Путь теней

      Личностям с менее готичным эстетическим вкусом могло недоставать цветущих яблонь и соловьиных трелей, но парочка в строгих темных пальто полагала, что вполне гармонично смотрится на фоне облетевшего дворцового сада, полного всяческих подвохов вроде ям хо-хо, и чёрных, немного зловещих, силуэтов деревьев. Никакие соловьи в это время года, разумеется, не пели, потому что ещё не спятили, и вместо них в кустах чирикали воробьи, опровергая смутные подозрения Кервина, что кроме голубей*, ворон** и морских чаек в Анк-Морпорке никто не выживает. __________________       * Голубь одичалый, неуничтожимый. Создание прожорливое и настолько безмозглое, что прозвище «крыса с крылышками» сильно оскорбляло местную популяцию крыс.       ** Ворона вездесущая. На редкость находчивое существо, склонное сплетничать, дразнить прохожих и колоть ворованные орехи под колесами телег. Возможно, когда-нибудь они создадут свою гильдию.  __________________       — Чертовски рад тебя видеть! — сказал Кервин.       — Взаимно, — кивнула Арахна. — Перечитывала твое досье холодными вечерами.       — Досье? Вершина романтики.       Арахна протянула Кервину чёрную кружку без надписей, но с рельефным не менее чёрным узором, похожим на чешую рептилии. Чашка была до краев напомнена конфетами. В неожиданно разноцветных фантиках.       Кервин чуть удивленно поднял брови:       — Спасибо! — и протянул Арахне банку с изящным паучком, которого заприметил в книге, пока отлеживался после раны. Добыл он его также, как до этого паукообразный цветок: скидка для наёмного убийцы в полной экипировке поражала воображение.       — Какой хорошенький! Но он не ядовитый, да?       — Я подозревал, что это может тебя разочаровать.       — А я уж испугалась, что чего-то не знаю о пауках. Представляю, сколько этих лапочек бегает по Четвертому континенту.       — Почему именно по Четвёртому континенту? В Клатче и Урабеве их тоже прилично.       — Просто узнала вчера, что клерк Фредерик возвращается из Пугалоу на родину. Его слишком деморализовала встреча со сколопендрой размером со змею, найденную под одеялом. Туда просто нельзя отправлять таких слабонервных! Но я снова в пролёте. Сказали, недостаточно опыта.       — То есть, если бы в посольстве на Четвертом континенте открылась подходящая вакансия, ты бы не задумываясь туда махнула?       — Еще бы! Я готова умолять меня туда отправить. Ты представляешь, сколько там пауков? Я мечтаю собрать коллекцию. И, разумеется, спасибо за этот чудесный экземпляр в банке.       — Куда уж мне выдержать с ними конкуренцию, — вздохнул Кервин.       — Ты, конечно, не паук, тут согласна, но ты тоже милый, — ответила с легкой улыбкой Арахна. — Так что не грусти, восемь глаз не обязательное условие, чтобы мне понравится. В конце концов однажды может открыться даже две подходящих вакансии.       — Между прочим, имей ввиду, — подмигнул Кервин, — что моей сестре ты понравилась, а это показатель. Она хотела бы с тобой увидеться. Арахна рассмеялась.       — У тебя замечательная сестра. Я буду рада снова с ней встретиться. Не исключаю, что однажды она присоединиться к нашему честному трудовому коллективу.       — Легко представляю картину, как Даниэль, стоя за жертвенным алтарем, с пафосной миной провозглашает её дамой плаща и кинжала. Но это не нам решать. Если нет, то целее будет.       —Тоже верно.       — Я хотел заглянуть в зверинец патриция, чтобы проведать одного чешуйчатого знакомого. Составишь компанию?       — Я даже знаю, какого знакомого ты имеешь ввиду. Отчего нет? Там полно паучков, тоже спасенных из дома Тынкера. Кстати, ты удовлетворён своей поездкой?       — На удивление трудно сказать. Скорее да, чем нет, — пожал плечами Кервин, потом улыбнулся странной улыбкой. — Во всяком случае, я коем-то веке не вздрагиваю от его имени.

