Мало кто знает

Скарамуччу часто донимали вопросами вечно раздражающие новобранцы, которые ещё не были в курсе о том, что шестого предвестника лучше не злить просто так. А вопросы были чаще всего о его шляпе. Сам он не совсем понимал, почему к его головному убору было столько внимания. Казалось бы, обычный элемент традиционных одежд Инадзумы, можно было бы и догадаться. Однако находились, всё же, те, кто позволял себе лишний раз отвлечь Шестого от объяснения плана очередной миссии, который эти тупицы не понимали даже с десятого раза, и осыпать их лидера очередной горой расспросов, которые чаще всего имели содержание по типу: «А ваша шляпа не тяжелая?», «Вы с ней не застреваете в дверных проемах?», «Как же с таким головным убором сражаться-то?». Это бесило Скарамуччу. Ужасно бесило. Но обладатель катализатора ничего не мог с этим поделать, ведь на ношение привлекающего лишний раз внимание головного убора были причины. Причём весьма странные. Мало кто из предвестников знал о самом факте того, что у Скарамуччи были очень, очень длинные волосы. Он просто тщательно это скрывал. Сам по себе Предвестник не комплексовал из-за этого. Совсем нет. Скорее, ему было некомфортно, если ещё большее количество глаз устремлялось к его персоне. Шестой мало того, что не выглядел на свой возраст, в телосложении походил на мелкого юнца, так ещё и с длиннющими прядями, струившимися вдоль его спины. Это портило его образ грозного Предвестника, чьего присутствия обязаны бояться все и каждый. Приходилось искать выход из этой ситуации. И Скарамучча его находил. Собранные утром в крепкий — чтобы точно не распался — пучок волосы были прикрыты круглой шляпой с великим множеством украшений. Под ней те и вовсе были практически незаметны. Это было лучшим решением, а главное – об этом почти никто не знал. Почти.

***

Когда утром перед работой он останавливался у зеркала, то поднимал взгляд на собственное отражение. По плечам струились прямыми ручейками тёмно-синие пряди, доходили до самых бёдер и обрывались разной длины кончиками где-то на середине. Из-за задёрнутых наглухо штор в небольшую, но уютную комнату проникали лучи только-только успевшего появиться из-за горизонта раннего солнца. Волосы Предвестника слегка поблескивали от этого, хоть и маленького, но источника света. — Когда-нибудь я их отрежу к чертям, — чуть хриплый ото сна голос прозвучал из уст стоящего перед зеркалом парня. — Только попробуй, маленький мой. Я не позволю, — ответ донёсся до ушей Скарамуччи с противоположного угла комнаты, где стояла большая постель. На ней, с хитрым прищуром и самодовольной ухмылкой, расположился другой парень. Наполовину прикрытый одеялом, он лежал лицом к хозяину комнаты и, подперев голову рукой, локоть которой упирался в подушку, безобразно разглядывал стоящего сейчас перед ним, тоже почти голого, в одних лишь боксерах Шестого Предвестника. Взгляд Чайльда скользил от шеи партнёра, прикрытой его длинной шевелюрой, немного задерживался на спине и чуть выпирающих лопатках и позвоночнике, а затем доходил до самых ягодиц, и даже в полутьме комнаты рыжий мог отлично разглядеть результаты собственных "стараний" прошедшей ночи. Всё так же самодовольно сверкая своей улыбкой во все тридцать два, Одиннадцатый приподнялся на локтях и уместил голову на собственных ладонях, мечтательно сверкая голубыми, словно непокорный океан, глазами. — Дворовой псине слова не давали, — едко огрызнулся на младшего Скарамучча. Тот с некой аккуратностью взял собственные пряди в руку и пропустил меж пальцев. Те легко проскользнули через фаланги своего обладателя и вернулись в исходное положение, покрывая его, словно мантия. Чайльд более ничего не ответил на такую дерзость со стороны его коллеги по работе. Хотя смешно было даже называть его так. Их отношения достаточно долгое время находились в довольно странном, «подвешенном» состоянии. Это сложно было назвать «любовниками», ведь те спали не так часто, как это обычно происходит у людей. О романтике тут и речи не могло быть. В большинстве случаев. Конечно, между этими двумя присутствовала некая нежность, взаимопонимание, но всё не то. Открыто это не обсуждалось. Они лишь плыли по течению, будто всё так и должно быть. Чайльд не спеша поднялся с нагретого места. Окончательно откинутое в сторону одеяло теперь давало возможность увидеть все прелести Одиннадцатого, и того это даже не засмущало. Медленными шагами рыжий приблизился к Скарамучче и, возвышаясь над чужой фигурой, уложил свои руки тому на плечи. Он водил рукой по его волосам, собирал их в слабый хвост, фиксируя своими же руками, а затем распускал, позволяя вновь рассыпаться по нешироким плечам темноволосого. — Архонта ради, накинь что-нибудь, — не сводя взгляд с чужой нижней части тела в зеркале, Шестой недовольно цыкнул и задернул голову назад, сталкиваясь с крепкой и широкой грудью чайльда. — Так просто не смотри, в чем проблема? — спиной Скарамучча мог почувствовать, как усмехнулся Одиннадцатый. Сразу же после этого его ухо опалило горячее дыхание. — Или тебе просто нравится видеть то, что ты видишь? Мощный удар локтем в грудь не заставил себя долго ждать. Болезненно простонав и ухватившись за пострадавший участок тела, Чайльд что-то неразборчиво пробурчал. Обойдя Шестого и остановившись спиной к зеркалу, он теперь немного грозно смотрел на темноволосого сверху вниз. — Что ты... — едва успевая как-то прокомментировать действия рыжего, Скарамучча был грубо подхвачен на руки и, после небольшого промежутка прибывания над полом, был так же неаккуратно брошен обратно на кровать. почти сразу же он был придавлен к ней чужим увесистым телом. — Ты чего творишь, тупица? Слезь с меня! — Шестой стал осыпать младшего всеми возможными ругательствами, потому что ко второму раунду был ещё не готов. Похоже, его и не планировалось. к счастью Скарамуччи. Вместо предполагаемых домогательств младший Предвестник свалился рядом с партнёром и заливисто засмеялся. Искренне, не так, как он обычно ведёт себя на публике. — Ты совсем с катушек съехал? Головушка от Глаза Порчи окончательно сбрендила? — старший уставился на Чайльда, как на самого настоящего дурака. По его мнению, он им и являлся, но вслух об этом, всё же, не упоминалось так часто. Вместо ответа рыжий повернул голову к старшему и, сменив хитрую улыбку более нежной, которая больше смущала Скарамуччу, протянул к тому руку. Путая и расчесывая пальцами чужие волосы раз за разом, Чайльд молча любовался этой красотой. Шестой же просто млел от этих прикосновений, успокаивался. Прикрыл глаза и, казалось, готов был вновь провалиться в манящий сон, если только не одно «но»: — Не спи, красавица. Нам ещё на работу идти, — хохоча в подушку, Чайльд легко потрепал чужую макушку. Обречённо простонав, темноволосый вскочил с кровати, прерывая своим действием успокаивающие манипуляции рыжего. — Тогда прекращай валяться и поднимай свою задницу с моей постели, балда, — вновь цыкая на объект своего вечного раздражения (и не только), Шестой Предвестник встал и специально громкими шагами удалился в сторону ванной комнаты. — Ты хотел сказать «нашей», — голос рыжего стал чуть громче, в надежде быть услышанным. — Могу я сделать тебе пучок? Ответом послужила зашумевшая струя воды из ванной комнаты.