Испачканные кровью цветы

      День отъезда сопровождался жаркой погодой. Из-за этого Вивьен была в легком нежно-голубом платье.       Полин всё время была нервной, и мало участвовала в общих беседах. Все чемоданы уже стояли у входа, ожидая отъезда. Вивьен сидела на диване вместе с Орианной. Габриэль бегала из одной в комнаты в другую, проверяя, точно ли всё было собрано. Она переживала за свою дочь, еще никогда женщина не отправляла своих детей учиться на такое долгое время. Хотя и понимала, что это неизбежно.       Длинный гудок оповестил, что заказанная машина уже подъехала. Теперь Вивьен проводила последние минуты в этом доме, как его жительница, а не гостья. Она пробежалась глазами по высоким бежевым стенам, украшенными разными картинами и фотографиями их семьи, по дивану, на котором она любила засыпать в детстве, по книжному шкафу и книгам, которые она не успела прочитать. Вивьен любила этот дом, для девушки это место было лучшим в мире, в нем прошла вся ее жизнь.       Медленными шагами она направилась по улице, за ней пошли остальные члены семьи, еле слышными шагами, будто боясь нарушить момент прощания.       Сегодня был день посвящения и поэтому, вся семья могла приехать в академию, чтобы попрощаться со своей дочерью. Вивьен уже ожидала огромного количества плачущий родителей, что будут прощаться со своими детьми. Сама Вивьен плакать не планировала, все порывы она успешно сдерживала и надеялась продержаться хотя бы до ночи.       Окна в машине были открыты, но это мало помогало остудиться. Разноцветные дома сменяли друг друга, смешиваясь в одну цветовую кляксу. На улице бегали дети, гуляли разные молодые и пожилые пары. Весь город ожил после пасмурных дней. Полин усердно махала прошлогодней газетой, чтобы остудиться. Девушка нашла её в машине, и эта была огромная удача — этот ветер позволял телу не нагреваться и убирал выступающие капельки пота на лице Полин.       Вивьен искренне надеялась на то, что эта церемония прощания — как она ее называла, будет проходить не на улице. Никто не выдержит такое, жалобы родителей будут уже в первый день.       Всю дорогу девушка размышляла над тем, как будет проходить учеба. Она думала об этом постоянно, но эти мысли каждый раз дополняли друг друга. Она будет жить с кем-то в одной комнате, с какой-то девушкой. У Вивьен были большие надежды на соседку. Она хотела, чтобы та была схожей с самой девушкой. Чтобы они вместе могли обсуждать прочитанные романы, вместе могли сидеть на уроке. Еще было бы здорово, если бы у соседки была бы тяга к искусству.       Сама Вивьен любила рисовать. В прошлых годах она всё время посвящала себя картинам, все ее работы развешены по дому в разных комнатах. Габриэль не раз говорила о таланте девушки, но та скромно улыбаясь, оправдывая свой талант простой любовью. Никто не оценивал ее старания, кроме семьи. А как считала девушка, их мнение не является объективным. В шестнадцать лет она стала уделять искусству меньше времени, а больше книгам. В отличии от Орианны, среднюю дочь привлекала художественная литература, в особенности романы. Было множество бессонных ночей, которые она посвящала книгам. Ее личная библиотека стремительно увеличивалась, но всё еще была меньше, чем у Орианны. Девушка взяла с собой несколько книжек, с расчётом на то — что прочитает их за месяц и привезет новые, когда приедет домой на выходные.       Подъехав к знакомому зданию, машина шумно остановилась. Вся семья вышла, осматривая все вокруг.       Академия была большой, она могла вместить в себе несколько домов Бонморт, и это не считая внешнего двора. Находился замок среди редкого леса, сам же он был окружен низким сплошным кустом, прерывающимся в некоторых местах. Для Вивьен здание еще впервые казалось настоящим дворцом, а Полин озвучила ее мысли.       