Наруто: жизнь с темным настоящим

Всё рассеялось, точно я пробудилась ото сна. Вокруг не очень темно, холод сменился нотками исходившей из центра тепла, где медленно потухал костёр, а рядом свернувшись калачиком лежал Хару-сенсей. Казалось, действительно пробудилась ото сна, поскольку оглядевшись, ничего не подсказывало о недавнем инциденте с большим лисом, но вот в сумке свитка отца не было. Несложно догадаться, что свиток сожжен Зафкиэлем, упростившим мою задачу. Грудь сдавило неприятное ощущение. Представить нереально, что происходило внутри меня. За пределами пещеры начинало светать. Солнце не давало намека на своё появление, вместо него обрушилось на леса и деревни пасмурное небо с мощными темно-серыми тучами, грозящие при любом удобном случае излиться непрерываемым дождём. Иногда погода, словно бы чувствуя сердечные людские муки, также изящно как скрипка начинала напевать свою мелодию, заставляя признать всё, что происходило внутри тебя и смиренно принять участь, заботясь о том, как бы так подстроиться, чтобы не промокнуть. Я готова была промокнуть. Заслышав легкие копошения, Хару развернулся, мурлыча себе под нос, и разлепил глаза. - Акина? Ты почему не спишь? – из-за недавнего пробуждения прохрипел его голос. - Хару-сенсей, откуда у тебя свиток призыва моего отца? Вопрос в лоб окончательно пробудил мужчину, у которого изумленно подскочили брови кверху. Он живо присел и почесал затылок, взъерошив свои шелковистые волосы – это дало ему немного больше времени для подготовки ответа. - Значит, вчерашние мучения даром не прошли, ты смогла встретиться с лисом. - Хару-сенсей, я прошу ответить на мой вопрос без смены темы, - голос требовательно подчеркнул значимость предстоящего разговора. - Я нашел его. - Нашел? Не убедительно, знаешь ли. Контракт хранится у животного-призыва. Дубль два. Что он делал у тебя? - Я не обязан отчитываться перед тобой, Акина. Ты переходишь границы дозволенного. - Я свои границы прекрасно знаю, сенсей. Свиток моего отца волшебным образом оказался у тебя. Уж не завидовал ты его успеху в создании девятихвостого лиса? Ты был знаком с Ватанабэ, и не просто знаком, вы были друзьями, но ты мне ничего об этом не говорил. Мне нужны объяснения. Хару принял серьезное выражение лица, убедившись в том, что лис рассказал достаточно для того, чтобы принять оборонительную позицию, и вместе с тем оставил пробел, который помог ему выйти из неловкой ситуации и занять иное положение – оборонительное. - Я предполагал, что разговор с Зафкиэлем у тебя состоится. И ты решила поверить всему, что он говорит тебе? Ты только что освободила его из плена, почему? Потому что поверила его сказкам. Это лис! Он хитер. А ты дура, - это оскорбление как лезвие острого меча резало слух, отчего рефлекторно раздалось моё фырчание, полностью проигнорированное сенсеем, взявшим короткую паузу. – Он готов был на любую ложь во благо своей свободы. Разве ты не задумывалась над тем, что если бы у меня было желание скрыть от тебя правду, то я не стал давать тебе свиток. Тебе нужен был сильный призыв. Да, я слышал о твоем отце, но с ним я не знаком. Он лишь передал свиток Мункаге, чтобы тот позаботился о твоей безопасности и помог тебе тогда, когда это пригодится. Час настал. Моя миссия заключалась в том, чтобы свести тебя с Призывом, а выиграть – дело за тобой. Поняла? Челюсти нервно сжимались с каждым новым предложением, ведущим к очередному тупику. И снова пришлось столкнуться со стеной, а стоит обернуться, как твой путь обволокли острые кусты, через которые нужно вновь пройти для освобождения дороги, ведущей к очередному распутью, в одном из которых придётся опять и опять столкнуться со стеной, вне зависимости от того, какой вариант я выберу: пойти направо, налево аль прямо. А думали, что если свернуть обратно, то можно продолжить с того самого места? О нет, это так совсем не работает в жизни, ведь пройдя в какое-либо направление вы получили новые карты – отдать их обратно не получится, только забрать и проверять, найдутся ли для этих карт двойники. Возразить Хару губа не дрогнула, он это понял и широко улыбнулся, празднуя свою новую победу надо мной. - Ты заключила сделку с Призывом. Готова начать тренировки? Времени осталось не так много, - и в этом сенсей был прав. - Выбора нет, - не дрогнул голос в ответе. Этого было достаточно, чтобы Хару переменился и настроился на серьезный лад. Мы вышли из пещеры с ощущением сильной усталости, несмотря на то, что ночь прошла довольно-таки спокойно для нас, особенно для сенсея, который долго потягивался и разминался, прежде чем мы выбрали место для тренировок. Это было свободное пространство, больше походящее на обычное поле. Деревьев и большого количества различных растений в окрестностях не было. Только растоптанная трава да небо, всё еще нагнетающее своей мрачностью. Хару объяснил мне все тонкости работы с призывом: в основном рассказ касался способа призыва животного, с которым заключена сделка, каким образом работает чакра в таких ситуациях (чем больше вложено чакры, тем более крупным будет зверь), однако в моем случае мы остановились на одном варианте – понять, какое количество чакры потребуется для призыва Зафкиэля, поскольку лис по размерам был не мал. Кроме того, некоторые шиноби способны призывать других животных или же призыв вместо себя имеет право послать другого да исчезнуть хоть среди битвы. Эти обычные правила касались всех, только не меня. Зафкиэль единственный призыв, он работает в одиночку и размеры его уменьшить невозможно. Задача одна: - Ты обязана выжать из себя все свои силы, но есть еще одно «но», - предупреждающим тоном произнес сенсей, выдвинув значительно палец, который хотелось схватить и вывихнуть, - Зафкиэль не поддается контролю. Он своеволен, его жизнь в его руках. Он может себе позволить лишнее. Для таких случаев существую я. Он наверно понял, что ты явилась к нему через посредника. Нет. Он точно это понял. Поэтому самое важное: твоя защита. Я смогу контролировать процессом призыва только издалека. У меня есть техники против него, но хитрый Зафкиэль не должен