Академия Надежды

Somehow, I've gone and lost my way All this time, I've led myself astray By following your blinding light And fragile footsteps

Люси стояла в коридоре первого этажа, чувствуя липкий холод на кончиках пальцев и слабое тепло от шарфа, что оставил ей Натцу. В глубине глотки родился нервный смех: её совсем не затронули смерти Зоро и Йо. После того пика эмоций, который она испытала, менее яркие проявления чувств попросту терялись, не вызывая той боли в груди. Это было так странно и бесчеловечно, но Люси не была уверена, что человек внутри неё ещё жив. Рыдая несколькими минутами ранее, она случайно встретила Касуми и Хоро-Хоро. Подруга ободряла её словами, не зная истинную причину переживаний Хартфилии. А та всё больше погружалась в свою горечь, осознавая, что не ведёт себя так, как подобает вести друзьям. И в то утро она пережила этот кошмар вновь. Не потому, что два её одноклассника погибли. Нет. Она проснулась резко и бесцеремонно от объявления Монокумы. И сонный паралич стиснул её в своих цепких объятиях, заполнив сознание образами, которые она многие дни пыталась похоронить за собственной храбростью. Храбрость проиграла. Как легко заниматься самообманом. Обнаружить себя в стабильном состоянии, подумать, будто все страхи и переживания уже побеждены, но они лишь отступили в тень и ждут, пока ты оступишься, чтобы поймать и сломать тебя. И сколько она ни пыталась думать о своих друзьях, сколько ни взывала в памяти к словам и идеалам Натцу, его сильной воле — она была другой. Слабой, нуждающейся в поддержке. И оказавшись спросонья в том кошмаре, подумав на те вечные мгновения, будто вновь переживает момент смерти друга, Люси осознала тщетность последних дней. Шарф обжигал шею огнём, рождал в голове несуществующие тактильные ощущения, напоминая о бесславном поражении Драгнила и точно оставляя на ней клеймо предательницы, что бросила движение в сторону той единственной цели, к которой они стремились. С того рокового дня и до этого самого момента она больше никому не показывала своей слабины, но внутри — и это страшно было осознавать — она сдалась. Даже узнав о возможном выходе, в глубине души она не верила. Не могла допустить мысли, что когда-нибудь выберется из Академии, сделает то, что не удалось неунывающему Натцу. Люди не осознают истинной ценности вещей, пока им не доведётся их потерять. Они впускают в свою жизнь новые привычки, друзей — всё это поначалу приносит массу свежих эмоций, но быстро сглаживается в череде одинаковых дней. И вот уже самые невероятные вещи воспринимаются как должное, нет того трепета, с которым ты дорожил каждым проведённым мгновением. И дружба с Натцу стала для неё подобной привычкой. Она сама не заметила, как привыкла во всём полагаться на более энергичного друга, стала зависима. Никто не был против этой связи — пока она была. Теперь же нить разорвана, и Люси, подобно улетающему в небо воздушному шару, чувствует уходящую из-под ног землю и теряет связь с этим миром. Наверное, она могла бы преодолеть это, если бы видела в дальнейших усилиях хоть какой-то смысл. Если бы связь с реальностью не оказалась столь хрупкой. На долгом и томительном пути к своей комнате она остановилась возле раскрытой двери. Неосознанно, скорее по очередной привычке, заглянула внутрь — и столкнулась лицом к лицу с Шикамару. Произошёл долгий обмен взглядами, пока круги под их глазами спорили, у кого же они больше и темнее. — Есть минута? — спросил он, видя, что девушка не торопится куда-то идти, впрочем, как и начинать диалог. Люси неопределённо повела плечами: куда ей спешить? Спасительные стены комнаты после всего произошедшего кажутся воздушным замком. Одноклассник, похоже, счёл этот жест согласием. Возвращаясь в комнату, он бросил ей через плечо: — Мне нужен свидетель для всех этих улик. Не знаю, поверит ли мне кто на