***

      Солнце шкварило нещадно. Маленький городок, который с тем же успехом можно было окрестить селом, профессор Марин, заметно загоревший и научившийся наматывать тюрбан, навестил проездом. Уж очень хотелось скрыться от палящих лучей в тени какой-нибудь забегаловки, в которой подают прохладительные напитки.         Древние кристаллы были уничтожены. Новый правитель не испытывал интереса к изощренному оружию и первым делом отправился в военный поход на окраины Омнии. Коней, мечей и луков генералу Усману для этого более чем доставало.       Марин подумывал о том, чтобы добраться до Клатча. Ему давно хотелось побывать в тех краях, да всё как-то повода не было. Марин нечасто покидал Щеботан, разве что ради научного симпозиума и конгресса, но теперь намеревался воспользоваться выходом из зоны комфорта по полной. Может попробовать выступить в университете Аль-Хали с публичными лекциями? Денег пока хватало, но кошелек, увы, не бездонный.       Если бы Иммануил был жив, наверно, Марин прислушался бы к его желаниям. Юноша не хотел работать в Клатче, предпочитая родную Истанзию.       За барную стойку к профессору, поглощенному нерадужными мыслями, подсел смуглый человек в дорожной одежде и обратился к бармену:       — Слыхал, у вас подают настойку из скорпионов. Давно хочу попробовать.       — Что-то такое должно быть. Я поищу в погребе.       — Буду очень признателен.       Когда бармен скрылся, незнакомец повернулся к профессору и произнес на прекрасном щеботанском:       — У меня письмо для вас, месье Марин.       — Какое-такое письмо? Откуда вы меня знаете?       — Вы знаменитость, — улыбнулся незнакомец. — Берите.       Он протянул Марину конверт из желто-бурой бумаги.       — Я ведь могу прочитать его прямой сейчас?       — А для чего я, по-вашему, его вручил? Конечно, читайте.       Марин вскрыл конверт и достал письмо.       — О! — вырвался у профессора пораженный возглас. — Иммануил? Но этого не может быть! Я сам видел...       Марин осекся. А что он в сущности видел? Под развалинами ангара было уже и не разобрать где кто.       — Черт побери, это ведь его почерк!       — Да, это его почерк.       — Как я могу его найти?       Тут вернулся бармен с бутылью, в которой плавало несколько крупных скорпионов, и налил экзотический напиток в рюмку.       — О, замечательно! Спасибо, — кивнул незнакомец.       Он сразу выложил на стойку несколько монет. Бармен забрал деньги и заговорил с другим посетителем, а смуглый незнакомец вновь обратился к Марину:       — Так вы хотите встретиться с Иммануилом?       — Да.       — Он тоже.       — Кто вы? Вы хотите, чтобы я что-то для вас сделал?       — Кажется, вы собираетесь в Аль-Хали? Вот и езжайте. Я сам вас найду.       — Господин, вы будете еще что-нибудь? — спросил у Марина бармен.       — Нет, пожалуй, на этом всё.       Марин повернул голову влево, но никого не увидел. Незнакомец исчез, словно сквозь землю провалился. Рюмка с настойкой, правда, тоже пропала.

***

      Кервин свозь стекло террариума немигающим взглядом смотрел на большого пятнистого удава. Удав немигающим взглядом смотрел на клерка в ответ.       — Мне кажется, или у него очень понимающая морда?       Арахна пожала плечами.       — Ну, у тебя с этим удавом довольно долгая история знакомства.       — Я бы забрал его себе, если бы у меня было время за ним ухаживать.       — Ты во дворце проводишь куда больше времени, чем дома. Можешь взять змейку под опеку.       — Над этим стоит всерьез подумать.       Они несколько секунд смотрели друг на друга, потом на удава.       — Надеюсь, Даниэль сюда не припрется.       — Нет, я его видела мельком. Он слишком занят сцеживанием яда у кобры. Не знаешь зачем ему?       — Кажется, он продает яд Гильдии цирюльников и костоправов.       — Надо же!       Когда прямоходящие говорящие приматы поцеловались, удав свернул кольца и сделал вид, что ничего не видел.

