***
16 декабря 2021 г., 21:47
Все так напряжены, что Люциферу почти смешно. «Почти» лишь потому что грядёт кое-что действительно важное. Его с Михаилом битва. Финальная. Пусть Дьявол и не считает её необходимостью, он осознаёт, что вряд ли сможет её избежать.
В плане «выпускного костюма» ему повезло несколько больше — c Сэмом хотя бы можно адекватно поговорить. Так он и делает. Как итог, Сэм крайне уверен, что ему не придётся говорить заветное «да», а Люцифер — что от них это не зависит и согласие будет произнесено. И он искренне рад, что они не пытаются доказать свои точки зрения с пеной у рта — каждый просто ждёт конец, на который рассчитывает.
Время подползало медленно, неторопясь. В перерывах между дискуссиями о том, как предотвратить апокалипсис, Винчестеры охотились на «мелкую дичь», после чего к Сэму заскакивал знакомый ему Дьявол.
— Зачем? — спрашивал Сэм.
— Чтобы следить за состоянием своего сосуда, конечно же, — хмурился Люцифер, словно бы его спросили о чём-то очевидном, как «2+2».
Вопреки чьему-либо мнению, он действительно преследовал эту цель, посещая Винчестера. Поначалу. Сэм, в свою очередь, не торопился рассказывать брату о визитах Дьявола. Это бы им ничего не дало. Кольта при братьях не было, о других способах его убить (и есть ли они) неизвестно. Сажать Люцифера в круг из священного огня — слишком временно, оттого бессмысленно; он не ребёнок, чтобы ставить его в «угол» подумать над поведением (да и насиделся уже). К тому же, от скуки Дьявол мог даже помочь, пусть Сэм отвергал его подсказки до тех пор, пока просто не оставалось выхода.
Первые их встречи происходили почти безмолвно. Как свидания, которых не особо-то желали обе стороны. Люцифер приходил, наблюдал за Винчестером и его настроением, лёгким щелчком залечивал тяжкие раны, если таковые были. Сэм смотрел на него хмуро, по-солдатски недоверчиво, будто архангел, излечив рану, ввёл ему под кожу яд. Люцифер же, молча делал вывод о том, что такой «военный» взгляд парню совсем не к лицу. Но ничто не вечно, как и их безмолвные встречи.
Сэм помнит их первый, похожий на дружеский, разговор. Напряжённый, но такой лёгкий. Кажется он был об охоте. Всё было так бессмысленно и буднично, что ничего не запомнилось. От этого в какой-то момент Сэм рассмеялся и дышать ему стало заметно легче. Бог всея Ада всю беседу казался таким умником и интеллигентом, а тут в одну секунду его выражение приобрело настолько глупое выражение, что Винчестеру стало ещё задорнее. Люцифер смирился с, неясным ему, хохотом сосуда, более того, подкинул дров в огонь, с лёгкой улыбкой подметив кариес на его зубах.
После этого вечера всё пошло само собой: разговоры, советы, шутки. Неделю спустя таких бесед, Сэм чуть не позвал падшего в бар, расслабиться после охоты, однако вовремя остановился и не произнёс этого вслух. Сэму нужно было взять себя в руки, посчитал он. Они с Люцифером не старые приятели, как никак.
В тот вечер Дин отправился заметать их следы с места убийства твари, а Сэм должен был собрать вещи перед возвращением к Бобби.
Окно, старое и хлипкое, стучало о раму, пуская в скромный номер мотеля ночную прохладу. Вскоре, стук прекратился и вместо ночной свежести на комнату тенью пал тяжёлый холод, нотки которого Сэму уже были знакомы. Он глянул через плечо и совсем не удивился встрече с мёртвыми глазами архангела.
— Не думал, что ты и сегодня явишься, — буркнул Винчестер, равнодушно продолжая складывать последнее имущество.
— А вот взял и явился, — без причины и следствия, без намерений и мыслей, уже даже сам не понимая зачем.
Вечер что-то обещал, ещё днём это было ясно. Вечеру и визиту нужно было придать смысла, а их с Сэмом отношениям более серьёзные очертания (день Х ждать не собирался, наоборот, только подкрадывался) и Люцифер решил вспомнить очень важный незаконченный разговор.
— Как там с апокалипсисом? — Сэм тут же напрягся. — Уже готов принять свою роль?