слово, так что стоит перестраховаться. — Помедлив, он добавил: — Ни в чём, честно говоря, уже не уверен. Люси сухо улыбнулась одними губами. — Понимаю. Голос у неё вышел чужим, режущим горло, и тем лучше он дополнял убитый усталостью тон стратега. — Смотри, это стойка с катанами Зоро. Здесь не хватает двух. Тех, что мы нашли рядом с телами. Речь Шикамару была куда более отрывистой, нежели обычно: каждое предложение сменяла пауза, какие обычно делает запыхавшийся человек. Люси подумала, что и мысли его наверняка сделались такими же короткими, сменив продуманные логические цепочки. Он тоже был на пределе. — И комната чистая, здесь нет следов борьбы, — продолжил стратег. Девушка обвела взглядом помещение: тут никогда, кажется, не убирались, но по собственному опыту она знала, что это не разгром, а порядок в представлении парня. Шикамару внимательно посмотрел на неё, ожидая какой-то реакции, но Люси молчала. Она думала, что Нара продолжит перечислять находки, но тот подошёл ближе, продолжая всматриваться в её лицо. Брови девушки дрогнули, выдавая слабое удивление: редко можно было увидеть столь прямолинейный интерес от этого закрытого человека. Хартфилия отвела взгляд, делая вид, что рассматривает нетронутую катану. — Что произошло? — спросил он и тут же цокнул языком. — Кроме того, что мы потеряли еще двоих друзей. Тебя ведь не это беспокоит? — проницательно заметил Нара. — Я ничего не чувствую. На секунду ей почудилось, что Шикамару её ударит. Тот сверкнул глазами и отошёл, присев на принадлежавшую Зоро кровать. Девушка замерла. — Меня совсем недавно сделали чуунином, — Нара откинулся назад, развалившись на кровати и раскинув в стороны руки. — И теперь, куда бы я ни шёл, всегда чувствую, будто за жизни товарищей несу ответственность только я. Изначально у меня не было особенной привязанности ни к кому из вас, даже к Саске: мы из одной деревни, но никогда не были друзьями. Да и сейчас я не уверен, что хорошо вас знаю. Но предотвращать эти убийства — мой долг, моя задача как лидера. Меня им не назначали, но я это чувствую. Да и кем бы я ни был, не в моих правилах спокойно терпеть подобное. Он прикрыл лицо руками, прерывая свой монолог. Люси не двинулась с места, глядя куда-то в сторону. Ей было трудно понять человека, способного взять на себя столь огромную ответственность за других. Она никогда не пыталась вести за собой людей, предпочитая оставаться на вторых ролях. Ведь все проблемы помогут решить друзья. Так и было — до недавнего момента. — Зачем мы это делаем? — спросила Хартфилия, удивляя саму себя. — Мы не смогли предотвратить очередную трагедию, так зачем увеличивать число жертв? Монокума в любом случае казнит одного человека. Все мы это знаем. Если он казнит убийцу, никому не станет легче. Мёртвых не вернуть, а правда не поможет нам. Лучшее, что мы можем сейчас сделать — принести в жертву кого-то другого, чтобы убийца выбрался на свободу. Я не виню этого человека, кем бы он ни был. Каждый из нас заслуживает избавления от этого кошмара. Шикамару убрал руку со лба и сел на кровати с закрытыми глазами. — Ты знаешь кого-то, кто готов пожертвовать собой ради человека, убившего наших друзей? Против её воли губы Люси дрогнули, сложившись в нервную и неискреннюю улыбку. — Как насчёт меня? Стратег задумчиво провёл рукой по волосам. Девушка ожидала иной реакции: криков, попыток её переубедить. Но Шикамару молчал, словно всерьёз размышляя над её позицией. Она никак не ожидала, что кто-то её поймёт. — Я много думал об этом. Это странно для Монокумы: оставить подобную лазейку в правилах, ведь это не вяжется со столь любимой им концепцией отчаяния. Если хотя бы один человек покинет стены этой школы, пусть даже и убийца, это принесёт надежду всем нам. Почему, скажем, он не решил казнить сразу всех в случае неудачного выбора? Можно решиться убить