***

      Красное солнце опускалось за горизонт, деливший море и небо. Море воды, море воздуха, море песка… Бальтазар и Саргон сидели на поваленной колонне и смотрели на убегающую вдаль солнечную дорожку. Шумел прибой, в небе кричали чайки. Пахло морской солью и прелыми водорослями.        За спинами археологов лежали руины древнего города Эма. Откопанные полуразрушенные постройки, одинокая статуя царя на пустыре и черепки, черепки, черепки, будто могущественный волшебник поупражнялся в превращениях на чьём-то золоте.       — Как ты думаешь, что погубило этот город?       — Время. И ещё песок.       — А как же варвары, моральное разложение, природные катастрофы?       — Может быть и об этом мы однажды что-то нароем, но всё сводится к одному.       — Некоторые источники указывают на первую войну с ледяными великанами.       — Всё может быть. Шестьдесят тысяч лет назад — это вам не шутки.       — А знаешь, Саргон, золотые залежи всё-таки существуют.       — Неужели?       — Только они уже давно не наши.       Саргон посмотрел на Бальтазара, потом на низкое солнышко. Голову напечь никак не могло.       — Помнишь, однажды в окрестности Эма приезжала женщина, которая дымила, как вулкан? Она много расспрашивала, потом уехала.       — Допустим. Мало ли кто сюда приезжает! Гномы те же. Я их не считаю.       — Та женщина откопала здесь несколько големов и увела с собой. Точнее, это они куда-то ее увели.       — И что же?       — А потом я читал в газете, что в Анк-Морпорк пришло войско золотых големов. Откуда-то из Химерии. В первые дни соседние города опасались начала войны.       — Где мы и где Химерия!       — Вот поэтому многие не поняли. И я сам лишь на днях связал всё воедино. Это наши эмийские големы, Саргон. Просто закопаны оказались в другом месте. В легендах сказано, что големы ушли в море, когда погиб Эм.       — Ох уж этот Анк-Морпорк, — пробормотал Саргон. — Ловко они наше золото прикарманили. Но что с них взять? Цивилизация.