Язвы на теле Ника напомнили о себе волной неприятного жжения. Сэм, стоявший к падшему спиной, выпрямился. Его недовольное выражение лица Люцифер мог наблюдать в запачканном зеркале туалетного столика, так удачно стоявшего напротив Винчестера.
— Ты знаешь ответ, — прозвучало замучено.
Люцифер легко соскользнул со старого подоконника, и сию секунду стал почти плечом к плечу со своим сосудом, появляясь в отражении рядом с ним. Конечно он знал его ответ. Сэм также упёрт как и он сам, и эти их мелкие схожества, которые не хотел принимать Винчестер, будоражили.
Показушно-задумчиво промычав, Люцифер ответил: «Хочешь сказать, что наконец готов?»
Сэм же, был резок в своём отрицательном ответе. Пришла очередь вздыхать Люциферу, и, как что-то само собой обыкновенное, он положил подбородок на плечо Сэму, смотря в их отражение.
— Да брось, — начал падший снисходительно — Ты действительно думаешь, что нам удастся избежать всего этого бедлама? Хочешь ты этого или нет; хочу ли я этого. Не удастся. А знаешь почему? Потому что мы одно целое. Посмотри на то, что является моим сосудом сейчас и на себя; на свой гневный бардак в голове и чёткость в моих целях, мою уравновешенность, — бледный палец Люцифера лёг Сэму на висок — Разве мы друг друга не дополняем? Это я ещё молчу о нашем характере.
— Заткнись.
И в ту же секунду архангела с чего-то пробил кашель, вызвав недоразумение у человека и у самого падшего. Мгновение молчания, и Люцифер сделал шаг от Сэма. И исчез, пусть недалеко. Выдохнув, Винчестер схватил собранную сумку.
Полминуты быстрого, раздражённого шага и человек сидел на ступеньках захолустного мотеля. На улице было легче дышать. Ночь отвлекала прохладой. Не той, что кралась за Люцифером по пятам. Ночной воздух играюче щекотал, бодрил как брызги ещё несогревшегося водоёма ранним летом, был лёгок. Эта тьма имела дух тех самых ночей откровений, когда хочешь не хочешь, но язык-таки развязывается и наружу, из головы, валится всё что ни попадя. И в первые дни кажется, что эти часы были блаженны, но уже через неделю хочется провалиться под землю и забыть к чертям, что все слухи, ходящие вокруг, про тебя.
Наверное, Люцифера, незаметно стоявшего рядом, тоже этот дух задевал. Всем нужно было подумать. Архангел думал об отношении Сэма, наверное в желании забыть неясно откуда взявшийся кашель, о котором вообще-то бы стоило беспокоится. Он думал, что понять Винчестера на самом деле просто — его гнев, страх. отчаяние… — оттого раздражаться от него Дьявол не мог. Всё было правильно — так, как и должно быть между человеком и Сатаной. А вот сам Люцифер… Не сходилось что-то. Кажется, не только у человека бардак в мыслях; кажется, он говорил не подумав; слишком на него не похоже. Сэм тоже уходил в мысли, Люцифер для себя вычитал оттуда фразу: «Скорее бы вернулся Дин». Это уже было просто по-детски обидно. Свежий ветер приятно трепал перья падшего, архангел облокотился на потемневшие от времени перила и размеренно произнёс:
— Играть на том, что меня раздражает твой брат — подло.
— Тебя все раздражают, — отвечает спустя время Сэм, поняв к чему это было сказано.
— Может быть. Но зато каждый раздражает меня в разной степени, — Люцифер саркастично улыбается, — И вообще, это смотря кого ты подразумеваешь под «всеми».
Сэм фыркает: — Не пытайся убедить меня, что есть исключения.
Ночь играла свою мелодию: стрекотали сверчки, в кустах и по теням шуршали ежи, гавкали собаки откуда-то издалека. И пели размышления. Их нельзя было услышать по записи диктофона, передать этот отсутствующий звук словами или понять текст этой песни — его можно услышать лишь посмотрев задумчивые глаза. Однако настроение неритмованной мелодии ловилось сразу. Так тяжело мог думать только Люцифер.
— Семья, — тихо говорит архангел, не то уверяя в этом небо, не то спрашивая самого себя.