Серые стены выглядели не совсем оптимистично, долгое прибывание здесь наверняка навело бы огромную тоску. Вокруг стен было много окон, через которые нельзя было ничего рассмотреть из-за большого расстояния. Но уже были видны семьи, которые заходили внутрь.       Мероприятие должно было начаться в 15.30, Бонморт приехали за полчаса, но, как оказалось, были еще и другие семьи, которые решили выехать раньше.       Семья пошла по мелкому гравию, из которого была выложена дорожка к входу.       — Где Фаумер? — спросила Вивьен у матери.       — Насколько я знаю, они еще едут, — неотрывно смотрела она в пол.       — Странно, что они не увязались за нами, — заметила Полин, Вивьен кивнула.       Внутри было прохладно, и это сразу же обрадовала всю семью. Их встретила женщина. Всем видом она уже вызывала неприязнь у Вивьен, но она старалась не опираться на первое впечатление. У женщины было серое, в цвет стен, платье простого кроя. Высокий пучок, из которого не торчало ни одного волоска, напомнил девушке о Мишель Фаумер. Но нет, та женщина любила выделяться и быть красивой, а эта незнакомка, наоборот, кажется, хотела слиться с окружением.       — Здравствуйте, рады вас видеть в нашей академии. Можно узнать вашу фамилию? — заученной фразой обратилась она.       — Бонморт, — ответила Габриэль, стоя впереди всех.       Женщина достала огромный список на белой бумаге, как поняла Вивьен — список фамилий поступивших. Совсем не обратив внимание на то, как представила ее мама, девушка начала ждать, когда их проведут дальше.       — Здесь нет фамилии Бонморт, — подняла она глаза на Габриэль.       — О, простите, не Бонморт. Беапринс, — поправила Вивьен, виновато улыбнувшись.       Подобная ситуация была уже привычной. Первый муж Габриэль — Офранд Беапринс умер, когда средней дочери был один год. Через три года мать снова вышла замуж за Пьера Бонморт. К семье все начали обращаться по фамилии последнего мужа, не обращая внимание на то, что у двух старших дочерей фамилия не совпадает с обзываемой.       Женщина раздраженно вздохнула, снова пролистывая бумаги.       — Все сходится, проходите, — Женщине явно не понравилась такая путаница, она проводила семью презрительным взглядом и вернулась к следующей подошедшей семье.       Дальше семью встретил мужчина, он указал место, в котором все собираются. Двери были открыты, и не заходя перед Вивьен открылся огромный зал.       Просторное помещение с сидениями, расположенные по высоте. Зал напоминал сцену театра. Он оставался полупустым, но все больше людей заходила в широкие двери помещения. Бонморт заняли места, ближе к низу. За ожиданием начала, Вивьен рассматривала всё помещение еще более подробно.       Как и подобает сцене театра — тут были длинные, прямо до пола, занавесы. В середине своеобразной сцены была стойка, за которой уже стояла женщина со светлыми, собранными волосами и в длинном синем платье. Может, это и была директриса?       От наблюдений Вивьен отвлекло появления людей рядом с ними. Фаумер в полном составе заняли места, сын сел рядом с Вивьен, что вовсе не обрадовало девушку.       Когда все подоспели, входная дверь закрылась. Микрофон на стойке подключили, а женщина смотрела на зал так, будто здесь были собраны её дети. Без команды все разговоры прекратились, зал был в полной тишине и женщина наклонилась к микрофону.       — Здравствуйте, дорогие ученики и родители, что приехали провести своих детей. Меня зовут Рейнера Айдер, я являюсь директором академии Проудера. И я рада возглавлять это учреждение. Рада, что здесь будут учиться талантливые люди, выбравшие учебу здесь, с нами, — она мягко улыбалась, переводя взгляд по залу. Поза женщины была собранной — прямая осанка, ноги вместе. — У нашей академии богатая история, отсюда выпускались известные ученые на весь Контерийн, — Вивьен читала об этом, и это было действительно правдой — множество великих людей всего королевства учились именно тут. — И я уверенна, что ваш выпуск не останется незамеченным, что вы — тоже будете достойными людьми. Наши педагоги сделают всё, чтобы у вас была возможность стать образованными, воспитанными выпускниками академии. Конечно, без определенных правил нам не удастся добиться результатов, — она слегка наклонила голову вправо.       Вивьен перевела взгляд с директрисы на рядом сидящих. Орианна внимательно слушала речь женщины, казалось, что это она поступила сюда. Девушка не сводила взгляд со сцены, вбирая в себя информацию, как губка. По правую сторону сидел Даниэль. Парень облокотился на свою руку и тоже следил за женщиной на сцене.       Про себя Вивьен отметила, что еще никогда не разглядывала Даниэля так близко. Она также не понимала, с чего у нее появился интерес к нему. Вивьен оправдала всё тем, что теперь они будут однокурсниками и продолжила смотреть на парня.       Вивьен удивилась своему новому открытию, раньше она никогда не замечала маленькую родинку на левой щеке парня. На всем лице только она одна оставила свой след, казалось, что ей здесь было не место, будто она была пятном на светлой одежде.       — Знаю, что я намного интересней, чем болтовня этой женщины, — от резкости голоса Вивьен вздрогнула, Даниэль повернулся лицом к девушке, — Но всё же, не стоит так открыто пялиться на меня. Это напрягает.       — Я не пялюсь.       — Ага, просто защемило шею, — безразличным тоном сказал он, снова оборачиваясь к сцене.       Пока Вивьен отвлеклась, миссис Айдер успела объяснить основные правила поведения в академии. Девушка не собиралась нарушать установленные правила этого места, но слушать ей тоже не было смысла. Вивьен считала, что она не делала ничего такого, что могло бы быть здесь запрещено.       — …выходные — суббота и воскресенье. Иногда, мы посещаем товарную улицу, когда у вас хорошее поведение, — слегла посмеялась Рейнера. — После завершения нашей беседы, вы пройдете к нашим ассистентам, они выдадут ваши ключи от комнат…       Ее речь была монотонной, успокаивающей. Если бы директриса начала говорить, что здесь проводят пытки, всё равно весь ее монолог звучал бы располагающе.       На сцену выходили еще некоторые учителя, представители администрации. Одна из них была та женщина, что встречала их — Дилаина Соурд. Когда она начала говорить, девушка убедилась еще больше, что заместитель директора ей неприятна.       Миссис Айдер вернулась на сцену и сказала, что теперь всем семьям нужно пройти к ассистентам в коридоре.       — Прошу, не толпиться! — предупреждала она, спускаясь к выходу с остальными.       Рядом со студентами старшего курса — они и выдавали ключи, образовались очереди. Почему-то все хотели получить свою комнату как можно скорее, хотя это значило, что они быстрее расстанутся. Бонморт и Фаумер встали вместе, пока поток людей выравнивался и уменьшался, они без разговоров смотрели по сторонам.       — Чудесное здание. Мне нравится его… архитектура, — сказала Мишель.       — Считаете? — спросила Габриэль, поворачиваясь лицом к женщине.       — Вполне. Никаких лишних деталей, неброские цвета. Всё сделано со вкусом и в тоже время просто.       — Мне кажется, что слишком мрачно для учебного процесса, — ответила Габриэль, осматривая стены еще раз. — Здесь не хватает света.       — Мрак смотрится куда лучше.       — Это ведь можно и совместить, чтобы угодить всем.       Мишель чуть рассмеялась на эту фразу:       — Свет и тьма не совместимы. Тут либо одно, либо другое, — ответила она с язвительной улыбкой на лице. — И директор уже сделала выбор.       