одного, двоих, но среди нас нет тех, кто легко бы подставил под удар сразу весь класс. Этот директор логичен и нелогичен одновременно, давно я не встречал такого человека. В этом даже есть свой интерес… Стратег горько усмехнулся, а Люси покосилась на камеру в углу комнаты. Монокума всегда наблюдал за их разговорами, а в правилах чётко написано: он может и будет их изменять. Что, если это произойдёт прямо сейчас? Но мгновения шли, а чёрно-белый медведь так и не появился. Возможно, он действительно следовал какой-то своей задумке. — Что касается твоего желания… я вынужден не согласиться. Хартфилия сомкнула в кулаке ткань порванного шарфа Натцу, сжала зубы. Шикамару против. Все они против. К чему эти бездумные принципы? Если бы тогда они прислушались, если бы выбрали её убийцей, Натцу был бы жив и свободен. — Почему. Это не было вежливым вопросом. Она сказала всего одно слово, тихо и с убийственным спокойствием. И что бы ни хотел ответить ей одноклассник, она не готова была это принять. Ведь в случае с Нами у них просто не было иного выбора — пусть это и тяжело, Люси не винила себя и своих одноклассников в решении обвинить навигатора. Но после смерти Саске выбор был. Был выход: правильный и единственный. — Я не могу решать за всех остальных и я не знаю, чем именно они руководствуются, поэтому выскажу свою точку зрения. Мне всегда вбивали в голову одно конкретное правило: успех миссии превыше всего. В данном случае — выбраться из Академии, послать наружу хоть одного человека — это приоритетная задача. Не могу спорить. Но, — он взглянул ей прямо в глаза, — не такой ценой. Может, из меня вышел плохой шиноби, но я не готов простить тех, кто убивает товарищей. Даже к поступку Натцу поначалу я отнёсся сдержанно. А потом, думая об этом каждый, каждый день, я понял, что мне не даёт покоя. Пытаясь оправдать поступки Нами и Натцу, мы сами подрываем веру друг в друга. Мы оправдываем не только прошлые убийства, но и будущие. И то, что он сделал, пусть и ради тебя — это неправильно. И я скорее навсегда останусь здесь, чем позволю убийце гулять на свободе. Люси опустила глаза. Его слова были выдержанны и логичны, как и всегда. И всё же, она не чувствовала того же. Нами пыталась защитить своих родных, а Натцу защищал её. Не всегда можно найти идеальный выход из ситуации. Пусть ничто не может оправдать убийство, но есть люди, способные пожертвовать собой, как и те, кто готовы взвалить на себя тяжесть жизни другого человека. Если это единственный способ спасти всех остальных — разве должны они мешать? — Разве не было в твоей жизни людей, которые ценой своих жизней спасали многие другие? Они становились героями, по которым скорбят, о которых помнят. И те, кого убили в этой школе — они могли быть героями. Как и те, кто это сделал, если бы им удалось выбраться и привести помощь. Но мы препятствуем этому, словно каждый из нас — Монокума, будто нам самим надо провести здесь остаток жизней… — Мы столько говорим об этом внешнем мире, — горячо перебил её Шикамару, — будто знаем наверняка, что происходит там. Подумай: нас уже давно хватились, за нами должны были прислать кого-то. Не мы одни столь сильно хотим отсюда выбраться. Потому-то я и не хочу отправлять туда одного человека. Либо мы выберемся отсюда все, либо… — Нет! — Сколько ещё людей погибнут, прежде чем все они поймут, что это единственный вариант? Почему никто её не слышит? Почему они не слышали их с Натцу? — Я больше не буду играть в детективов и пытаться найти виновного! Йо и Зоро не вернуть, Нами не вернуть, Натцу не вернуть. Сейчас мы можем изменить только одно: исход Суда. Мы потеряем ещё одного человека, и пусть лучше это буду я… — она продолжала, перекрикивая ожившие динамики, из которых передавал своё объявление Монокума. — Но один из нас сегодня обретёт свободу. И весь этот кошмар наконец-то закончится.