Сэм, непонимая, хмурится. Это правда сейчас Люцифер сказал? Он оборачивается на почти неотличимую от тени фигуру снизу вверх и встречается глазами со своим монстром. Попытка увидеть в них шутку канула в Лету.
Лёгкий вздох и Люцифер отрывает взгляд от сосуда, смотрит на видимый конец дороги, уходящей куда-то за соседнее здание. В ту же секунду раздаётся скрежет колёс по камням, а за ним появляется и знакомый капот машины, заходящей в поворот, которая заставляет Винчестера отвернуться от падшего. Рыжий свет фар бежит по стенам крыльца, почти достигая нежданного гостя, но шелестят перья, Сэм снова вертит головой, но Люцифера уже и след простыл.
После того неоднозначного вечера Люцифера долго не было. Не то чтобы Сэм беспокоился, скорее почувствовал, что что-то беспокоило его недруга.
рядом с младшим Винчестером. Вопрос о разваливающемся сосуде перетекает в разговор о нём, звучит громогласное «Ты не возьмёшь Сэма Винчестера». Люцифер не может понять чувствует он себя оскорблённо или насмешёно…
Всё началось с выстрела. Насмешливая улыбка Мэг; скрежет когтей об асфальт и последующий за ними рык; побег — ранение — ещё выстрелы; лязг цепей в трясущихся руках; дикий, дичайший страх и много крови — всё это меньше, чем за три минуты. На этом хочется остановиться, ведь что будет дальше сознание уже понимало, а сердце не хотело принимать. Но в конечном итоге — пропан, каменная соль, проволока и гвозди складываются в бомбы; взрыв и разъедающая грудь скорбь. Джоанна Бет и Эллен Харвеллы не останутся памятью даже на могиле. С того момента они лишь воспоминания на фотографиях и в памяти людей, что их знали.
Как же долго длиться ночь, как много моментов она в себя вмещает. Столько пока ещё живых, но заведомо мертвецов стоят рядочками, как расставленные куклы, не двигаются. Люцифер не торопится, работает руками, растягивая время до встречи. Винчестеры шушукаются в кустах — их смрад самых разных эмоций уже чувствуется — решаются подойти и это так забавно архангелу, что кровь в конечностях начинает разгоняться в остром ожидании. Дьявол стоит спиной, но когда кровь приходится сглатывать вместе с ненавистным цветком он понимает, он чувствует, Сэмми готов с ним поговорить. Грубо окликивает его (вызывающе, почему-то именно так он всегда звал падшего) с дробовиком в руках, но Люцифер поворачивается спокойно, отряхивает руки, приветствующе расплывается в улыбке.
— Сэм, тебе здесь не нужно оружие, — Винчестер ведёт себя так враждебно, будто не было тех вечеров, которых старший брат не видел, и молча Люцифер соглашается на этот маленький спектакль, — Я не причиню тебе вреда, не по-настоящему.
В щенячьих глазах хитринка, пока падший в них всматривался, действительно проворонил тот момент, когда сбоку подскочил Дин с кольтом и фразой о том, что он-то ещё как причинит архангелу вреда. Он раздражённо смотрит в смазливое, но по-солдатски суровое лицо Дина, на дуле ствола взгляд ни на секунду не фокусируется — выстрел.
Неприятно. Всё потемнело, но Люцифер всё ещё думал. Почувствовать себя мёртвым на мгновение это, конечно, интересно. Даже думается, как просто могло быть, если бы всё закончилось так. Раздражающе вертится мысль о том, что убить, прихлопнуть как комара, хочется только Дина, хоть и совершенно ясно, что Сэм тоже причастен к этому. К Сэму же у архангела было только чувство предательства, такое раздражающее, мерзкое, слишком похожее на любовь к нему и горькое, но причинять боль Сэму не хотелось. Просто рука не поднималась. Поэтому чувство предательства было обидой. Такой простой, можно сказать, детской, но очень и очень горькой. Это тоже бесило.
Люцифер глубоко вдыхает, лёжа на сырой земле. Только бы не цветы. Только бы не сейчас. Вдох хриплый, но не до кашля, только, слетев с крыла, цветок-таки успел остаться на земле. Как же хороша ночь тем, что не даёт увидеть всё.