засечь мое присутствие. К чему я это. Акина, тебе придётся тренироваться в одиночку, не звать меня, не смотреть в сторону, куда я пойду. Не бойся, я буду рядом и буду следить за тем, чтобы Зафкиэль не причинил тебе вреда. Ясно это тебе? - А если у меня не получится? Как мне понять, что делать? - Послушай меня внимательно, Акина. Сейчас не время сомневаться в себе. Сколько тебя знаю, ты способна на дерзость не только словами, но и действиями. Ни один ученик в моей памяти не мог применить технику «Огненного шара» в таком раннем возрасте, а ты смогла. Не скрывай свой потенциал, выложись на все сто. Тебя ждет финал. Ты должна выйти победителем и показать всем деревням, что в Мунакагуре есть сильные шиноби, - он по-отечески положил руки мне на плечи и посмотрел выразительно в глаза. – Мы с тобой договорились? Я вздохнула и сдалась. Мы приготовили тренировочное место; Хару как обещал спрятался в неизвестном для меня направлении, чтобы уж точно не выдать его местоположения. Мне пришлось закрыть глаза и считать – таков был уговор. А дальше как по накатанной: прикусить палец, сложить требуемые печати, прислонить ладонь к земле и: «Техника Призыва: Зафкиэль!» Клуб дыма затмил глаза и рассеялся почти сразу, оставив после себя пустое пространство. «Ладно, значит мало чакры вложено. Главное не накручивать себя, успокоиться и попытаться сделать это снова», - и эта фраза за весь день повторялась не единожды, пока сумерки не окутали небо. У меня не было больше никаких сил продолжать, я разлеглась на холодную траву, раскинув руки и ноги в стороны. Хару склонился надо мной, расположив руки в боки, а после показал пакет с едой: - Заморил голодом? - Поужинать было бы неплохо, - честно призналась я. – Больше не могу. На сегодня достаточно, - я приняла сидячее положение, забрав из его рук пакет и раскрыв его. Пахло не очень вкусно. Он принёс мне брокколи с яичницей и две палочки данго. Я многозначительно посмотрела на него. – Издеваешься? Я голодная как собака, еды нормальной не было? Прилавки разом обеднели? - Не хочу огорчать тебя, но тренировки не закончились. - Что значит не закончились? – громко возмутилось мое эго, нагло перебив сенсея. – Поэтому ты принес эту еду для птички? - Это тебе стимул. Я уверен, что ты мало вкладываешься. Тебе периодически нужно напоминать, что до финального этапа осталось всего пару дней. Если вы с Зафкиэелем не сможете использовать в дуэте технику, то Мичиру запросто раздавит тебя, - я цокнула, за что получила костяшкой мужского кулака по голове. – Прекрати кривляться и возьмись за ум. Недооценивай противника, это приведет тебя к летальному исходу, слышишь меня? - Хочу тебе напомнить, что остальные этапы и без тебя прошла. Выжила. Ничего, - я еще раз раскрыла вонючий пакет и сморщила нос. - Отдай сюда, - Хару хотел было выхватить из рук ужин, как я вцепилась в него мёртвой хваткой, потянув обратно на себя. - Тренировки продолжатся после того, как я поем. Мужчина довольно кивнул головой, в этот раз без улыбки. Я еще раз недовольно взглянула на ужин и, тяжело выдохнув, принялась за трапезу. Сама того не заметя, съела в два присеста всё, что мне дал сенсей. Голод оказался настолько сильным, что не имело значения, какова еда на вкус. Завершив, я настроилась сегодня добить тренировки с конкретной целью – призвать Зафкиэля. И снова одно и тоже по кругу, как заевшая плёнка: кровь, печати, призыв, кровь, печати, призыв, кровь, печати, призыв. «С каждым разом я добавляю всё больше и больше чакры, но этого недостаточно. Каков же мой предел?» - сквозь стиснутые зубы был выпущен тяжелый свист негодования. «Чакры осталось слишком мало. Продолжить больше не получится, а до экзамена осталось всего два дня», - я выпрямилась и стала озираться по сторонам. Ничего, что предвещало бы наличие рядом Хару-сенсея. - Я выдохлась! На сегодня хватит! – громко разнесся мой голос по пустоши, но никто на зов не откликнулся. Ночевать пришлось одной, рискуя быть пойманной недругами, однако так сильно клонило в сон, что не ощутила в какой момент веки опустились, а Морфей вознес меня в свои волшебные миры. Это крайняя степень усталости, когда и тело и разум отказываются подчиниться тебе, но самое удивительное ожидало впереди, когда щекотание муравья, гуляющего по щеке, пробудило ото сна. Кругом всё еще темно. Я была уверена, что сейчас ранее утро, об этом говорили едва заметные оттенки рыжего цвета на темном небосводе. Мысль о том, что начался новый день, помогли проснуться быстрей и привести себя в чувство. «Проверять себя больше не осталось времени, - твердо произносил внутренний голос, - но и использовать всю чакру ради призыва тоже не вариант. Одну технику в дуэте с Зафкиэелем мы должны приготовить для битвы, поэтому одна пятая часть пригодится точно для последнего удара». Это вердикт. Хару поблизости всё еще не было. «Голову даю на отсечение, что спит сном праведника», - и приняв боевое выражение лица и дух, я сосредоточилась, осмелившись закрыть глаза, как делала это в детстве для лучшего контроля чакры. От частого покусывания палец немел, но это не мешало мне в достижении цели. Крыса, тигр, бык и лошадь: «Техника Призыва: ну же! Восстань Зафкиэль!» Под пальцами приятно защекотало шерстью, и я плавно выдохнула, приоткрыв глаза. - Наконец-то, Зафкиэль… - и только я хотела вдохнуть гордо, как закружилась голова. Пушистый хвост не позволил упасть, придерживая тело спереди. - Долго я ждал тебя, Акина. Я усмехнулась, заслышав знакомый басистый голос обиженного на весь мир милого зверька, что в унисон заулыбался со мной, ведь мы подумали об одном и том же. - На тебя требуются нехилые затраты, знаешь ли. - Да, твое тело держится последними остатками сил. Тебе нужно больше тренироваться, Акина, чтобы увеличить количество чакры. Для битв этого слишком мало. - Я знаю, но не понимаю, что нужно делать, - досадно произнесла я. - Разве Хару тебя не тренирует? А где он? – голова лиса стала вертеться в разные стороны, отчего у меня еще больше закружилась голова. - Зафкиэль, молю, прекрати. Меня сейчас стошнит. Лис извинился и смиренно опустился на