***

И вновь они стояли за трибунами, образующими круг из живых и мёртвых. Из четырнадцати человек, изначально прибывших в Академию, шестеро теперь цинично обозначались портретами, перечёркнутыми розовым крестом. А собрали их лишь для того, чтобы убить седьмого. Мио задумчиво перебирала в голове все известные ей факты, но они никак не складывались в чёткую картинку. Единственная надежда была на то, что мысли остальных друзей помогут ей восстановить картину произошедшего. Раньше она никогда не уделяла так много внимания расследованиям ужасов, что происходили с ними, но из головы всё никак не шли высказывания Комаэды. «Ты можешь стать центральной фигурой в расследовании этого убийства». Нагито всегда отличался дальновидностью, и если он верил в неё, тому должна найтись причина. Мог ли он заметить что-то, чего не видела она? Или, наоборот, сама Мио может обладать какой-то важной для Суда информацией? Монокума не дал ей много времени на размышления. — По нашей доброй традиции, я повторю для вас правила сегодняшнего Суда! — В припадке веселья он вскинул правую лапу вверх. — Ваша задача — найти преступника, который будет выбран общим голосованием. Если вы правильно угадаете провинившегося, то наказан будет он. Если же ошибётесь, то я казню невинного человека, а преступник свободно покинет стены Академии. — Монокума, у меня есть вопрос, — к удивлению всех, в том числе басистки, счастливчик повернулся к директору. — Если ты не ждёшь, что я сразу назову имя убийцы, то валяй, спрашивай, — великодушно махнул ему плюшевый медведь. — Сегодня были убиты два человека. С определённой долей вероятности, убийц тоже могло быть двое. Я не прошу делиться столь ценной информацией, конечно, — улыбнулся он, — но скажи, если такое всё же произошло, сколько имён мы должны будем назвать на голосовании? Монокума почесал лапой свой пухлый подбородок и изрядно призадумался. Прошла, наверное, целая минута, прежде чем он дал свой ответ. — Я подготовил казни с расчетом на то, что мы будем искать только одного убийцу, — с долей разочарования признал директор. — Поэтому вы можете обвинить кого угодно, но сегодня умрёт только один. Таков мой вердикт. — Спасибо. Это всё, что я хотел знать, — Комаэда церемонно поклонился. Мио тотчас ухватилась за эту новую зацепку. И как ей не пришло это в голову? Они всегда имели дело только с одним преступником, но если тел было два, возможно ли, что и убийц было столько же? Но тогда почему Йо и Зоро нашли вместе? Может, это какой-то сговор? Пока Акияма не могла сказать наверняка. — Прежде всего, я хотел бы обсудить одну проблему, — начал обсуждение Шикамару. — Хоро-Хоро, Касуми, расскажите, как вы обнаружили тело? Многих из нас там не было, так что лучше начать с этого. Едва он упомянул об отсутствующих, как Мио вспомнила о тех, кто пропустил завтрак. В своих размышлениях она то и дело зацикливалась на одних вещах, забывая о других. Так, сейчас её немало удивило, в каком состоянии пришли на Суд Люси, Нанами и Ритцу. И если последняя уже давно была сама не своя, то две другие девушки выглядели куда более подавленными, чем во время предыдущих обсуждений. На лице Люси читалась странная, несвойственная ей мрачность. А Нанами и вовсе витала в каких-то своих мыслях. Что-то подобное происходило и во время суда над Натцу, когда геймер долгое время не принимала никакого участия в обсуждении. И хотя как человек басистка сочувствовала ей и хотела утешить, отстраняясь от своих привязанностей и пытаясь найти правду, она находила такое поведение подозрительным. Но может ли человек, всегда помогавший им в расследовании, тихая и добрая девочка, оказаться замешанной в чём-то ужасном? Мио уже не знала, что думать. — Я расскажу, а ты добавь, если что-то забуду, — сказала Касуми сноубордисту, и тот с важным видом кивнул. — Утром на завтраке не было нескольких человек, и мы с Хорокеу вызвались их разбудить. Первым делом решили зайти в комнату Йо, но там было закрыто, и никто не отвечал на звонок. Мы решили, что он спит, и собирались уйти, но появился Монокума и лично открыл нам