Падший быстро встаёт и, о черти, как же теперь болит голова. Он хмурится, потирая лоб. «Где ты это взял?» Ошарашенное лицо Дина стоит ещё как минимум одного такого выстрела, но Люцифер ограничивается ударом, которого достаточно, чтобы старший Винчестер не мешался под ногами.
Лучше поздно, чем никогда, Дьявол говорит, что кольтом его не убить и для вежливости просит Винчестера подождать, ведь почти закончил, и принимается за работу. Сэм, напуганный, подскакивает к бессознательному телу брата. Через минуту Люцифер вновь лицом к братьям, расслаблено оперся о лопату. Машинально, он говорит всё, что должен по роли: предлагает сказать «да» прямо здесь и сейчас, заведомо зная, что Сэм не согласится; отвечает на его вопросы (и тут получилось довольно неудобно, ведь целый город, закопанный в единой могиле, потряс малыша Сэмми почти до слёз и это наверняка заставило его окончательно забыть о дружелюбных разговорах по вечерам, а упоминание о том, что женщины и дети окончили свою жизнь первыми, явно ничего не смягчило); чуть менее машинально, Люцифер начал игру в параллели меж собой и своим сосудом, рассказав как был вышвырнут из своего «дома», подобно Винчестеру.
Сэм дрожит перед ним в страхе, в невозможности как-то возразить, он сглатывает испуг раз за разом, но старается держаться храбрецом — что, видимо, общая черта всех, кто сражается вместе с Винчестерами — и это похвально. Угрозы — единственное, что остаётся разуму в панике.
— Должен быть способ тебя убить, я найду его и сделаю это, будь уверен, — скрипя зубами, больше походя на рычащую собаку, он продолжает, — я тебе сердце выжгу.
И это, ей-богу, смешно и досадно, ведь его сердце — или что бы там ни было — Сэм уже задел; опустив глаза, Люцифер медленно улыбается губами, почти произнося вслух: «Ты уже меня убиваешь». Но, снова подняв взгляд, он лишь хвалит этот эмоциональный огонёк и просит поддерживать его таким ярким и дальше.
Настала полночь. Значит, пришло время созывать Смерть. Любезно извинившись за оборванный диалог, Люцифер был вынужден приступить к ритуалу. Удивительно, как вовремя очнулся Дин. Ещё несколько мгновений спустя, когда куклы из людей, набитые демонами, стали падать наземь, загораясь и потухая как спички, объявился и Кастиэль, чтобы унести последних живых людей из эпицентра катастрофы.
***
У самого Люцифера поменялось всё. Поменялось его восприятие, его мысли, страхи, положения, поменялся он сам. От нагоняющего страх падшего архангела с чёткими целями и убеждениями осталось только смятение.«Как это могло произойти?»
Было холодно и тихо, безветренно. Небо пасмурное, но светлое. Хмурый цвет воды придавал окружению только большей серости. Глядя на самого себя сквозь эту бесцветную призму, Люцифер глубоко вдохнул — хрипло и тяжело. Как бы он хотел чтобы это было из-за разрушения сосуда…«Разве пасть ещё ниже вообще было возможно?»
Тонкой струйкой из носа скатилась багровая капля, а вместе с ней — совсем крошечный синий лепесточек. Цветы из таких маленьких лепесточков из лёгких разбегались по венам, отчего те принимали неестественно яркий лазурный цвет (это было заметно на запястьях, внутренних сторонах локтей, везде, где и самые обычные вены было видно из-под кожи). Спешно стерев большим пальцем это недоразумение, Люцифер стёр и хрип, зная, что лишь временно.«И что теперь?»