землю, заодно помогая мне встать на землю. Так стало гораздо лучше. - Твой внешний вид меня тревожит. Ты не сможешь продолжить тренировки в таком виде, - его слова нашли положительное отражение в виде шума моего голодного желудка, которому мало было той еды. - Уже завтра бой, понимаешь? - Понимаю, поэтому у меня есть идея, - я подняла на него глаза, выглядывающие исподлобья. – Назови свою самую мощную технику. - Техника Огненного шара… Нет, постой. Как я могла забыть о ней. Техника Огненного рева. Мы с Зафкиэлем выстроили четкий план наших дальнейших действий, обговорив всё до мелочей. Несмотря на его уверенность, в глубине моей души таились сомнения, которые лис замечал и открыто противостоял им, прямо высказывая всё в лицо, из-за чего между нами вспыхивали небольшие споры, перерастающие в громкую ругань. - Зафкиэль, это все звучит слишком идеально! – я швырнула палку, которой чертила по земле схемы, в сторону. – У меня не получится, причем согласно закону подлости именно в самый нужный момент облажаюсь! - Акина, я беру это все на себя, твоя задача – иметь больше чакры, чтобы сражаться и призвать меня. Это не твой максимум. У тебя хорошая концентрация, но средняя выносливость. Экзамен состоится в полдень, по твоим словам. У тебя есть один целый день и чуть меньше половины. Потрать это время на то, чтобы вовремя суметь призвать меня и как минимум использовать две техники во время турнира. - Упражнения и медитация, - сдавшись, выдохнула я, окончательно приняв участь. *** - Что скажешь, Зафкиэль? Попробуем? - хитро улыбнулась я. - Не хочешь еще пару минут передышки? – ясно намекнул призыв о нашем последнем разговоре. Пока я думала, он отскочил от очередной атаки прекрасного дракона, хвостами прикрывая меня от пыли и сильного ветра. - Мичиру теряет контроль над собой; либо сейчас, либо никогда. Я не найду больше шанса для меткого выстрела. Пока она в сильном эмоциональном потоке, нужно атаковывать, - лис согласно кивнул головой, но деликатно возразил. - Не думаю, что за один день тренировки ты смогла настолько увеличить чакру, чтобы использовать эту технику. - Ты прав, поэтому мой план заключается немного в другом. Просто доверься мне, как это сделала я, хорошо? Лис самозабвенно даровал меня той же тёплой улыбкой и взревел в небо – это был подготовительный этап. Около его рта начали скапливаться темные точки, образовывая черный круг, я в это время складывала печати и, несмотря на громкие слова, ужасно переживала, что всё пойдет не по плану, но иначе поступить невозможно в этой ситуации. В шатких положениях следует думать быстро и взвешенно, но вместе с тем рисковать, ведь кто не рискует, тот не пьет шампанское. В последнее время мне приходилось часто принимать решения на ходу, ненавижу подобное, а стоит рассмотреть это под другим углом, то понимаешь, что порой именно это качество позволяет поступить правильно, и надеюсь, что сейчас судьба не отвернется от меня в самый последний момент. Я закрыла глаза и сконцентрировалась, насколько позволяли мне силы. Верный приятель Зафкиэль хорошо страховал, это помогало отсечь навязчивые мысли. Раз печать, два, бык, обезьяна, крыса и перекрестный тигр: «Техника рева огненного лиса!» Казалось, вся планета была охвачена черными тонами и лишь тонкая рыжая огненная струя разделила мир на две равные части, всё перед глазами испарилось: дракон, Мичиру, арена, наблюдающие, Каге. Голова снова закружилась, а из носа потекла небольшая дорожка крови, неприятно щекочущая губной желобок. Зафкиэль попрощался со мной, бережливо обвив хвостом, чтобы впоследствии смягчить падение, – чакры больше нет, ровно столько, сколько сил. Мое тело ощущало поток воздуха, режущего спину огромными глыбами. Я успела заметить, как моя тонкая струна пронзила глазницу дракона насквозь, отчего по всей арене разнесся вопиющий голос боли призыва врага. - Кими-кими!!! – закричала Мичиру. Ее зов ударил по моим барабанным перепонкам, и головная боль ухудшилась. Я не могла больше терпеть, поэтому невольно в падении схватилась за голову, нервно ее сжимая, как будто это могло помочь заглушить шепот совести. Что бы там Мичиру не говорила, она любила свой призыв, иначе к чему эти переживания? - Кими-кими, возвращайся обратно! – приказала она, но что происходило – не понимаю. Воздух продолжал резать спину. Казалось, что время течет медленнее обычного, неизвестно, когда наконец-то тело соприкоснется с землей в сильном ударе. Чакры не осталось от слова совсем, чтобы помочь смягчить падение. Слишком неожиданно зрение поймало ветви деревьев. Видимо это остатки леса, которые мы не успели затронуть своими призывами. Я вытащила кунай, целясь кое-куда, лишь бы попасть. Не с первого раза удалось зацепиться за корень дерева и проехать вниз с огромной скоростью, медленно притормаживая. Когда до земли оставалось всего пару метров, силы окончательно покинули меня, и рука ослабла. Раздались звуки чего-то тяжелого, упавшего на землю. Это были я и Мичиру. Обе в крови, глубоких ссадинах и обе в рваной одежде – последствия сложной битвы. Мы понимали, что вот так бой закончиться не может, но встать оказалось непосильной ношей. - Ты ведь понимаешь, что ничего еще не закончено? – озвучила первой мои мысли Мичиру, повернув голову. - В этой битве должен быть только один победитель. Либо ты, либо я, - на эту реплику девушка согласилась и кивнула головой, непонятно откуда найдя в себе силы, чтобы не только дать ответ и заговорить, но и встать. Я нервно засмеялась от безысходности. Откуда в ней столько мощи? Я слышала ее тяжелые шаги, скорее даже, она словно бы волочила свои ноги. Отблеск куная ослепил глаза, показывая весь путь ниндзя, который мною был пройден. - Ты не права. Только я победитель, - полным тоски голоса ответила она, упав на колени и возвысив над моей головой кунай, который держала двумя руками. Инстинкт самосохранения сработал вопреки желанию – я подставила руки вперед, остановив удар. Металл прошел сквозь ладони, вызывая жгучую боль, которую невыносимо терпеть. Невольно мой громкий крик раздался по местности, а слезы скатились по глазам. Напор