***

      Противовращательный горизонт, за которым скрылось солнце, из розоватого стал фиолетовым. Кервин сидел на крыше под высоким темно-синим небом, на котором сквозь городской смог пытались проглянуть звезды, смотрел на расстилающиеся до самого Сто Лата и дальше капустные поля и думал, что всё делалось ради этого. С самого начала. Чтобы был дом, куда можно вернуться и задумчиво посидеть на крыше, глядя на поля. Чтобы были неугомонные сёстры и внимательная мать, не знающие нужды и страха за свои жизни. Чтобы в Анк-Морпорке жизнь текла своим чередом, давая возможность и им течь вместе с этим мутным потоком.       Тёмные клерки поддерживали покой там, где его не поддерживали стражники, и делали то, что не могли по долгу службы делать стражники, и эта работа никогда не становилась достоянием гласности. Невидимые воины на фронтах невидимой войны. Тем лучше. Тем спокойнее будет жизнь.       Стражники просто сторожили границы. Тёмные клерки готовы были перешагнуть их, погрузиться в ночь, чтобы подобраться поближе и одолеть ночных чудовищ на их же территории. Именно поэтому так важно помнить о границах, помнить, чтобы суметь вернуться.       Кервин думал, что в другое время другие люди могли бы превратить систему в нечто ужасное. Секретный отдел Городской стражи, если задуматься, из инструмента для борьбы с тайными преступлениями вполне мог превратиться в инструмент репрессий в руках параноидального правителя. Такое уже бывало в недавней истории Анк-Морпорка. Точно также и тёмные клерки из эффективной спецслужбы имеют опасный потенциал стать орудием деспотии и произвола, возможно, даже более страшным, чем стража. Не бывает идеального государственного устройства. Всё держится на людях, на их совести, на их выборе.       Выработанным звериным чутьем Кервин ощутил, что темнота за спиной колыхнулась, и резко обернулся.       — А, Даниэль, присаживайся.       — С удовольствием.       — Заглянешь к нам на чай?       — Загляну, если приглашаешь, но я пришел не один.       Только теперь Кервин почувствовал, что позади более пусто, чем должно быть, и снова обернулся.       — Арахна! Очень рад, что ты тоже здесь. Ты маскируешься гораздо лучше Даниэля.       Даниэль хмыкнул, а в голосе Арахны зазвучала улыбка:       — Спасибо. Я могу тоже рассчитывать на чай?       — Разумеется!       Даниэль сел на конёк справа от Кервина, а Арахна слева.       — Вот, решили проведать тебя, — сказала девушка. — Много всего случилось в короткий срок.       — Много.       — Нам показалось, что стоит немного расслабиться приятной компанией. И что-то мне подсказывает, в нашу компанию ползёт пополнение.       В подтверждение слов Арахны послышалось отчётливое пыхтение: кто-то неумело карабкался на крышу.       — Аккуратнее, Мия!       — Всё в порядке, братец.       Мия выдохнула, убедившись, что теперь уже точно на крыше, а не частично над клумбой, и поползла выше. Кервин и Даниэль, поскольку сидели ближе, одновременно протянули ей руку. Мия хмыкнула и приняла помощь от обоих. Её быстро втянули на конёк крыши и усадили посередине. Сейчас на Мие было надето платье, пусть и чёрное*, и не виднелось никаких бандан. Зато Кервин обратил внимание на матовую заколку в виде летучей мыши. Странно, что не паука. ___________________       * Миссис Роуз определенно стоило смириться с тем, что пастельной цветовой гаммы в гардеробе старшей дочери нет и не предвидится. А вот боевого раскраса чёрными тенями и жирными подводками определённо стоило опасаться. ___________________       — Я слышал, мисс Роуз, — с ноткой лукавства произнёс Даниэль, — что вас приняли за особые способности в число стипендиатов Гильдии убийц, и что лорд Ветинари собирается следить за вашими успехами.       Мия расплылась в довольной улыбке. Она была горда собой, и Кервин тоже был ею горд.       — Я тоже слышала. Дом Черной вдовы.       Арахна безмятежно улыбнулась.       — Хороший дом.       — Через несколько дней переезжаю в корпус гильдии, — сообщила Мия. — Мне разрешили не дожидаться следующего набора, надо только закрыть первое полугодье зимой.       Конечно Кервин подозревал, что объяснять сестре программу первого полугодья придется ему, но Мия многое могла, когда хотела.       — Поздравляю, мисс Роуз, — Даниэль отвесил учтивый полупоклон.       — А вас?..       — Даниэль. Просто Даниэль.       Мия понимающе усмехнулась. Она никогда не была глупой.       — Приятно познакомиться, просто Даниэль. Вы же коллега моего брата? Я вас помню. Клерк из канцелярии патриция?       — Точно так.       — Скучно должно быть вечно копаться в бумажках, — в её словах так и сквозил двойной смысл.       — Есть немного, — расплывчато ответил Даниэль.       "Скучнее не придумаешь, — с иронией подумал Кервин, — особенно когда иконографируешь бумажки, вверх ногами свисая с крыши, а вручила их тебе полураздетая женщина."       — Арахна, а я могу рассчитывать на небольшой ликбез? — Мия сделала замысловатый жест, который можно было одновременно принять и за втыкание кинжала, и за укладывание волос. — В качестве части профессионального обучения.       — О чем вы? — не понял Кервин.       — Это... наше, женское, — загадочно ответила Арахна.       — Значит про убийство шпилькой, — шепнул Даниэль Кервину.       Они ещё посидели на крыше под почерневшим небом, негромко переговариваясь, а потом спустились вниз. Мию пришлось спускать. Она хоть и забралась каким-то чудом на крышу, путь вниз представлялся ей очень прямым и коротким.       Миссис Роуз, имея детей с не самым стандартным выбором специальности, развила изрядный слух и разучилась удивляться. Её нисколько не смутила ни возня на крыше, ни появление гостей. Всю компанию она приняла очень радушно, хотя, открывая дверь, держала в руках большую чугунную сковородку.       На случай вопросов о работе клерки мысленно настроились говорить за столом про перекладывание с места на место различных бумажек. В конце концов среди них четверых была только одна наемная убийца, совсем начинающая.