Кажется он больше не хотел согласия Сэма. Но чего тогда хотел? Падший не знал. Он ещё никогда не смотрел на себя с такой ненавистью как сейчас. В победе или в проигрыше, даже в самой битве — и если Люцифер до неё доживёт — больше не было смысла. Вообще ни в чём больше не было смысла. Люцифер не успел и понять как всё так быстро рухнуло. О Сэме он не думает. О Сэме — стыдно признаться — страшно и думать. Страшно додуматься до чего-то ещё, что потрясёт его сознание. Это как-нибудь потом, когда станет задыхаться лепестками с кровью.***
Опустелый для человеческого взгляда город полон мертвечины. Две машины старинных моделей смотрелись на фоне нагнетающей пустоты смешно и жалко. Кроули указал правильное место, сомнений не оставалось. Конечно Люцифер был здесь. Всё слишком долго планировалось, чтобы так просто оборваться из-за каких-то отвратных чувств. Просто теперь план назывался «доиграть роль до конца», а не «доказать что-то там Отцу». Миллиарды жнецов, которые, казалось, никуда не вели, выложили Кастиэлю дорогу прямо навстречу Дьяволу. После того как он выбрался из клетки прошло достаточно времени, но тепло всё ещё ощущается как что-то давно забытое — и как бы невзначай падший тянет мёртвенно оледенелые пальцы к священному огню, окружившему одного из его младших братьев. Даже зажатый в угол, Кастиэль отважен (пусть и скрываемый страх не ускользает от внимания) и это заставляет проявить к нему чуть больше уважения. Ангел показывает свою верность людям и это вызывает у Люцифера смешанные чувства. Следом, неуместный вопрос сам вырывается наружу: «Мне сказали, что ты прибыл сюда в автомобиле. Каково это?» Ответом он не удивлён и еле заметно кивает, невольно представляя себя на сидении машины
***
Время шло к битве, Люцифер — к смерти. Он не знал как ему удалось избежать своих маленьких удуший во время попытки Винчестеров убить его из Кольта. Но что он знал наверняка — осталось ему недолго. Всё на том же берегу, что и в тот раз. Речка уже не была такой серой, теперь её красили кровь и лазурные цветы. Сгорбившись, стоя в мелководье на коленях, он выдирал их из своих запястий и язв с колючей ненавистью, не осторожничая и не обращая внимания на боль. Вырывая один крохотный бутон, за ним вылезало ещё два, связанные густой кровью, они расплывались в воде. Избавится от них всех было невозможно, но Люцифер остановился лишь тогда, когда изодранных рук стало не видно за красной стекающей жидкостью. Трясущиеся ладони опустились в воду и та мгновенно заалела. В мутно-багровой глади он сумел разглядеть своё отражение. Цветок. На краю одной из язв, на виске, выбрался крохотный цветок. С резким движением и он оказывается в воде. Люцифера уже передёргивает от их вида. Дышать с каждым днём тяжелее.***
В связи с последними страшными событиями Сэм спал мало и некрепко. Подолгу ворочался в кровати, зарывался в одеяло, скидывал его с себя и, замёрзнув, снова им укрывался. Или уходил на кухню, где нередко встречал и Дина, иногда так и заснувшим за столом со стаканом воды (или чего покрепче) в руке. Возвратившись в комнату, Сэм уже не надеялся заснуть, но обычно именно в такие моменты организм брал вверх над стрессом. По крайней мере, так он считал. Однако тихий силуэт на кровати, его ледяные руки, ласково закрывающие веки младшему Винчестеру, не были кошмаром изнемогающего разума. Люцифер не только помогал своему сосуду уснуть. Он никогда не видел столько кошмаров у человека за один, к тому же такой короткий, сон. Сэм эти кошмары не помнит, он их даже не видел, но один падший ангел мог пересказать их все, с глубочайшими подробностями. «Это мера лишь для того, чтобы держать сосуд в сохранности» — глупая, глупая, легкоопровержимая ложь. Даже иронично, ведь когда он убеждал себя в этом, заклятые цветы рвали горло похуже волков. Люцифер никогда не занимался самообманом, до всего этого.***