куноичи стал сильней, отчего мои руки задрожали, всё еще не сдаваясь. Острие орудия опустилось еще на пару миллиметров ниже. - Пф, ты даже не можешь гордо выстоять и принять свою смерть, - с придыханием произнесла она, надавливая руками сильней. Мне очень хотелось дать ей ответ, но если я раскрою рот, то потеряю остатки своих сил. Приложив максимальное количество усилий, получилось отодвинуть кунай от лица на несколько миллиметров. «Сейчас или никогда», - я сделала резкий рывок всем телом и укусила Мичиру за запястье что есть силы, сжимая челюсти. Привкус крови тут же отпечатался на языке. От неожиданности она вытащила кунай и швырнула его не глядя. Оружие проехалось по земле ближе в мою сторону. Я поползла к нему быстрее, чем куноичи опомнилась, огромными глазами глядя на меня. Метнув кунай в ее сторону, достала из набедренной сумки пару сюрикенов и поменяла направление металла, чтобы усыпить бдительность противника, но второй ряд сюрикенов помог направить его точно в цель – висок. Мичиру смотрела на меня стеклянными глазами, раскачиваясь из стороны в сторону, как восковая кукла, пока тело не упало на землю. После этого я тоже смогла расслабиться, предавшись силе притяжения. Лежать на земле приятно. Пахнет помятой травой вперемешку с землей, а глаза устремлены в небо. Еще утром оно было пасмурным, а сейчас вот-вот хочет выглянуть солнышко, как нельзя кстати. Я была бы рада его теплу. Интересно, Мичиру так же лежит и смотрит на тучи, в надежде увидеть за ними яркий луч? *** - В это сложно поверить, я думала, что ты больше не вернешься, - в кромешной темноте раздался тихий женский тоненький голосочек, женщина будто бы выдыхала слова последними остатками сил. Впрочем, так оно и было. Несколько лет одиночества сильно сказались на ее манере общения и на внешнем обличии, сделав из прекрасной сияющей девушки в пожилую женщину, да не по годам, а по душевному состоянию. Перед ней стоял рослый мужчина, переместившийся в два шага к стулу, на которое тяжело упал своим весом, облокотившись локтем о стол, дабы придержать голову. Женщина неотрывно смотрела на него, всем сердцем понимая, как сильно соскучилась по этому человеку, несмотря на его безумства и скитания из стороны в сторону, однако обнять нельзя – гордость. Никто из них не догадывался, что за ними пристально следят. Крохотное существо пробудилось от стука в дверь и решило узнать, кто явился в столь позднее время и посмел разбудить ее. Это оказался отец. Она тихо, как мышь, притаилась возле двери, даже не думая о том, что подслушивать не красиво. Ей просто было интересно, куда уехал отец на такое долгое время, и почему мама не верила в его возвращение. Эта девочка, по имени Мичиру, не догадывалась о сложностях семейного бытия, и совсем без злых намерений поудобней устроилась на полу, указательным пальцем пересчитывая пальцы на другой руке и слушая разговор. На удивление, Мичиру помнила как выглядит отец, невзирая на его долгое отсутствие в их семейном абажуре, однако внутренний голос подсказывал быть тихой и незаметной, а девочка всегда верила своему внутреннему голосу, как невидимому другу, дающему хорошие советы. Если у многих детей ее возраста это обычные мягкие игрушки, то у Мичиру было хорошее воображение, она представляла друга в виде витающего по воздуху призрака, похожего то ли на человека, то ли на животное, то ли на инопланетное существо, однако в ее фантазиях этот призрак обладал невообразимой красотой и большим сердцем. - Манами, к чему весь этот разговор? Ты ведь знаешь, я очень не люблю это обсуждать. Я не раз говорил, что Хокаге доверяет мне и дает сложные миссии, - устало закатил он глаза, произнося слова так легко, будто бы выходил за хлебом на пять минут. - Я понимаю, но может быть дело не только в этом? Я сомневаюсь в нашем браке. Наверно, это была ошибка, - женщина ждала, что супруг ей что-то ответит, но он продолжал молчать, из-за чего вогнал ее в еще большее уныние. – Ты ведь женился на мне, потому что я была беременна, ведь так? - Манами, умоляю, давай прекратим этот разговор! – мужчина развел руками и встал со стула, раздраженно собираясь покинуть помещение, но опечаленная женщина перегородила ему путь собой и посмотрела в его глаза. - Я давно уже отчаявшаяся женщина, - аргументировала она свой дерзкий поступок. - Руюю, нам важно поставить все точки над «i», я устала мучиться. Уже прошло целых пять лет со дня рождения Мичиру. Я видела в твоих глазах искру, которой нет сейчас. Ты был рад ее появлению, но что потом случилось? – Манами выразительно скривила брови, повторив. – Что? Руюю не мог смотреть на нее. Он отвернул голову, закрыв глаза. Это больно кольнуло по самому больному месту Манами. Чувство вины не отпускало его, но как же тяжко говорить о любви, которой больше нет места. Отчасти стоявшая перед ним супруга была права. Да, он женился на ней из благородства. Так его воспитывали. Бросать беременную женщину нельзя. И он связал их узами брака, которые привели их к распутью. Мужчина не понимал, в какой момент его любовь к этой обворожительной женщине исчезла. Она по-прежнему красива и мила, по-прежнему на ее щеках играет румянец, когда он нежно касается ее голубых волос. Манами не утратила былой скромности, поэтому Руюю копался в себе уже больше пяти лет. Что могло так сильно переменить его чувства к ней? Другая женщина? Нет. У него нет другой женщины. Она сама? Наверно. Он ужасно злился, когда видел этот самый взгляд ее белых глаз, что смотрели на него сейчас из-под длинных темных ресниц. Три года им удалось сохранить семейную идиллию, а потом он не стерпел. Гулял с друзьями по кафе, часто ночевал у них, лишь бы не видеть жены. Один единственный человек был в его жизни дороже любого золота и серебра: дочь. Руюю скучал по ней и не знал, как организовать встречу. Единственная возможность – вернуться обратно. Он и вернулся, не смея посмотреть честно в лицо супруге и признаться в своих деяниях. Чтобы он к ней ни испытывал, Манами не заслужила подобного отношения, она всегда была, есть и будет хорошей хозяйкой, создающей уют вокруг себя. И это Руюю