дверь. — То есть изначально дверь была закрыта? — уточнил Нагито, на что Касуми кивнула. — Тогда вы должны были видеть убийцу, разве нет? Или он ускользнул из закрытой комнаты? — вяло усмехнулась Ритцу. — Мы слепые по-твоему? — Хоро-Хоро огрызнулся в ответ. — В этом и проблема. Мы можем поклясться, что никого другого в комнате не было. — Примерное время смерти у них одинаковое, и их обоих нашли там, куда не могли попасть остальные. Возможно, они убили друг друга? Ты это имел в виду, когда спрашивал о двух убийцах? — Последний вопрос Мио адресовала Комаэде. Но тот лишь задумчиво покачал головой. — Я просто предположил такое развитие событий, как и ты сейчас. Есть ли у нас другие улики в пользу этого варианта? — Ну, должен сказать, это и впрямь выглядит как дуэль на мечах, — заметил Хоро-Хоро. — Йо им неплохо владел, а Зоро и вовсе числился Супер-Мечником. Только зачем им драться, я ума не приложу. Этот грёбаный Асакура был пацифистом до мозга костей. — Если это и была дуэль, она явно была честной. Как ещё они оказались в комнате Йо с катанами, принадлежащими Зоро? — Высказалась Касуми. — Да зачем им это?! — сноубордист вновь начал терять терпение. Мио украдкой поймала взгляд Комаэды, который улыбался одними глазами. Он что, ждёт её реакции? Она видела только один способ объяснить эту дуэль между близкими друзьями. — Тест Монокумы, — сказала басистка, сразу обратив на себя внимание одноклассников. — Помните эту ужасную лекцию? Он тогда сказал, что убьёт всех, кто провалит последующий тест, если за это время не случится новых убийств. Возможно, они пытались уберечь нас от подобного исхода. — Попрошу! Лекция была отменной, между прочим. Не обращая внимания на реплики Монокумы, Мио ожидала новых возражений, но даже Хоро-Хоро выглядел изумлённым. — А это ведь похоже на правду… — пробормотал сноубордист. — Но почему они нам ничего не сказали? — А ты бы не попытался их остановить? — справедливо заметил Шикамару, на что синеволосому нечего было ответить. — Согласен, эта теория звучит убедительно, но я бы не спешил с выводами. Нам нужно убедиться, что их дуэли не мог помешать кто-то другой. Как вы помните, в прошлый раз Натцу буквально добил Саске, спутав нам все карты. Нельзя исключать повторения подобного. Мио увидела, как побледнела Люси, но та продолжала молчать, не сказав ни слова за весь Суд. — Я бы не хотела оговаривать кого-то из нас, но… — осторожно начала Касуми. — Убийство произошло ночью, судя по времени смерти. Значит, тот, кто мог им помешать, не успел бы выспаться. Поэтому я бы хотела спросить у тех, кто не пришёл на завтрак, почему они это сделали. Если это никого не обидит. Мио прищурилась, глядя на Ритцу, и обнаружила, что барабанщица тоже отвечает ей внимательным взглядом. Она не ожидала, что обсуждение так быстро зайдёт в эту сторону. Акияма, конечно, любила эту дурочку, но пусть сама оправдывается, почему снова закрылась в своей комнате. — Я и правда плохо сплю ночью, но думаю, что от этого страдают многие. У меня не было аппетита, и я решила пропустить завтрак, — коротко и ёмко ответила Ритцу. И Мио хотела бы сказать, что от этого объяснения у неё упал камень с души, но отнюдь. В какой момент и почему она стала подозревать близкую подругу? Наверное, та стала слишком закрытой. Ведь всегда было наоборот: Тайнака буквально силой вытаскивала из Мио слова. — Почему ты плохо спишь? — Спросила Акияма. Ритцу не ожидала этого и хмуро покосилась на неё. — Да так, переживаю, что в школе люди умирают. Ничего особенного, — её слова источали едкий сарказм, и причина такого поведения ускользала от Мио. Но она поняла, что сейчас не добьётся от своей подруги большего, поэтому кивнула, закончив их короткий разговор. — Нанами? — повернулся Шикамару к геймеру. — Почему Монокума не пускал меня в твою комнату? Ты даже не принимала участие в расследовании, как это бывало обычно. Девушка выглядела удивлённой и задумалась, прежде чем сказать: — Я не знаю, почему вмешался Монокума. Но мой ответ такой же, как и у Ритцу. Я много переживаю, плохо сплю, а есть мне не