Испачканные кровью цветы

Три месяца спустя

      Зима отдала свои бразды правления весне, но вторая пора года пока не спешила просыпаться. Холод заставлял жаться и носить теплые куртки. Мрачные деревья по прежнему сохраняли голые стволы.       Заросший сад Бонморт не был исключением. Всё погрязло во мраке и уродстве. Солнце скрывалось за облаками, лишая собравшихся гостей возможности насладиться хотя бы теплыми лучами.       Ряд могил был обойден сторон. Чуть дальше, в глубине сада, где прорастают яблони, возвели новые могилы. Каменные памятники были уже вкопаны, а земля так и осталась нетронутой лопатой.       Полин сдирала свои губы в кровь и задыхалась от слез, которые преграждали обзор. Орианна сжимала ее плечо и сама утопала в истерике. Дальше — бабушка, которая не убирала маленький розовый платочек со своего лица. И Миссис Айдер — обнимала себя за плечи и не позволяла собственным слезам портить свой облик.       Впереди гостей — две аккуратные могилы с выведенными на них:

«Вивьен Жанна Беапринс. 03.07.1920-01.1938»

«Даниэль Базиль Фаумер.

30.11.1919-01.1938»

      Без гробов, без тел.       Полин и Орианна вернулись в феврале и тут же собрали все списки опознанных погибших, пользуясь фамилией своей матери. Когда Вивьен и Даниэль были обнаружены, Орианна попыталась разузнать — где находятся тела и как можно организовать им захоронение.       Но все погибшие были сожжены. А Орианну грубо выгнали, заявив, что девушка отвлекает от работы. По всему городу собрали трупы, выкопали несколько ям и холоднокровно подожгли на поле за городом. Недалеко от дома Бонморт.       Если бы Полин и Орианна знали, что творилось в городе, то ни одна бы не осталась в стороне. Пока девушки проживали мирную жизнь, изредка спасаясь от кровавых митингов, Вивьен выживала самостоятельно.       За это было стыдно. Ими не было не отправлено ни одного письма, сестры не разу и не попытались выехать в Деструн. Бабушка строго пресекала любые попытки связаться с Вивьен, будто средняя сестра стала изгоем и заслужила был одинокой.       Потом Полин нашла огромную стопку бабушкиных газет и показала их Орианне. Всё было про войну. А Вивьен была объявлена в розыск. Но сестры подействовали слишком поздно и поплатились за это потерей сестры.       Орианна устроилась в детский дом, помогать следить за сиротами. После войны их стало слишком много. А Полин активно готовится к поступлению, занимаясь учебой круглыми днями.

      Три месяца назад

      Активная борьба продолжалась ещё неделю. Жертв насчитывали тысячами. Хаос перевернул всё королевство, медленно погружая его в кровавую баню.       Поместье Фаумер оказалось не настолько защищенным, как о нем болтали между собой жители города. Вооруженное нападение на дом вынудило Базиля Фаумер официально заявить о своем поражении. Какой-то молодой парень выстрелил ему в живот, рискуя отобрать жизнь. Но помощь подоспела вовремя и Базиль Фаумер отделался шрамом и жуткой болью в левой части туловища.       Его тут же посадили под стражу, а в соседнюю клетку поместили Мишель Фаумер. Даниэль на тот момент был объявлен пропавшим без вести, но никто и не собирался судить парня. Приговор собирался выноситься народом. Но Совет быстро взял правление в свои руки и прервал попытки людей казнить семью Фаумер. Король Рэй был официально снят с должности короля. Королевство с позором изгнало его.       Итоги судейства были объявлены спустя месяц после поимки Фаумер. Базиль Фаумер проведет всю свою оставшуюся жизнь в Королевской тюрьме №1, известной, как самая строгая и суровая клетка для главных преступников всего Королевства.       Мишель Фаумер отсиживала второй месяц, ожидая своего приговора. По Деструну ходили слухи о том, что ее признают невиновной. Но решение суда было иным: «Семь лет в Королевской тюрьме №1, как предательнице королевства, активной участнице оппозиционного движения, соучастнице в убийствах советников короля».              