тоже понимал. Если отбросить все душевные стеснения, краем глаза мужчина успел отметить появившиеся под глазами Манами морщины, которые портили чистую светлую кожу своими тоненькими складками, видел он и ее обсохшие губы, которых так давно не касались в трепетном поцелуе, а виною всему он, ведь она всё еще могла быть желанна многим мужчинам, она могла быть счастлива с другим, но Манами продолжала ждать его верно и беспрекословно, но чем же он отплатил ей за женскую силу? Скупостью, неблагодарностью, черствостью… Если бы хоть кто-то посмел обратиться так с Мичиру, он обязательно убил этого мерзавца голыми руками и заставил мучительно томиться в приступах агонии от приближающейся смерти. Отец Манами наверно так же поступил бы, но его давно нет в живых. Ему повезло. Эта мысль вызвала в нем легкую усмешку. Руюю никак не мог собраться с мыслями, чтобы сказать ей правду и облегчить собственную ношу, ее несчастный взгляд все портил. Только его губы собирались раскрыться и выпустить зазубренную фразу, как белые благородные глаза смотрели на него с такой невыносимой тоской и надеждой, что рушить их становилось очередным преступлением. - Манами, присядь, прошу, - всё, что смог он произнести, положив ладони на ее плечи. Супруга повиновалась, но не сразу. Она хотела проявить характер и высказать ему всё, что так долго крутила в голове, однако всё это было не свойственно ее натуре. Голубовласая женщина сдалась. Руюю ближе подошел к ней, встав напротив. Он пока ни разу не увидел ее слез, женщина стоически терпела, противостоя мрачному настроению мужчины. Должен будет состояться разговор. - Ты меня никогда не поймешь. Ты не воспитывал ребенка один, ты не любил так, как люблю я, поэтому разлука пошла тебе только на пользу. Посмотри на себя, — это предложение невольно подтолкнуло его поднять голову и взглянуть на себя через стекло окна. В отражении смотрел на него симпатичный мужчина, которому точно не сорок лет, а где-то около тридцати, - а теперь посмотри на меня, - и мужчина посмотрел. Руюю понимал, о чем говорила Манами. Он думал об этом же несколькими минутами ранее. - Манами, я ничего не могу поделать, - взмолился Абэ Руюю. - Спаси меня. Я устала кричать… меня… никто не слышит… - и наконец она дала волю своим слезам. Супруг бросился к ее ногам, крепко обнимая колени: - Манами, милая моя Манами, я не могу… я глух… - Зачем же ты тогда напомнил снова о себе? - Давай без драмы. Давай быть честными друг с другом, ты ведь знаешь, как мне не нравится это всё, - он приподнялся с колен, присев рядом с женщиной да стирая с ее лица соленые полоски. – Я вернулся. Да. Но не к тебе, Манами. Ты сама знаешь, что не люблю я тебя, и сердцу не прикажешь, но я не оставлю больше тебя, но в верности клянусь. Никто говорить не станет плохо о тебе. Ты не брошенка, у тебя есть муж и кормилец, и конечно красавица-дочка. - Мне от этого не легче, боль никогда не утихнет. - Утихнет, утихнет. Всё в этом мире утихает, даже после бури снова светит солнце. Топот маленьких ножек привлек их внимание. Родители обернулись. Манами хотела побежать к дочери и обнять ее, но Руюю был иного мнения, остановив женщину выдвинутой рукой. В голову встревоженной матери закралась одна страшная мысль – Руюю переманит дочь на свою сторону. Это и будет его настоящей местью, вот почему он вернулся. Девочка подошла к отцу, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и поглядывая моментами на озадаченную мать, чтобы понять по ее реакции, можно ли было вставать с кровати без ее разрешения, но мама вроде не ругается, значит ничего противоправного она не делает, поэтому осмелев, Мичиру радостно доскакала до отца и остановилась, убрав руки назад да скрепив их замочком, чтобы качаться было удобней с носочек на пятки и обратно. - Ты снова уйдешь, папа? – наивно произнесли ее пухленькие губки. - Нет, Мичиру, нет. Больше нет. Папа всегда будет рядом с тобой, если ты этого хочешь. Мичиру посмотрела мимолетно на мать, показывающую всем своим видом большое горе, но ребенку мало понятен весь их малоприятный разговор, но детское чутье подсказывало, что отец обидел чем-то мать, поэтому первое, что пришло в детскую голову – это спросить, а не обидит ли отец ее так же, как мать. Руюю тепло улыбнулся этому предположению и честно ответил: - Я не обижал маму, Мичиру. Так сложились обстоятельства. Но ни одна слезинка не скатится с твоих глаз, пока я рядом с тобой. Что-что, а это я тебе обещаю, моя любимая доченька. И это оказалось правдой. Руюю не отходил от своей дочери и сдувал с нее пылинки. Он души не чаял в этом крохотном существе с голубыми непослушными волосами как у матери и черными глазами, как у него. Его дитя – это все, что осталось у него святого. Ему нравилась ее милая наивность, ее пытливый ум, желание углубиться в душу человека. Особенно запоминались совместные времяпровождения под луной и звездами, когда он рассказывал ей о бытие жизни, о природном равновесии, о мудрости «Инь и Янь», а чуть позже Мичиру уже сама удивляла его своими глубокими познаниями в астрономии, и философия ушла куда-то в прошлое, оставив там только след яркой звезды созвездия Медведицы. Шли дни, а Мичиру становилась всё краше, превращаясь в настоящую леди, которую защищал отец. Она была для него лучиком света в темном царстве, принцессой воплоти, воспоминанием о днях, проведенных с юной Манами. Отныне он окончательно решил для себя, что с сегодняшнего дня, как крохотная рука коснулась его щеки, больше не покинет дочь и ее воспитание возьмет на себя. Не уклоняясь от ответственности и от собственного обещания, Руюю часто брал Мичиру на тренировки, и эти дни она помнит как сейчас: отец часто хвалил ее за уникальную способность выпускать кристаллы, а Мичиру рада была делать это столько раз, сколько попросит ее об этом папа, ведь он радовался каждому ее открытию. Шли дни, затем недели, а после месяцы. Руюю сроднился с дочерью настолько, что Манами для дочери отошла на второй план. Стоило только явиться Руюю за порог двери, как Мичиру кидалась со стола прямиком к нему в объятия. Она перестала с матерью делиться своими