хотелось, — точно какая-то лампочка тревоги загорелась в голове у Мио. Она была уверена, что Чиаки врёт. Могла ли она быть замешанной во всём этом? Нет, слишком мало улик пока. — У меня не было сил встать с кровати, я и сейчас еле держусь на ногах, поэтому простите, что сегодня от меня мало пользы. — Подозрительно, — громко отчеканил Хоро-Хоро, скрестив руки на груди. — И я впервые вижу, чтобы Монокума вступался за кого-то. Уж не в сговоре ли ты с ним, а? Было понятно, на что он намекает: то сообщение, в котором Нанами, пусть и косвенно, объявили предателем. И эта версия с каждой минутой становилась всё более правдоподобной. Но когда дело касалось Монокумы, в том числе его возможных союзников, Мио трудно было поверить, что всё окажется так просто. — Я не имею отношения к этому убийству, — устало ответила Чиаки. Странно: она не отрицала своей причастности к Монокуме. Возможно, потому, что они не могли при директоре обсуждать то видео, если хотели сохранить его в тайне. — Посмотрим, — буркнул Хоро-Хоро. — Мы ещё вернёмся к этому вопросу, если понадобится. Сейчас я бы хотел обсудить точные детали смерти Йо и Зоро, — прервал их Шикамару. — Можем ли мы установить, кто из них умер первым, или же это произошло одновременно? — Это и правда имеет значение? — поинтересовалась Касуми. Шикамару неопределённо повёл плечами. — Всегда стоит рассмотреть малейшие детали, тем более сейчас, когда у нас не так много зацепок. — Могли бы положиться на удачу, — ехидно хихикнул Монокума. И хотя директор отшучивался, Мио зацепилась за его слова. Удача у неё теперь всецело ассоциировалась с Нагито, и басистка была уверена, что счастливчик, возможно, лучше всех представляет себе, как развивались события сегодня ночью. — Комаэда, что думаешь? — Она знала, что с отношением ребят к нему, никто не подумает спросить его мнения. Возможно, если проницательность Нагито станет более заметна, даже Хоро-Хоро перестанет фыркать в его сторону. — Хм. Если они устроили поединок, то Зоро наверняка победил, — не задумываясь ответил ей Нагито. — Всё же, именно он носит титул Супер-Мечника. — Тут я поспорю. Йо тоже знает, какой стороной меча нужно драться, — парировал Хоро-Хоро. Комаэда кивнул и поднял указательный палец, привлекая к себе внимание: — Да, но справедливо ли это в стенах Академии? Ведь здесь, помимо физических навыков, вы потеряли свои особенные способности, разве не так? — Я плаваю всё так же хорошо и не чувствую в себе изменений, — пробормотала Касуми. — Он прав. Если Йо полагался на какие-то особые силы в бою, то у него не было шансов против грубой физической силы, — подтвердил слова счастливчика Шикамару. — Тогда почему умер Зоро? — В недоумении спросила Мио. Она не знала, о каких силах идёт речь, но представить, что тощий Йо пришёлся бы равным противником мускулистому Ророноа ей было трудно. — У Йо есть и собственные навыки фехтования. Уверен, он успел нанести смертельную рану, поэтому и погибли оба, — Хоро-Хоро продолжал гнуть свою линию. — Всё это подтверждается Монокума файлом: там написано, что Йо умер мгновенно, а Зоро скончался от кровопотери, — подтвердила его слова Касуми. — Так ли всё просто? — улыбнулся Комаэда, глядя на Мио. И девушка всерьёз задумалась. Всё это время они обсуждали возможную дуэль одноклассников, но при этом она сама заметила, насколько чистой и прибранной была комната шамана. — В комнате Йо не было следов борьбы, — заметила она. — Да и пятна крови были только под телами. Они что, убили друг друга одним ударом? — Мы с Люси осмотрели комнату Зоро, — вступил Шикамару. — Следов борьбы там тоже не было, как и пятен крови. На стойке для трёх катан не хватало двух, если у кого-то были сомнения насчёт того, откуда взялось оружие. И так как комната была изначально закрыта, скорее всего, Зоро встретился с Йо по своей воле. — А вы нашли ключи от их комнат? — Поинтересовалась Касуми. — Может, кто-то другой их закрыл? — Такой вариант возможен. На их телах ключей не было, что довольно странно, — ответил ей Комаэда. — Поэтому я склонен думать, что во всём этом замешан третий