Сonstellatio Draco

Она смотрит на созвездие дракона и думает, что оно совершенно ему не подходит. Во всех легендах дракон представлен чудовищем, стоящим на пути героя. Отважный Геракл, пронзающий монстра, дабы совершить последний подвиг и обрести бессмертие. Как эгоистично. Драко не был огнедышащим драконом, скорее ледяной статуей. Он редко оттаивал, позволяя заглянуть за тщательно выстроенные стены. Но когда это происходило, это было особенно ценно. Он говорил о своих чувствах без слов. Распутывал запутавшиеся кудри, пропуская пряди через длинные пальцы. Целовал её в выемку левой ключицы, проводя пальцами по любимой родинке. Улыбался её запутанным рассказам. — Ты счастлив? — спрашивает Гермиона однажды утром, наблюдая, как он застегивает белоснежную рубашку. Драко оборачивается и улыбается уголком губ. — А ты можешь ответить, что это такое? — задаёт он встречный вопрос. Её раздражала эта его привычка: казалось, что он всегда увиливает от ответа. Ей потребовалось много времени, чтобы ответить на оба вопроса. Счастье было в том, чтобы не говорить о нём. Оно подобно бабочке: если ты гоняешься за ним, никогда не поймаешь. Однако стоит остановиться, перестать бежать – оно тихонько сядет тебе на плечо. Драко никогда за ним не бежал, не говорил о нём, но оно было в каждой их встрече. В том, как он укутывал её одеялом, чтобы она не замёрзла. В их длинных прогулках до боли в ногах. В его улыбке, когда он кружил её в танце. В искреннем смехе от безуспешных попыток девушки приготовить ужин. — Знаешь, о чём я мечтаю? — её ступни омывал океан, тихо накатывая волнами на берег. — О чём же? — Драко щурился от солнца, пытаясь вглядеться в её лицо. — Чтобы это никогда не заканчивалось, — она оборачивается и чувствует, как щемит сердце, а глаза щиплет от непролитых слёз. Он улыбается и тянется, приглашая в свои объятия. Она падает к нему в руки, зарываясь пальцами в волосы, и утыкается носом в шею, чувствуя знакомый запах цитрусов, пряностей и кедра. Вечером она привычно засыпает на его плече в переплетении рук и ног. Сквозь сон, на границе сознания, не уверенная в том, что это реальность, слышит тихий голос: — Я тоже, Грейнджер, — невесомое прикосновение губ к виску, — я тоже. Она смотрит на созвездие и вспоминает сказки, где огнедышащий дракон защищает принцессу от рыцарей, не пуская их в замок. Почему все они думали, что её нужно спасать? В её личной сказке принцесса была счастлива с драконом. Ей не нужны были принцы, не нужно было спасение. Она уже была на своём месте. По её венам растекается тепло, покалывая кончики пальцев. Это ощущается иначе, чем магия. Оно ярче и спокойнее, надежное и незыблемое. — Это значит да? — Драко не отпускает её руку, а в голосе слышится улыбка. Гермиона отрывает взгляд от тонкого кольца на безымянном пальце — и падает в его глаза. Буквально тонет в них и не хочет выныривать обратно. Она затягивает его в долгий поцелуй, ощущая мягкость губ и колкую щетину. — Да, — шепчет она, покрывая всё его лицо поцелуями, — да. Ночной ветер ласково прикасается к её коже, и она глубоко вдыхает морской воздух. — Мама? — сзади слышится сонный голос, и она оборачивается. — Что ты тут делаешь? — мальчик трёт слипающиеся глаза и вопросительно смотрит на девушку. — Не спалось, — она улыбается и притягивает сына к себе, целуя в макушку. — Иди ложись, Скорпиус, я сейчас приду. — Хорошо, — он кивает и послушно идет обратно в дом. Маленькая копия отца, исключая губы, доставшие ему от матери. Те же серые глаза, белые волосы и кривая улыбка. Гермиона смотрит на удаляющуюся фигуру сына и думает о том, что сейчас ей не нужно задумываться о том, счастлива ли она. Потому что она точно знает ответ. Она встаёт, последний раз глянув на созвездие, и направляется вслед за сыном. Драко не стало два года назад.