успехами, перестала замечать ее, будто бы никогда не существовало, и для Манами это стало самым настоящим крахом. Руюю отобрал у нее дочь и оставил совсем одну. Находиться наедине средь тьмы и тишины равнозначно глубокому одиночеству на века. Будучи больной в постели она по-прежнему осталась без поддержки в последних близких для нее людях. Несчастная женщина не находила для себя утешения, и скрипя сердцем, взмолилась об еще одном дитя. Он появился на свет, когда Мичиру было всего семь лет. Юный возраст не мешал ей понимать элементарные вещи, поэтому о рождении еще одной крови она догадывалась и не до конца понимала, стоит ли радоваться сие новости аль подождать. Умная девочка во всем осторожничала, даже в вопросе появления сестры или брата, ведь есть вероятность, что родители воссоединятся, и тогда Мичиру придется довольствоваться своим обществом да искать новые знакомства. Отчасти предостережения малышки потихоньку начинали сбываться. Родители не находили себе места от счастья, ведь родился мальчик, причем такой хорошенький, точная копия Руюю. Это событие в корень поменяло весь уклад семейства, и рождение малыша принесло радость для супругов, которые стали ближе. В поведении мужчины появились прежде забытые внимательность и забота по отношению к супруге, что сейчас светилась от счастья, держа в руках запеленнованого дитя. Мичиру, скрываясь, тайком наблюдала за взрослыми, почему-то не желая показаться на глаза. Она вовсе не боялась, это большая ошибка, однако в глазах мелькнул недобрый огонек зависти и ревности. А Руюю понял, что всё же он любил Манами, и что-то в его сердце снова перевернулось. Некогда бесцветная жена стала для него красивей всего мира. Мичиру осталась незамеченной. Ей меньше уделяли внимание: мать, потому что не простившая обиды, отец – видевший продолжение рода в сыне. Если бы не отсутствие внимания от отца, Мичиру очень была бы рада появлению мальчика, которого назвали Сеиичи, но сейчас она видела в нем самого настоящего соперника. Доброе сердце девушки подсказывало ей быть сдержанней и терпеливей, разум нашептывал, что со временем всё вернется на свои места, нужно только подождать, но темное зернышко в душе стало громче всех остальных. Она люто ненавидит своего брата. Он украл у нее внимание отца. Воссоединившаяся семья за короткие сроки исправляла ошибки прошлого, создавая новые, находившие порождение в их первом чаде, которое запиралось в комнате и тихо молилось голубому небу, прося помощи – вернуть отца. Но мать-природа располагала своими ресурсами так, как считала нужным, поэтому Сеиичи рос здоровым и крепким мальчиком, радуя родителей новыми открытиями, пока спустя пять лет не наступило страшное время. Манами и Руюю дома не оказалось, когда Мичиру вернулась с академии. Вместо этого она услышала громкий плач ребенка, который забился в угол своей комнаты и звал сестру. Не щадя своих ног, девочка помчалась к малышу, игнорируя бардак в комнате и следы от кунаев и сюрикенов. Первым делом она обняла ненавистного ей брата, сжимая крепко к груди и нашептывая: «Сеиичи, всё хорошо, хватит плакать». И голоса сестры вполне было достаточно, чтобы ребенок всхлипнул в последний раз и поднял светлое личико на Мичиру: - Маму с папой забрали какие-то люди в формах. Вот тут-то девочка вспомнила, что вокруг нее настоящий хаос. Кто сюда приходил, что хотели эти люди? Где родители? Почему Сеиичи остался один? Слишком много вопросов. - Вставай, вставай скорей, - отчего-то заговорила она шепотом. – Ты уверен, что в доме больше никого нет? - Уверен. Я убежал, папа попросил спрятаться и ждать тебя тихо, но я заплакал. Прости меня, - его пухленькие ручки сомкнулись на шее сестры, спутавшись в длинных волосах. Ничего иного не оставалось, как потребовать объяснений от Хокаге, ведь защита деревни – его стезя. Обнимая младшего брата, Мичиру вышла из дома, еле передвигаясь на ногах. Малыш для ее веса был тяжеловат, но иного пути не оставалось, братишка напуган и следует ему потакать. Впервые голубовласая поймала себя на мысли, что боится потерять этого дурашку, особенно если он единственный, кто остался в ее жизни. Девочка в закромах сердца надеялась еще услышать вести от родителей, и она спустя месяцы услышала, но не приятные. Их убили. Девочка решила найти себе новое пристанище на время, чтобы научиться новым искусствам ниндзя, дабы защитить младшего Абэ, но детский ум не учел множества факторов, которые привели ее к бедности и физической истощенности, если бы не внезапно появившийся мужчина, который протянул ей руку помощи, дав обещание сделать сильней. За ним она готова была идти на край света, только бы стать сильней. Мичиру вверила ему своего братишку, который всячески старался отговорить старшую сестру от затеи довериться незнакомцу. Но девочка его не слышала. Благодаря заботе Ардара (так звали этого незнакомца), Абэ окончила академию, вернулась к своим тренировкам и обрела полноценную жизнь, не забывая каждый вечер молиться Магами – великому Богу. Вот была цена Ардара за защиту – вероисповедание. Она стала его правым рукой, во всем и всегда слушалась, как наставника, верила любому слову беспрекословно и старалась никогда не перечить, а Ардар тем временем дал ей обещание – она обретет мощь Магами, если верно станет служить ему. И Мичиру служила. Однажды равновесие в ее жизни пошатнулось, когда Ардар временно покинул их под предлогом собственных дел. Именно это стало роковой ошибкой. Недруги родителей нашли Сеиичи, забрав его в плен. Мичиру очень поздно спохватилась и не успела защитить своего брата, которого уводили прямо на глазах. Он звал ее, прямо как в тот день, но руки отдалялись друг от друга. Враги были сильней ее и превосходили по количеству, поэтому никакой мощный призыв не мог спасти ее. Мужчина скрутил обессиленную девушку и прижал к дереву, резко схватив за челку, чтобы поднять голову: - На меня смотри и слушай. Если не хочешь закончить жизнь как родители, то слушай внимательно свое задание, - грубо заговорил голос, но Мичиру не из простых шиноби, который при первой возможности сдастся, поэтому она плюнула