Это поле, послужившее берегом реки, стало местом, где он мог быть честен с собой и станет местом, где он похоронит свои чувства, вместе с собой. День исключительно тёпел для поздней осени. Ветер ласкал жесткие волосы сосуда и раненые болезнью крылья падшего. Он уже знал, что отсюда не вернётся. Когтисто-голые ветви дерева, стоявшего позади существа, поддакивали такому выводу, неприятно царапая без того больное оперенье. Цветы, раны от них больше не поддавались сокрытию благодатью. Поделать больше ничего было нельзя. Смерть не кралась, она шла открыто, неторопясь; знала, что Люцифер не станет от неё бежать. Ему было лучше умереть, чем любить человека. Снова взгляд в отраженье. На этот раз в нём ничего не раздражает, не удивляет. В нём смирение. Вот по язвам пролегает синими точками путь лепестков, размером с булавочную иголку. Как будто всегда там был. Хотя, нет, в уголке глаза синей крохи точно не было. Люцифер убирает цветок, как пылинку; рассматривая его на бледных, шершавых пальцах, думает, что человек бы на его месте давно умер. Но и его кончина не далеко. Архангел почти чувствует каждый новый бутон, не в теле сосуда, в самом себе. Ощущения неприятные. Сердце стало отбивать ритм, кровь становится живее, даже лёгкие начинают жадно требовать воздуха и, кажется, Люцифер почувствовал голод. Значит, благодать ими поросла вдоль и поперёк. Значит, вот он — конец. Закралась мысль попрощаться с братом. Закралась и тут же разбилась об убеждение в том, что ему плевать. Впрочем, он бы уже не успел — глубокий вдох не сулил ничего хорошего, только волну особо тяжкого кашля. Любовь вырывалась из тела с кровью, от этого кошмара уже кружилась голова, но это было лишь началом конца. Люцифер чувствовал, как крылья дышат цветами и каждый их вдох отдавался ноющей болью во всём теле. Груда перьев с лепестками — вот, на что теперь они были похожи, некогда прекрасные — тянула вниз и ангел мог бы ещё держаться на ногах, но, поддавшись тяжести, сел на колени. Рука легла на терзаемое изнутри горло, вторая грузно упёрлась в холодную землю. Боль, на удивление, была лёгкой. Или так казалось в сравнении с чем-то другим. «Не должно быть… Так быть не должно… — продолжал думать уставший разум — Не должно быть так, чтобы он был важнее всего остального». Чувствоядные цветы распространялись быстро. Они уже не прорастали — грызли плоть, почти как самые настоящие хищники. Находили выход через кожу, скатываясь к земле, оставляя за собой тонкий, изящный красный след. Дышать становилось тяжелее. Дышать не хотелось. Люцифер чувствовал, как тускнел, как слабел. Всё нутро взяла дрожь от холода ли, от слабости ли, быть может вовсе от нетерпения; ветер свистнул в ушах, заставляя тело вовсе упасть набок. Лёг на спину. «Быть может, так задохнуться выйдет быстрее…» Это всё было не более чем затянувшейся адской агонией, мукой для сознания и тела. И всему виной был он. Даже в мыслях произнести его имя было нерушимым запретом, но, даже в мыслях, он звучал особенно. Архангел не видел ни у кого такой души, так особенно она звучала, отдаваясь каким-то нелепым мурлыканьем в благодати. Ни с кем не находил падший такой схожести и таких различий с собой; не знал наверняка, но чувствовал — эти глаза понимают, просто не хотят принимать. Сознание рисует образ: Сэм Винчестер улыбается, тихо хихикая, его глаза расслабленно щурятся… С громким, скорее, хрипом, чем выдохом, уголки губ падшего тянутся вверх в усмешке. Больно. Рывками организм пытается вдохнуть, это больно и получается плохо, но подобное само проворачивается ещё пару раз — Люцифер поперхнулся кровью. Что это было? Неужто всхлипы? Разум кричит о том, что Сэма следовало бы сейчас ненавидеть, а не рыдать, как дитё малое, по желанию увидеть его вживую. Люцифер осознал, что жалок. В ушах глухой писк, как под водой — в ушах кровь. Хрипы из горла всё тише, тише… Неестественно тяжелая рука пытается подняться и успевает нащупать только очередной цветок, распустившийся под ключицей. Помутневший взгляд ловит высокий широкоплечий силуэт над телом. Каштановые волосы? «Сэм.?» — так звучал последний выдох. Глаза потеряли всякий цвет и блеск, только бездумно смотрели вдаль, куда-то дальше и выше небес. Будто никогда не двигалось, тело замерло в крови. Его окружали цветы, как выпавшие с полного букета. Крылья не полыхали пеплом по земле, они запечатлели себя в ней перьями-лепестками. На голых ветках дерева без интереса крутили головой птицы, что-то щебеча друг другу. Порыв ветра заставил их слететь с холодных сучьев и отправиться дальше по свету. Река спокойно катила свои воды. Из-за ваты холодных облаков даже выглянуло солнце, наверняка ненадолго, но приятная мелочь. Это был не Сэм. Там, где Люцифер кого-то увидел, вообще никого не было. В округе лишь он один. На стеклянные глаза тела лёг луч — это, вероятно, насмехался Бог.Винчестеров ждёт приятная новость.