Рудольф Фаумер, старый отец Базиля, был признан невиновным. Совет не нашел доказательств против Рудольфа, даже деяния мужчины в прошлом не повлияли на решение суда. Он поселился в поместье Фаумер, доказав, что имеет полное право проживать на этой территории. Хотя вряд ли кто-то стал бы претендовать на этот дом.       Астер Бзайн был прославлен как не самый достойный человек. Совет обошелся с ним куда жёстче, чем с Рудольфом. Астер был осужден за активную деятельность во время оппозиционного движения и приговорен к трем годам лишения свободы.       И даже Рейнера Айдер не смогла помочь ему, которую как раз назначили новым советником. У неё получилось подтвердить, что Астер Бзайн помогал действовать против Фаумер. Это доказательство сократило его срок до трех лет. Но для полного освобождения этого оказалось недостаточно.       Академия Проудера также подверглась изменениям после разрушающих событий. Миссис Айдер поспособствовала тому, чтобы Дилаина Соурд была снята с должности директора. Это положение начало новой эры Проудера. С новым распорядком, системой образования и подходом к обучению. Новый директор — Мессед Телл знала, что и как делать. В её руках академия вернет свой престиж и снова станет лучшей академией королевства.       Как и кровь со стен, постепенно страх людей смывался. Всё медленно и тщательно возвращалась на круги своя. Никто не предполагал, что на самом деле всё происходило в точности наоборот. Королевство разрушалось по кирпичикам.       Жизнь Орианны и Полин протекала меланхолично. Их «похороны» сестры прошли и бабушка вернулась к себе. Сестры пытались уговорить остаться с ними, но старушка строго отказала им. «Мой дом не здесь» — сказала она перед уходом, поцеловала обеих девушек и уехала.       Несмотря на то, что в доме жили только двое, с деньгами было очень худо. Зарплата Орианны была до смешного маленькой, иногда вместе денег предлагали продукты. Полин отказалась от постоянной учебы и пошла на подработку — уборка улиц.       На своей работе Орианна проводила ровно десять часов. Дети были невыносимо крикливыми, а условия работы ужасны. Минимум еды и воды. Никаких прогулок — на улице всё разрушено. Книг осталось чертовски мало, а игрушки интересовали только самых маленьких, тех, кто не осознал потерю родителей. Дни длились медленно, а усталость накатывала с каждым днём всё сильнее.       Не одна она являлась молодой девушкой на этой работе. Оказалось, в городе было достаточно много людей, которые жаждали помогать маленьким сиротам.       Так Орианна и познакомилась, а затем и подружилась с Карен Поммел. Молодая девушка, которая не успела окончить академию Проудера и отправилась работать, как оказалось, в дом, где она же и выросла. А ещё в ходе их общения, девушки узнали о своем заочном знакомстве через Вивьен.       Когда Карен узнала о трагичном исходе Вивьен, она тут же расплакалась. Со слезами на глазах девушка рассказывала о Орианне том, как дружила с Вивьен, через что они вместе проходили. Рассказала и то, что когда-то и Вивьен навещала это место со своей группой. Орианне после этого стала ощущать странное чувство, будто присутствие Вивьен в своей жизни.       Она чувствовала, что Вивьен навещает её в тех местах, в которых была сама.       Девушки сблизились. Орианна начала приглашать Карен к гости, где уже и Полин познакомилась со старой знакомой Вивьен. Удивительно, но в один вечер Полин призналась, что ощущает тоже самое, что и Орианна — присутствие Вивьен в своей жизни.       Жизнь Пери Дэкула также потерпела изменения. Теперь он не был нелегальным помощником отца-уборщика. Пери стал младшим охранником дворца и даже носил форму, чем очень гордился. Совет выделил его заслуги, ведь в тот самый день, когда народ восстал против нового режима, Пери продолжал убираться во дворце.       Фаумер он ненавидел и мечтал лично расправиться с каждым. Особенно его злость возросла после смерти отца. Из-за несчастного случая на дороге Пери лишился единственного дорогого человека в своей жизни.       