нагло в лицо незнакомцу, выразив открыто протест. Это его разозлило пуще прежнего, поэтому последовал сильный удар в живот, отчего малышка скорчилась вдвое. - О своей жизни не думаешь, так подумай о жизни своего брата, - и перед ее глазами возник образ Сеиичи, такого доброго мальчика, стеснительного и с большим сердцем. Ее брат самая настоящая противоположность ей и без него она не сможет полноценно существовать в этом мире. Его внимательность и трепетность к ней останавливали Мичиру от глупых действ, а потерять его означало потерять себя. - Что вы от меня хотите! - Твои родители не смогли справиться с этой задачей, поэтому согласно правилу правопреемства, это задание переходит на тебя. Нам нужны сведения о такой организации как АНБУ. Какими методами ты их доставишь и какими средствами – нас абсолютно не волнует. Мы лишь предлагаем тебе сделку – каждую неделю ты отчитываешься нам о своих успехах, мы не лишаем жизни твоего брата, но в случае промаха, имей в виду, мы пришлем тебе части его тела. Один промах – один палец, до тех пор, пока от него не останется ничего. Это стало отправной точкой к пропасти. «За свою территорию нужно биться до последней капли крови», - первое, что вспомнила Мичиру. Это были слова покойного дяди, которого она от силы видела раза три, но слова мужчины запомнились навсегда. Перед уходом недруги хотели подать урок девочке, избив ее до полусмерти, но возникшая тень еще одного подростка согнала их с хитрыми ухмылками на лицах. Грозный шаринган не столько их напугал, сколько приблизил к желанной цели, на которую толкали девочку, а юный шиноби устремился к голубовласой, бережливо приобняв ее за плечи, чтобы не упала. - Спасибо, - прошептала Мичиру и временно покинула реальный мир, навсегда запомнив алый блеск этих глаз, что сменились темнотой. Мальчик часто навещал своего нового друга, беспокоясь о ее здоровье, и когда Мичиру смогла прийти в чувства, уже трезво осознавая, что происходит вокруг, она осторожно поинтересовалась как его зовут, когда ручка деревяной двери опустилась вниз: - Учиха Итачи, - вежливо ответил мальчик и покинул девочку, оставив ее смущенную одну. Она надолго запомнит его. Итачи. Красивое имя. Мичиру повторяла его вновь и вновь, наслаждаясь легким произношением вылетающих гласных. Но через месяц она о нем позабыла бы, если не одно «но», которое стало для нее отправной точкой к спасению брата. С того дня брюнет больше не пришел к ней, однако вскоре сама судьба подтолкнула к новой встрече, в которой уже подростками они нашли точки соприкосновения, а Мичиру приблизилась к миссии быстрей, чем ожидалось: Итачи был членом АНБУ. Об этом она смогла узнать лишь спустя время, случайно завидев Учиху, снимающего маску при приближении к зданию, предположительно принадлежащему организации АНБУ. Но жизнь на этом не остановила свои сюрпризы и подарила ей женское счастье. Вот тогда-то еще одно знакомство (парень оказался другом Итачи), изменили весь ее мир. Ради спасения брата, Мичиру занималась шпионажем, докладывая обо всем, что знала, однако недооценив своих врагов, она не учла, что против нее собирают очередные компроматы, куда попал и Учиха Шисуи, ведь девушка внезапно влюбилась в него, сама того не ведая. Что-то предпринять следовало, и между двух зол выбор пал на Учиху Итачи. Ожесточенная временем девушка стала играть с чувствами людей, считая себя царицей душ, умеющей разбираться в людях. Игра в любовь с Учихой Итачи затянулась, но и врагов сбила с толку, поэтому о Шисуи они забыли, но несчастной так хотелось больше проводить время именно с ним, однако жизнь шиноби не состоит из радости и веселья, особенно когда смерть дышит в затылок тебе и твоим близким людям, чья жизнь зависит от твоих поступков. Мичиру в тайне следила за возлюбленным, а на его друга стукачила врагам, которые держали обещание оставить младшего брата в живых. - Шисуи, - задумчиво произнесла она, когда они попрощались с голубоглазой девочкой и возвращались в деревню, - ты наверно злишься на меня, не так ли? Шисуи взглянул на подростка и слабо улыбнулся. Мичиру не позволила ему высказаться раньше времени, поэтому, стыдясь взглянуть в глаза, проговорила еще тише: - Однажды ты останешься разочарованным мной. И это «однажды» так стремительно движется в нашу сторону, что мне кажется оно наступит совсем скоро. Я хочу понять кое-что, у меня предчувствие чего-то разрушающего, ужасного конца… - Ты беспокоишься, что я расскажу Итачи о произошедшем? Я слово даю, что этого не произойдет, но ты совсем на себя не была похожа. Он точно бы не одобрил подобного поведения. Девушка вздохнула и остановилась, осторожно остановив и напарника, удержав его за рукав двумя пальцами. - Почему ты постоянно говоришь о нем? - Разве я? Ты так часто начинаешь поднимать тему Итачи, что мне невольно думается о том, уж не влюбилась ли ты? – его светлая улыбка как всегда по-доброму скрасила его лицо, но Мичиру от этого готова была разрыдаться. Нельзя. Как бы сильно не хотелось признаться – нельзя. Хотя бы до тех пор, пока брат не будет рядом, нужно еще немного потерпеть. - Да, Шисуи. Ты прав. Именно об этом я и хотела поговорить. Я люблю его и не готова делить с кем-то еще. - Делить? Ах, ты про эту девочку. М-да-а-а, - он задумчиво почесал затылок. – Думаю, делить не придётся. Не получается у них как-то договориться. Она к нему тянется, а он… Ну, это же Итачи. Вы больше ладите вместе, поэтому шансы всегда есть, - он по-братски потрепал рукой по макушке, всё так же продолжая улыбаться. «Пусть думает так, лишь бы видеть его живым и улыбающимся, как сейчас», - вынесла себе вердикт Мичиру… Шло время. Абэ Мичиру не оставляла попыток попасть в АНБУ посредством дружбы с Итачи, чтобы выполнить поручения шантажистов, однако она натыкалась на одну и ту же проблему: - Мичиру-чан, я не могу взять тебя в состав АНБУ и не могу просить об этом Данзо, - категорически сказал Итачи ей как-то, - сперва нужно сдать экзамен на чуунина, затем получить звание джоунина. И этот разговор повторялся раз за разом, когда девушка мольбой просила его помочь. Он был непреклонен, невзирая