Сестры Бонморт не следили за разговором двух матерей, в это время они активно рассматривали студентов академии. Как и говорилось, тут была своя форма — иссиня черного цвета. У парней это был брючный костюм с белой рубашкой и красной окантовкой по пиджаку. У девушек форма была похожей: белая рубашка, юбка и пиджак с красной окантовкой. Вивьен даже могла назвать эту одежду красивой. Форма находилась уже в ее комнате, еще до того, как ее хозяйка получила ключ.       Наконец, настала очередь Бонморт. Вивьен повторила свою настоящую фамилию, девушка с темными короткими волосами улыбнулась и протянула небольшой серебрянный ключ. Следом за ними, свой ключ забрал Даниэль. Вивьен смогла услышать отрывок фразы улыбающейся девушки: «Ваша комната — B5».       Дальше путь семье был запрещен, они даже не могут помочь донести чемоданы. Момент прощания с семьей Вивьен хотела оттянуть максимально, но лимит был исчерпан.       Они неловко переминались с ноги на ногу, не зная, что сказать. Первой заговорила Габриэль:       — Что ж, теперь нам нужно расстаться, — тихо сказала она.       — Да, — ответила Вивьен.       Полин быстро сократила расстояние между ними, и крепко обняла девушку. Из ее глаз пошли редкие слезинки, заставляя ее глаза блестеть.       — Я буду так скучать, — сказала она, прижимая Вивьен сильнее.       — И я, очень-очень, — не с меньшей силой отвечала сестра. К их объятиям присоединилась и Орианна, обнимая двух девушек сразу.       — Ты же будешь писать нам письма? — спросила старшая.       — Конечно, — кивнула Вивьен с легкой улыбкой.       — Каждому отдельно! — напомнила Полин.       К их объятиям присоединилась и Габриэль, Вивьен больше не могла сдерживать подступающие слезы. Они не говорили — крепкие объятия в тишине заменяли все слова о любви, что могли звучать сейчас. И стоили эти объятия куда больше.       В это время, рядом уже стояли Фаумер. Правила оставались те же и место их прощание находится здесь. Базиль презрительно осмотрел стоящих недалеко Бонморт. Подобные нежности для него были смешны, особенно на публику. Вся его семья разделяло это мнение. Мишель легко приобняла сына, Базиль и не сдвинулся, сын же выражал полное безразличие к окружению.       — Надеюсь, ты помнишь о том, как себя вести, — упрекнула Мишель.       — Помню.       — Я серьезно, Даниэль. Я не хочу, чтобы в дом приходили письма с замечаниями.       — Не волнуйся, в этом случае, тебе сразу напишут о моей отчислении, — наигранно улыбнулся парень. Но Мишель только нахмурилась.       — Не забывай о своей цели, — она наклонила голову в сторону.       — Я помню.       — Отлично, тогда может мы уже поедем? Не будем тянуть наше время, — вступил Базилик. — Мне еще нужно разобрать документацию с Германского Совета.       — Да, пора, — Мишель отошла. — Я буду по тебе скучать, Даниэль, — холодно добавила женщина.       — И я буду скучать, — в следующее мгновение родители Даниэля развернулись и быстрым шагом пошли в сторону выхода. Сам же парень, осмотрев Бонморт еще раз, поднялся на лестницу, искать свою комнату.       Первой прервала контакт Вивьен. На ее лице уже были целые ручьи из слез, на которые девушке уже было всё равно.       — Мы не можем прощаться вечность, — она нервно улыбнулась.       — Да, тебе уже нужно идти, — сказала мать.       Последние объятия и семья машет Вивьен, прощаясь. Картина походила на мелодраму — по лицу девушки текли слезы с новой силой, она уже и не пыталась их сдерживать. С улыбкой она помахала родне, пока те не скрылись окончательно в толпе.       Вивьен пробежалась по всем глазами. Она собралась уже подниматься по лестнице, как ее позвал чей-то голос.       — Эй, Бонморт, это что, правда ты? — Вивьен обернулась к тому, кто её звал, параллельно с этим стараясь убрать слёзы с лица.