Потом уже была газета с новостью о помолвке Вивьен и Даниэля. А после этого и случился разгром, от которого Пери собственно и некуда было бежать.       Парень вызвался добровольцем и держал оружие на ровне с охранной, воображая себе, как пристрелит Даниэля Фаумер. Но тот не появился. Не появился и после завершения войны. Пери посчитал, что парень просто трусливо сбежал.       О Вивьен он осознанно не вспоминал. Сердце давно охладело к этой прекрасной девушке, что любила не его. Пери было интересно — куда она могла пропасть и чем сейчас могла заниматься. Если она, конечно, не додумалась сбежать с Даниэлем.       Хоть Пери и мало что успел узнать о Вивьен, он точно был уверен — она бы сбежала с Фаумер. Жаль, что она не разделяла эмоций Пери на счет этой фамилии. Но Дэкул уже опустил эту часть истории. Он построит новую, счастливую жизнь. Без прошлого.       Город таил в себе тысячи измененных судеб. И с концом печали на улицах города наконец стали появляться те, кто, казалось, исчез с первым услышанным выстрелом.       Алта шла по развалиной дорожке, она возвращалась с магазина домой. Весь период, что длилась война, она прожила в своем доме и многому научилась за это время. Научилась выживать.       Привычки остались, поэтому она шла слишком быстро для мирного времени. Девушка не оглядывалась и не отвлекалась ни на что. Благодаря такой тактика она может всё еще ходить по городу.       — Хоут? — кто-то громко позвал её, отчего Алта вздрогнула, но не обернулась. — Эй, Алта! Подожди!       Девушка всё же остановилась и медленно повернулась назад. Готовясь тут же побежать, если появится необходимость.       В человеке, который звал её, Алта узнала Генри Брейтхэла. Её старый одногруппник, с которым она, конечно, общалась, но не дружила. Было странно увидеть его здесь, Алта потеряла связь со всеми своими друзьями из академии. А сейчас перед ней стоял Генри. И выглядел он так, будто никакой войны и не было.       Алта легко отличала людей, что пережили ужас города. В глазах таких людей по прежнему был страх, недоверие. Они закрывались от всего мира и старались вести себя тихо. Генри выглядел абсолютно противоположно.       — Привет, — холодно поздоровалась Алта и подошла ближе к парню.       — Охренеть, не ожидал тебя здесь увидеть.       — Да, я тоже не ожидала, —       Алта решила, что ей незачем так опасаться, голос её стал смелее. — Как у тебя дела?       — Да так, живу. Недавно только вернулся в Контерийн, — Алта нахмурилась, отчего Генри решил, что ему стоит пояснить: — Вместе с семьей я уехал с королевства, — точнее, с теми, что осталось от семьи. — Ну, в более безопасное место. Мы получали письма от соседей, нам писали, что происходило в городе. Как всё закончилось — мы вернулись.       Алта не должна была злиться. Генри, его семья, да кто угодно — имели право уехать с этого места. У них была возможность и они ею воспользовались. Нет ничего страшного и несправедливого в этом. Алта неплохо справилась и дома. Девушка пару раз кивнула.       — Ясно, здорово.       — А ты как? — Генри наклонил голову набок. Господи, как же сильно он отличался от неё. А ещё, кажется, парень бросил пить. Черты его лица стали более приятными глазу, да и в целом он казался симпатичней.       — Я всё это время была здесь. Проходила через всё то, о чем тебе передавали по бумажке. — Алта не любила говорить об этом вслух.       — Это… полный пиздец. Ты большая молодец, раз смогла всё это пережить.       — Спасибо, — Алта чуть улыбнулась. Глядя на Генри перед ней всегда всплывали образы его друзей. Фестин и Даниэль.       Двое мертвых лучших друзей. Они захоронены далеко друг от друга, если место Даниэля вообще можно назвать захоронением.       От Деструна решили скрыть факт смерти Даниэля Фаумер. Для всех он всё еще без вести пропавший, как и Вивьен Беапринс. Но Алта не без трудностей смогла узнать правду.       