человек. — Если нет следов борьбы, возможно, кто-то другой убил их и подстроил всё так, чтобы мы сочли это дуэлью? — Мио продолжала пытаться анализировать ситуацию. — У каждого из них ровно одна рана: у Йо в районе сердца, а у Зоро проткнут живот. По форме этих ранений я уверен, что они были сделаны именно катанами. И неудивительно, что Йо умер мгновенно. Но вот с раной Зоро кое-что не сходится, — Шикамару почесал затылок. — Я не медик, но кое-что понимаю в этом. И если я прав, то Зоро атаковали сзади. — Йо не атаковал бы его в спину, — отрезал Хоро-Хоро. — Уж извини, но ты ошибся. — В этом-то и проблема, — вздохнул Шикамару. — Я не упоминал этого ранее, потому что не понимал, как такое возможно. Йо точно хотел бы честной дуэли. Однако, если предположить, что на месте преступления был кто-то третий, то возможен и другой вариант развития событий: Зоро был убит другим человеком. — То есть это была не дуэль? — Ритцу развела руками. — Нет, — с неожиданной для себя уверенностью ответила Мио. — Только Зоро мог взять эти катаны, значит и какой-то поединок между ними должен был состояться. Но что, если их дуэли кто-то помешал? — Как? Комната же закрыта, — фыркнул Хоро-Хоро. — Может, они дрались в другом месте. А третий человек перетащил тела в одну из комнат, чтобы сбить нас с толку, — продолжила Мио. — Точно! — воскликнул Хоро-Хоро, вскинув указательный палец. Басистка несказанно удивилась: обычно сноубордист только и делал, что спорил с окружающими, но в эту же секунду его точно подменили. — Убийца перетащил тела! И я даже знаю, как ему это удалось, — с гордостью заявил парень. — Удиви нас, Супер-Сноубордист, — сказал Комаэда, и Мио не могла понять, то ли это очень тонкий сарказм, то ли он всерьёз. — Ты имеешь в виду?.. — Начала Касуми, но Хоро-Хоро даже не дал ей договорить. — Мы с Касуми нашли брезентовые листы в подсобке кабинета физики. На одном из них было вот такое, — он широко развёл руки, — пятно крови. Это ведь всё объясняет! — А он прав, — согласился Шикамару. — И мы точно знаем, что Зоро не мог передвинуть тело Йо, ведь он должен умереть от кровопотери, а значит, к тому моменту уже получил бы смертельную рану. И теперь мы с большой уверенностью можем сказать, что на месте преступления был кто-то третий. — Я бы сказал, что мы не должны даже сомневаться в этом, — вставил слово Комаэда. — Вспомните, как мы обнаружили тела? Случилось кое-что необычное. — Два объявления о теле! — Воскликнула Мио. Она хотела сказать, что нечто похожее уже было в убийстве Реда, но решила не напоминать о поступке Нагито. — Два человека обнаружили тела Йо и Зоро — ими были Хоро-Хоро и Касуми. Тогда прозвучало первое объявление. Затем, когда подошли мы, прозвучало второе. Тогда я не обратила на это внимание, но… — Акияма говорила быстро и сбивчиво, пытаясь не потерять мысль. — Представим, что кто-то третий присутствовал при их дуэли. Тогда Зоро — убийца Йо, а неизвестный человек — первый, кто видел тело. И нам нужно ещё двое, чтобы прозвучало объявление. Если этот неизвестный убивает Зоро, то для объявления нужно, чтобы тело увидело трое, так как убийца не учитывается. Поэтому они и прозвучали в разное время! — Отличная работа, — Комаэда похвалил её, и басистка покраснела: ей было непривычно находиться в центре внимания, но того требовали обстоятельства. — Ух ты, Мио! Это и правда логично, — восхищённо ответила Ритцу, и на секунду Мио вновь увидела в ней ту беззаботную девушку, которой она была до попадания в эту школу. Что же с ними стало? Басистка смотрела на эти как всегда растрёпанные русые волосы, тёмную кофту и белую футболку — она не могла не улыбнуться, вспоминая, как отчитывала барабанщицу за столь несерьёзный внешний вид. И в этот миг её точно громом ударило. Она приоткрыла рот, глядя на Ритцу, осмысливая внезапно проскочившую догадку. Та ответила ей непонимающим взглядом. Могло ли это произойти на самом деле? Чем больше Мио отрицала это в глубине души, тем отчётливее складывалась картина в её голове. И все фразы Комаэды, который точно готовил её к чему-то важному, и