на возраст. Итачи обладал суровыми чертами характера, если дело относилось к серьезным вещам, поэтому ничего иного Мичиру не оставалось, как обидеться на него, чтобы надавить на жалость. Итачи действительно чувствовал вину, но решения не поменял, даже когда ей осталось пройти последний этап экзамена. В полном отчаянии голубовласая куноичи кинулась во все тяжкие, рвя и метя всё подряд, но девушка-призрак, возникшая перед нею из ниоткуда, плавно двинулась к ней: - Руки скованы жизнью? - Ты кто такая еще? Иди куда шла, - сказала как выплюнула Абэ, продолжая метать в ярости кунаями. Но это ничуть не остановило незваную гостью, которая легким движением остановила ее руку в воздухе, когда куноичи собиралась метнуть в очередной раз кунай. Сейчас он упал с рук. Девушки остановили друг на друге взгляды: - Я знаю, чего ты хочешь, и могу тебе помочь. Для этого у меня есть условие. - Следишь за мной? Ты на их стороне, да? Девушка мотнула головой, ведя себя всё так же спокойно. - Нет. Я сама по себе. Я из Мунакагуре, зовут меня Сакураи Аико. - Абэ Мичиру, - грубо представилась голубовласая. - Я знаю, ведь я следила за тобой. Не отрицаю. Я могу тебе помочь, но сперва помоги мне. Ты должна любыми способами не допустить Акину получить звание чуунина. Вот и все. Простое задание, не так ли? Я большего от тебя не хочу. Можешь хоть сейчас приступить. Методы меня не интересуют, мне важен результат. - Что вы все заладили со своим результатом? Я вам не игрушка и не марионетка. - Я же сказала, что помогу тебе, если ты – поможешь мне. Повторяюсь. Я тебе – ты мне. Это обычная модель поведения компаньонов. Самостоятельно невозможно добиться желаемого, нужен напарник. Поэтому до сих пор твой брат не с тобой, а ты не попала в АНБУ. Верхняя губа Мичиру нервно дернулась, но пыл значительно остыл после услышанного. - У тебя счеты с этой девчонкой? Самостоятельно с нею справиться не можешь? – с полунасмешкой свойственной ей, сказала Абэ, натянув привычную хамоватую улыбку. - Насколько я помню, у тебя тоже не получилось. - Мне помешали, - резко оборвала она, оправдав себя одной фразой. - Не согласна. Даже если бы не мешали, у тебя ничего не вышло бы. Первое, ты не способна была убить ее. Ты никогда не убивала невинных. Второе, недооценивай Акину. На вид она беззащитна, но за ее спиной скрыта мощь, о которой можно мечтать, - честно призналась Аико. – Что она мне сделала, в каких мы с ней взаимоотношениях – тебя не должно касаться. Просто устрани ее. Вот и все. Это станет доказательством того, что в тебе есть желанная темная сторона для того, чтобы присоединиться к организации АНБУ. - Нет. Я хочу честного боя. В честном бою я докажу тебе, что справлюсь с ней. - Хорошо. Будь по-твоему. Справишься – я лично организую твоё членство. Даю слово, а если нет – наши дороги разойдутся, - Аико протянула руку. Мичиру со шлепком пожала ее, задержав руки в воздухе еще несколько секунд… *** Если бы не возникший шум приближающихся шиноби, то до царства Морфея оставалось каких-то жалких трёх секунд. Кто-то склонился надо мной и начал звать по имени. Моргнув, я дала понять, что слышу их. - Она жива! – громко оповестил неизвестный, но я ждала, когда начнут говорить о Мичиру. Что с ней? Жива ли она? Хотелось бы в это верить, однако никакого намека на это не было. Я хотела глубоко вздохнуть, но боль в ребрах опередила меня, и вздох застрял в устах, превратившись в писк сдерживаемого крика. - Накамори Акина победила! – торжественно провозгласил экзаменатор, как был перебит другим медиком, которого я рада была слышать больше. - Ошибаетесь. Абэ Мичиру тоже жива и в сознании. - Они обе получили серьезные травмы, встать из них никто не сможет. Их срочно нужно отправить в больницу, - раздался третий неизвестный голос. С ним никто спорить не стал, но пока нам оказывали первую помощь, успели явиться главы деревень и пару членов АНБУ в качестве охранников. - Каков итог? – первым проговорил Мункаге, скрипя недовольно голосом. Экзаменатор с ответом медлил. Я более чем уверена, мы с Мичиру задержали дыхание, ожидая ответа, но если предложат новый матч, то рассчитывать на меня не стоит. Сил никаких не осталось, хотелось расслабиться и заснуть, забыть весь этот бой как страшный сон и проснуться у себя в доме в Мунакагуре. - Хокаге-сама, я думаю, что ничья. Они остались без чакры и с глубокими ранениями. Продолжить бой не получится для выяснения победителя. Хирузен остановил мужчину твердым взмахом руки: - Достаточно. Обе куноичи достойны звания чуунин. Их способности поразительны, они умеют правильно находить тактику боя, даже обучены мощным техникам. Ваши педагоги могут гордиться вами. Поздравляю вас. Остальные Каге согласились с этим решением. Послышался всхлип. Мичиру заплакала, отвернув голову ото всех. Я закрыла глаза в надежде сегодня их больше не открывать, но громкий возглас Ичиро задел каждую нервную клетку тела: - Громогласно заявляю, что беру Акину в свои ряды охраны деревни! – провозгласил Мункаге, после чего сквозь радостные аплодисменты нас отправили в больницу Конохи. Это была самая быстрая и самая сумасшедшая битва в моей жизни. Я потратила всю свою чакру и силы, а главное – была довольна всем, и ни с того ни с сего мне вспомнились слова Зафкиэля, который прошептал мне, пока я падала: «Тебе одиноко, потому что все вокруг заняты своими собственными проблемами. Когда ты станешь сильнее, то поймешь, что ты не одна». «Теперь я поняла тебя, Зафкиэль», - на губах заиграла счастливая улыбка. Будучи в больнице второй день ранним утром я раскрыла глаза и встретила перед собой тело Мичиру. Она сидела и смотрела в окно, замерев так, будто бы художник рисовал с нее портрет. Я рискнула заговорить: - Вот к чему привела твоя злоба. - К победе, - обернулась она. – Пусть и в ничью. - Больше мы не соперники? – я протянула ей руку, но Мичиру ненавистно отвернулась от меня обратно к окну. - Мы не соперники, но и не приятели. Больше разговор не состоялся, а позже нас разъединили в разные палаты. Там и Хару объявился с двумя палочками данго. Вот его я была рада видеть больше всего на свете…