Беспокойства

      Погода сегодня была особенно холодная, даже для такого времени года, как зима.       Не то чтобы Рому это уж слишком напрягало: у него кроме потрёпанной кожанки больше ничего тёплого и не было, да может и шапка ещё, но и она совсем не спасала. Был бы у него жир, как у свиньи-Семёна, может, не было бы так неприятно.       Снег мягкими, пусть и прохладными, хлопьями ложился на землю, на голову и все окружающие предметы. Становилось его с каждой минутой всё больше и больше, и наверное, стоило бы поскорее пойти домой или просто скрыться в тёплом здании, чтобы окончательно не простудиться и постоянно не кашлять, как заболевший лох.       Рома отчего-то всё равно не уходит и продолжает докуривать сигарету на заднем дворе школы, выпуская из неё противно пахнущий дым, из-за которого в носу что-то колется. Сегодня он в одиночестве: Семён, ко всеобщему удивлению, теперь стал лишь фотографией на листовке на школьном стенде с просьбой обратиться, если его найдут, а Бяша отсутствовал на уроках по неизвестным причинам. С другими разделять это занятие отчего-то не хотелось, да и какая уже разница, раз сигара уже почти закончилась. На другую желания уже не было.       — Рома? — сзади раздаётся непроизвольно дрожащий, но уже знакомый мальчишеский голос. Пятифан мгновенно оборачивается, почему-то не пряча сигарету в кармане. Наверное, потому что незачем.       Антон был, как обычно, в своей извечной шапке с надписью «спорт», тёплой куртке, накинутой и плотно застегнутой поверх приличной школьной формы, даже с тёплыми варежками, которыми было совсем неудобно поправлять очки. Смотрел он удивлённо, хотя вроде и знал, что Ромка далеко не первый раз курит при нём. А может, не этому он поразился. То ли не ожидал увидеть здесь после многочисленных уроков такого человека, то ли удивился, что Пятифан совсем один.       — Здорово, Тоха, — приветствует его Рома, продолжая затягивать сигарету из раза в раз. Антон продолжает изумленно разглядывать друга и морщит нос, пытаясь поправить очки без помощи рук. Пятифан невесело хмыкает, наблюдая за одноклассником.       — Привет, — тихо отвечает Петров, всё ещё смотря на него не совсем по-обычному. То ли у него зрение ухудшилось, и он ни черта не видит через свои окуляры, то ли увидел что-то мистическое на Роме, аж взгляд оторвать не может.       Пятифан совсем не смущается присутствия Антона и продолжает курить, как ни в чём не бывало, совсем не обращая внимания, что Тоха смотрит заинтересованно, будто и не видел никогда, как люди курили. Сам он точно никогда не пробовал, — Ромка знает точно, даже если не спрашивал об этом.       Снег вдруг усиливается, падает теперь не хлопьями, а целыми комками, да ещё и тяжелыми, стоит признать! Антон недалеко от него немного вздрагивает, и хоть одет он явно потеплее, чем его приятель, это не мешает ему поёжиться. Рома стоит полубоком, чтобы дым от сигары не попадал Петрову в лицо. Не то чтобы он беспокоился об этом очкарике...       Антон что-то усиленно решает у себя в мозгах, — Пятифан видит это невооружённым глазом и терпеливо ожидает того, что он наконец выдаст.       — Можно мне попробовать? — в конце концов выпаливает Петров, с серьёзными намерениями уставившись на его сигарету. Ромка смотрит на него недоверчиво, подняв вверх одну бровь.       — Тох, ну ты чего? — издав смешок, Пятифан крутит в руках сигарету, не сводя глаз с серьезно настроенного Антона. Выглядит это смешно, как если бы сам Ромка попросил бы у него касет с «Русалочкой» и «Спящей красавицей». — Шутишь, а?       — Нет, — Петров усиленно качает головой и запястьем поправляет очки, потому что рукавицей не очень-то и удобно. Рома решает пару секунд, переводя взгляд то с недокуренной сигареты на Антона.       Он протягивает свою сигарету Петрову, потому что доставать ещё одну для другого человека — дорого, все ещё пристально, с совсем малой тревогой, суживает глаза. Антон сбрасывает одну варежку и с блестящими глазами аккуратно берёт сигарету, поднося ко рту.       Антон втягивает в себя дым, а его взгляд не перестаёт удовлетворенно сверкать, и подумать только: маменькин отличник, коим он показался Роме с начала их знакомства, сейчас с радостью пытался курить сигарету из рук человека, который вместе со своими друзьями чуть не устроил ему надолго запомнившуюся драку! Своим мыслям Пятифан усмехнулся: Петров, конечно, с приветом: в лес может убежать ни с того ни с сего, да ещё и без очков, но парень все-таки недурной. Даже, наверное, классный.       Он, видимо, совсем никакого понятия о том, как курить, не имеет и поэтому заходится сухим кашлем.       — Тоха, ты что её раньше-то не вытащил?! — отнимая у него сигарету, удивлённо вскрикнул Рома, постукивая Петрова по спине. — Так сдохнуть то и недолго. Что я мамаше твоей скажу, если ты задохнёшься, а?       Антон смотрит с сожалением и даже с капелькой вины, пытаясь как можно скорее прекратить свой поганый кашель. Он снова тянется к сигарете, ожидая ещё одну, наверняка неудачную, попытку.       — Нельзя, — Пятифан кидает сигарету на снег и грубым движением ноги втаптывает её в покрывшуюся белым цветом, землю. Петров смотрит вопросительно и чуть обиженно. — Не хватало подохнуть тебе ещё. В следующий раз попробуешь.       — Правда? — с надеждой спрашивает Антон.       — Да правда-правда, пошли уже, — чуть раздражённо тянет Рома и отправляется вон со школьного двора.       И не признаёт он никогда, что волнуется вовсе не о том, что мамка Тохи на куски его порежет, если узнаёт о занятиях своего сына. Совсем не о том.