабильное его сердце не выдержит передоза и в любой момент может остановиться. Чуя кивнул. Он сел рядом с палатой, в которой находился Дазай. Заходить нельзя было, ведь это может привести до смерти пациента. Как сказал врач, Чуя оказался причиной остановки сердца. У Осаму было много эмоций. Сердце начало стучаться быстрее, но вскоре резко остановилось. И если бы опоздать на минуту, мужчина скончался бы. Но всё обошлось. Накахара сидел и думал над тем, что сказал Осаму: — Ради тебя я буду жить… Эти слова были слишком неожиданные для рыжеволосого. Мужчина опустил голову. Из-под шляпы он наблюдал в окно реанимации за, таким дорогим ему, человеком. Что же всё-таки значили те слова… Зачем Дазай это сказал… Суицидник будет бороться за жизнь… Это даже звучит смешно. Чуя горько усмехнулся и сжал свой плащ. Накахара знает, что Осаму его ненавидит. Зачем тогда причинять ещё большую боль, если не сдержишь обещание?.. Прошла неделя, а Осаму так и не приходил в сознание. Чуя каждый день наведывался в больницу. Ему уже разрешали заходить к Дазаю. Сегодня был тяжёлый рабочий день и Накахара очень устал. Но всё ровно пошёл к бывшему напарнику в больницу. Из-за переутомления он уснул прямо на животе Осаму. Но проснуться его заставило какое-то прикосновения. Руки этого человека были холодные они как будто прижали его к себе. — Чиби… — прохрипел слабый голос. — Я же говорил… Что буду жить ради тебя… На лице Осаму была блаженная и лёгкая улыбка. Буд-то это не он сейчас был подключён к куче аппаратов. — Д-дазай… П-придурок… В край охреневший эгоист… — шипел Чуя. Он попытался подняться, но рука Осаму крепко прижимала его к себе. Насколько бы не был слаб Дазай, он никогда больше не отпустит рыжика. Чуя сильнее вжался в живот больного. Детектив почувствовал, как ткань, которая лежала на нем понемногу начала намокать. — Ты чего, Чиби? — спросил Дазай, поглаживая рыжего по голове. — Я же жив. Всё нормально. Тебе нет больше, за что беспокоиться. Чуя поднял взгляд на кареглазого. Рыжий не мог сдерживать слёз. — Ты, Дазай, конченый, в край поехавший идиот! Ты хоть понимаешь, как я переживал?! — по щекам потекли новые капли солёной воды. Дазай вздохнул. Он осознавал, что сделал больно многим людям. Но в этот раз он всё понял. Много кто им дорожит. Даже Куникида. Но меньше всего он этого ждал от своего старого друга. Осаму был уверен, что Чуя первый, кому на него, грубо говоря, насрать. Какого было его удивление, когда он очнулся. Первое, что он увидел это рыжую макушку, которая лежала у него на животе и крепко сжимала постель. Несколько рыжих прядей упали на красные глаза. Не удержавшись от соблазна, Осаму всё же решил коснуться их. Неосознанно, он положил другую руку на талию Чибика и прижал его сильнее. Кто бы знал, что рыжий проснётся и закатить истерику. — Чуя, прости меня! Я не думал, что так бу… — ТЫ ВООБЩЕ ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ, КОНЧЕНЫЙ МАНЬЯК СУИЦИДАЛЬНЫЙ! — Чуя сорвался на крик. — Ты прав. Я думаю только о себе. Я не заботился о чувствах окружающих… У меня и в мыслях не было что кто-то будет переживать за меня. В особенности ты. — Д-Дазай… Осаму… Я-я… Не хочу чтобы ты уходил. Я-я… — Чуя громко всхлипнул и заплакал с новой силой. Шатену стало невероятно больно от осознания того, что это он причина слёз любимого коротышки. — Чуя, не плачь. Уж кто-кто, а я точно не заслуживаю твоих слёз. Рыжеволосый приподнял голову. Из-за слёз, его глаза ещё больше посветлели. В них Осаму видел свое отображение. Кареглазый вытер слёзы с глаз Накахары. — Прошу, никогда не плач. Тем более из-за меня. Осаму переместились руки на талию рыжего и придвинул себе, зажимая в объятиях. Нос мафиози уткнулся в шею детектива. Даже сейчас Осаму умудрялся сохранить любимый запах ванили, который так любил Чуя. — Дазай, ты хоть понимаешь про что просишь? Ты каждый день пытаешься совершить самоубийство… А я в это время даже ничего не подозреваю и делаю свою работу. Я боюсь не успеть и твоё сердце перестанет биться. Ты умрешь. А я так и не смог бы сказать, насколько дорожу тобой… Дазай… Я не хочу, чтобы ты умер, с тем, что я тебя ненавижу. — Чиби… Прости… Я никогда не хотел приносить тебе столько боли и страданий…Я думал, что тебе плевать на то, сдохну я или нет… — Конечно нет, дубина! — Накахара отстранился, но всё так же близко находился к Осаму. — Я…Я…Я думал над этим и пришёл к тому, что ты… Ты мне очень дорог. Я не хочу тебя потерять! — Чуя утёр глаза тыльной стороной руки. — Я думаю, что лю… Дазай приставил к губам Чуи указательный палец и тот затих в недоумении. — Я… Тоже тебя люблю, Чуя. Прошу, прости за всю ту боль, которою я тебе причинил. — Прощу, если пообещаешь больше не творить такого — Чуя улыбнулся. Дазай прикрыл глаза. Губы растянулись в полуулыбке, а руки прижали Чибика к себе. Руки Чуи сцепились замком на шее Дазая. Осаму вдыхал аромат волос рыжего и осознавал, как же скучал за ним эту неделю. Этот месяц. Этот год. Теперь он понимал, чего ему не хватало. Такого родного рыжего мафиози в шляпе с низким ростом. Такого любимого Накахары Чуи.