Она хотела пойти работать. Списки погибших находились в полицейском участке, самом уцелевшем. У девушки не было и шанса, чтобы работать в этом месте. Но она попытала удачу и искренне желала заниматься хоть чем-нибудь. Хотя бы разгребать документы с опознанными погибшими жителя города.       Когда один из работников оставил ее одну в кабинете, Алта начала действовать быстро. Ещё в момент разговора ей в глаза бросился лист с подписью — «ОПОЗНАННЫЕ. Важность: №1». Конечно, её это привлекло. Кого же будут подписывать таким образом? Почему вообще людей делили по важности?       Это уже не являлось чем-то значимым, ведь как только дверь кабинета захлопнулась, лист с фамилиями оказался в руках Алты. Рядом с именами были и указанные должности. У некоторых рядом не была указана деятельность, что привлекало гораздо больше, чем погибшие офицеры и председатели соседних городов.       ВИВЬЕН БЕАПРИНС       Алта зажала губы, стараясь сдержать свою боль, выступающую в виде слез. Ей было безмерно жаль эту добрую девушку, с которой она какое-то время, вроде как и дружила.       А чуть ниже было указана следующая фамилия. Громкое и кровавое. Настоящая коса смерти, которая сносила головы мирных жителей, как заросшую траву на поле.       ДАНИЭЛЬ ФАУМЕР       Они вдвоем умерли… И их двоих опознали, но решили сохранить тайну. Были ли на это серьезные причины? Алта не знала. Она вернула документ обратно и быстро сморгнула выступившие слёзы.       А теперь она стоит перед Генри, которому неизвестно ничего. Жизнь грубо обходиться со всеми. Но в этот момент Алте казалось, будто всё вокруг пошло против неё.       — Ты видел кого-нибудь ещё? — интересно, знал ли Генри об этом? Вряд ли его соседи стали бы переписывать всех погибших, где и был указан Фестин. А о смерти Даниэля мало кому известно.       — Ты первая, — с той же обаятельной улыбкой ответил Генри. — А ты видела кого-то?       — Пока длилась война я виделась с Даниэлем, — Алта не могла предугадать реакцию Генри. С одной стороны — она сейчас говорила о старом приятеле и соседе по комнате, а с другой стороны — разговор шел о сыне убийц, инициаторов войны и мерзких сволочей. Какая же сторона у Генри?       Глаза парня чуть расширились, а брови поднялись выше:       — Надо же. Я не знал, что он появлялся на людях.       — Нет, мы были одни. Это было случилось на похоронах Фестина, — Алта не видела смысла молчать об этом. Генри пора прекратить жить в тумане неведения.       На лице парня показалась эмоция удивления. Секундой позже он нахмурился, будто не верил. Но по тому, как изменилось его лицо после этого, Алте стало ясно, что парень всё же поверил.       — Охренеть, — тихо произнес он. — А я даже и не знал, что мой друг мертв.       Сново глупое желание Алты исполнилось. Генри винил себя в бездействии, что помогало ей не так сильно обвинять самой. Генри не виноват — постоянно произносила у себя в голове.       — Мне… жаль.       Только вот Алта справлялась со своей болью в собственных объятиях. И немного в объятиях виновника смерти Фестина — Даниэля. Она никому не рассказывала, что была на этих похоронах. Да и как бы объяснилась? Алте было легче скрыть тот факт, что она потеряла Фестина и продолжала стараться выжить.       Но так ли сильно она любила Фестина, как ей казалось? За войну девушка не разу не вспомнила о нем, лишь тогда, когда увидела его имя в списке погибших. Фестин был для неё интересом в академии, но вдруг это была не любовь, а простая симпатия? Парень был симпатичным и забавным, Алте бы хватило и дружбы.       Но она выбрала более сложный путь и затерялась в своих собственных чувствах.       — Надо хоть сходить к нему на кладбище, бренди угостить. Никто и не додумается так сделать, разве что Даниэль.       Сердце Алты сжалось. Она больше не винила Генри и не хотела причинять ему боль. Но парень ждал от неё правды. Так что, Алта постаралась собраться духом — сделала глубокий вдох-выдох и серьезно посмотрела в глаза Генри, которые отчетливо отражали вину и боль.       — Даниэль… тоже не сможет это сделать.       — Почему? — Генри сузил глаза, стараясь узнать всё в глазах Алты. — А, — он тихо хмыкнул и опустил глаза вниз. — Даниэль ведь тоже умер, да?       — Да, но… об этом мало кому известно, — тут же добавила Алта. — Его смерть засекречена, для всех Даниэль — пропавший без вести. Я узнала о его смерти, когда порылась в полицейском участке.       — Не догадывался, что ты такая проворная.       А дальше наступила тишина. Изредка вдалеке проезжали машины, проходили люди. Генри не смотрел на Алту, а она смотрела исключительно на парня. Хотелось помочь ему, но ничего, кроме объятий, она лучше не придумала.       Алта поборола стеснение и подошла ближе к Генри. Руками коснулась его напряженных плеч и подошла еще ближе. Генри в ту же секунду образовал за её спиной кольцо, прижимая ближе к себе. Алте было ужасно неловко, в отличии от самого Генри.       Но она была готово побороть это стеснение. Снова ей стало стыдно за то, что винила Генри, хотела причинить ему боль. Парень никак не должен расплачиваться за эту войну.       Но расплатились они все.       Для тех, кому повезло сохранить жизнь, предстояли трудные времена. Сэн Гиммикай легко устроилась работать медсестрой в больницу на окраине.       Врачей катастрофически не хватало, что приносило еще больше проблем. Сэн понимала, что королевство в шаге от развала. И даже победа в гражданской войне не помогла удержать королевство и возвысить его.       Но сейчас Сэн продолжала тихо работать за мелочную зарплату, молясь о счастливой старости.       Её жизнь стала спокойнее, но от этого она не чувствовала себя лучше. Женщина осталась абсолютно одна, ей нужно было начать строить свою новую жизнь уже в какой раз. Дом встречал ее жестокой тишиной каждый день.       Сэн перестала общаться со своими «друзьями», которых обрела в ходе войны. Это была не дружба, а совместное выживание. И обстоятельства сложились не совсем подходяще. Едва ли Сэн поступила бы правильно, если бы продолжила бегать за молодой семьей.       Время быстро сбегало, не позволяя никому схватиться за него.       С момента похорон Вивьен и Даниэля прошло целых полгода. Солнце невероятно пекло, но всех тех, кто собрался на заднем дворе дома Бонморт это не волновало.       Сестры вежливо уступили место приехавшим гостям, ушли готовить для всех чай.       У могил стояли Сэлиди, Макис и маленькая Кэти. Пройденное время не помогало справится с болью от потери. Сэлиди чертовски сильно скучала по Вивьен. Только занятость помогала выбить из головы воспоминания о старой подруге.       Но когда у Сэлиди появлялась свободная минута, в её мыслях тут же вспыхивала милая улыбка Вивьен Беапринс.       Макис крепко сжимал её руку, не позволяя предаться эмоциям. Сэлиди нельзя плакать при Кэти. Как и Макису. Это правило они ввели почти сразу после окончания войны.       Девочка была слишком маленькой и не всё понимала. Но она прекрасно знала, что пережила войну. Кэти всё еще скучала по маме. И часто, слишком часто, говорила о Вивьен Беапринс. От девочки не скрывали, что её подруга умерла. Кэти показала себя невероятно стойко и холоднокровно. Она не заплакала, но стала вести себя заметно тише.       — А кто лежит рядом? — Кэти подняла голову, чтобы спросить у Сэлиди. Девушка закусила щеку, стараясь сдержать подступающие слёзы. Макис, будто почувствовал это, сжал ее руку еще крепче.       — Друг Вивьен.       Сэлиди не нравилась идея Полин — сделать могилу Даниэля рядом с Вивьен. Она бы ни за что не позволила появляться этой фамилии на территории дома Бонморт. И неважно, в каком виде. Даниэль Фаумер не заслуживал памяти о себе в этом месте. Чем же занимаются его родители, раз не позаботились о похоронах своего обожаемого сыночка? Или же заключённые не обладают такой привилегией?       Как бы то не было, Сэлиди, Макис и Кэти пришли к Вивьен. Они плакали по ней, скучали. Их последняя встреча никак не походила на прощальную.       