постоянные депрессии Ритцу, и лекция Монокумы, на которой он посчитал её готовой к убийству, и надвигающийся тест, платой за который была смерть… Ритцу ведь всегда ужасно училась. Меньше чем тесты она не любила только одно: когда кто-то причинял боль Мио. Всегда отпугивала от неё мальчишек-задир: получала синяки, но светилась от гордости, называя Мио принцессой, а себя — рыцарем. — Что-то не так? — Спросила Тайнака. Да и все остальные уже смотрели на них, поэтому Мио поняла, что ей стоит что-то сказать. — Мне бы не хотелось обсуждать это здесь, но я не вижу иного выхода. Прости меня, — она смотрела прямо на подругу, чувствуя, что сейчас в этой комнате они остались вдвоём. Всё остальное было уже неважно. — Скажи, почему в последнее время ты такая подавленная? Я хорошо тебя знаю. Ты всегда была тем сильнее, чем хуже я себя чувствовала. Ты пыталась поддерживать меня и никогда не проявила бы слабину. Но тебя что-то тревожит, ведь так? Мио ожидала чего угодно, но не этот испуганный, до паники, до дрожи взгляд. Она увидела, как Ритцу сглатывает тяжёлый комок в горле. И это могло означать лишь одно: удар попал точно в цель. — Я волнуюсь за тебя, вот и всё, — ответила её подруга, но по малейшим изменениям в голосе Мио, знавшая её многие годы, уже понимала: она врёт. — Скажи мне, Ритцу, — словно какая-то волна поднялась из глубины её души, нарастающее цунами, готовое вот-вот прорваться наружу. — На что ты готова пойти ради меня? Её глаза сверкнули отблесками янтаря. — На всё. Она уже не раз слышала ответ на этот вопрос. Понимала, как больно она сейчас делает Ритцу. Но если та совершила этот ужасный поступок, то ничем, даже заботой и самопожертвованием это оправдать нельзя. И Мио была благодарна своим одноклассникам, которые не вмешивались в их словесное противостояние — и без этого каждая реплика в разговоре была будто ножом в сердце. — Зачем ты это скрываешь? Зачем врёшь мне? — Что я скрываю, Мио? — Она усмехнулась в ответ. — Ты ведь ничего не знаешь. — Я всё знаю. Ритцу нахмурилась, недоверчиво глядя на неё, а Мио продолжала забивать гвозди в крышку гроба. — Я осмотрела тело Зоро, и это сразу бросилось мне в глаза, но смысл улики я поняла лишь сейчас, — басистка отвела взгляд, посмотрев на всех остальных. — Убийца, третий человек, должен был избавиться от своей одежды, на которую точно попала кровь. Он мог бы воспользоваться брезентом из кабинета физики, но выбрал другой путь. Шикамару приподнял одну бровь, внимательно слушая её, а Комаэда как обычно улыбался, и почему-то это придало Мио храбрости, чтобы закончить мысль. — Чтобы избавиться от футболки, на которую попали пятна крови, убийца надел её на Зоро. Это легко заметить: она не подходит ему по размеру, и Йо носит другие. В месте раны сделан надрез, чтобы мы ничего не заметили. — А куда футболка Зоро делась? — С вызовом спросила Ритцу. Похоже, даже она стала понимать, куда клонит Мио. — Да её и не было наверняка, если они дрались на мечах, — заметил Хоро-Хоро. — Вы его в тренажёрке хоть раз видели? Всегда раздевается по пояс, мол, одежда движения стесняет, — последнюю фразу он произнёс низким голосом, передразнивая мечника. — Наверняка в своей комнате оставил. Мио не знала этих подробностей, но они лишь подтвердили её догадки. Наверное, всё шло к этому моменту. Ведь кому как не ей заметить странности в поведении близкой подруги? — Ну давай, Мио. К чему ты клонишь? — С кривой улыбкой обратилась к ней Ритцу. — Хочешь обвинить меня, так сделай это прямо. Ты же не веришь лучшей подруге, так? «Ключ к разгадке — не пытаться отгородить себя от произошедшего. Ты уже ничего не исправишь. Но если мы хотим узнать правду, то должны понять, кто из нас сдался. Кто из нас отчаялся». И именно это она сейчас видела в глазах Ритцу. Чистое и безграничное отчаяние. — Если ты хочешь формальностей, — холодно ответила Мио. — Мы с детства дружим, я знаю, какого размера твоя одежда. И никакой другой у тебя нет, неряха. Я знаю, что ты сделала это, чтобы привести помощь, но я не могу тебя простить, Тайнака Ритцу.

Это ты убила Зоро.