И если Сэлиди знала бы тогда всю правду! Она очень злилась на Вивьен, но не ненавидела. Пропажа девушки серьезно напугала всех гостей дома. Макис в тот день вернулся домой в полной темноте, он не переставал искать Вивьен.       Поиски не заканчивались, но позитивный настрой снизился к нулю. Сэлиди предполагала вариант того, что Вивьен убили. В ночные истерики рядом с ней был Макис, который крепко обнимал её и пытался успокоить бессмысленными словами.       А потом Макис принес газету. Сэлиди не особо верила в то, что писалось в ней. Но фотографии… Именно они и убедили всех проживающих в доме Вивьен собрать свои вещи и уйти. Им нельзя было больше оставаться в чужом доме. И поэтому они поселились у Макиса.       Они стали жить вместе. Втроем. Дом оживлялся постепенно, с каждым днем по чуть-чуть. Они не спешили строить свою семью, но и Сэлиди, и Макис были уверенны в своем совместном будущем.       В котором уже не будет искрящейся, доброй Вивьен. Не будет ее страданий о Даниэле Фаумер, который теперь покоится рядом с ней и о котором никто так и не скорбил у могилы. Не будет академии с постоянными пьяными вечерами, беззаботными днями.       Их разломленные судьбы постепенно отстраивались обратно. А любовь — как лекарство, помогало сократить этот мучительный процесс.       Запыленная библиотека хранит в себе тысячу историй. Хранит в себе несколько столетий и множество, множество жизней. Каждая книга — отдельный мир.       Этот мир уместился в одной главе темно-красной книги: «История Франции. Довоенный период». Одна из немногих, что смогла уцелеть после мировой войны, из-за которой сотни тысяч историй навечно сгорели в смертельном пламени.       Одна глава на две страницы. Для кого-то эти две странички захватили всю жизнь. То, что невозможно описать в книге, то, что останется только в сердце. В бумаге сохранилось всё то, что, по мнению окружающих, понадобиться потомкам. Но этого было, конечно, недостаточно.       Одним из этапов становления Франции стало образование королевство на территории страны. Королевство было названо «Контерийн».       Оно было образовано в 1783 году в результате принятия автономности английской колонии на севере Франции. С 1783 года королевство прекратило получать поддержку со сторону Англии и Франции и развивалось исключительно самостоятельно.       Королевство не просуществовало долго. К декабрю 1939 года правительство официально заявило о прекращении существования Контерийна. Территории вновь были переданы Франции в полном составе.       Причиной развала королевства стало падение экономики и невозможность существовать самостоятельно.       С весны 1937 года по зиму 1938 года на территории Контерийна проводились военные действия, направленные на свержение действующей на тот момент власти. Тогдашний король Рэй не принимал серьезных решений, чтобы предотвратить гражданскую войну. Около 10 городов королевства были разрушены за 11 месяцев, включая прилежащие местечки.       Война была полностью прекращена к началу весны 1938 года. Руководитель нападения — Базиль Фаумер стал жертвой нападения, что и привело к окончанию военных действий.       После окончания войны Контерийн не смог вернуть прошлое величие. Экономика королевства серьезно упала без шансов подняться обратно. Королевство не смогло существовать самостоятельно и присоединялось к Франции.       За время существования Контерийна было создано, использовано и доработано оружие, военнотехника и взрывоустроуйства, которые активно использовалось в дальнейших войнах.       Справка о военных действиях в Контерийне (источник: «От английской колонии до великого королевства. История Контерийна — кратко и важно», глава 13.2 «Последние года существования. Начало конца»): Застой развития, однообразное правление и старый король вызвал недовольство у народа. Под руководством Базиля Фаумера был организован переворот королевской власти, который не увенчался успехом. Искренние надежды людей на новый мир были разрушены, что также стало еще одной причиной присоединения Контерийна к Франции в 1939 году.