Помутнение

Пьяные существа всегда были омерзительны Хуа Чэну. С детства, на примере родителей, он понял, что ждать от таких чего-то хорошего — пустые мечты. Животный страх их пьяного гнева перерос в сильнейшее презрение. Демоны игорного дома, веселящиеся и выпивающие за игрой — мерзкие. Небожители, находящие отдых в алкоголе — мерзкие. Простой люд, не ведающий иных удовольствий — мерзкий. Но Хуа Чэн теряется при виде одного конкретного небожителя в компании алкоголя. Чего ждать? — Гэ-гэ? — Князь демонов неуверенно сглатывает, застывая на пороге. Растерян. Впивается ладонью в дверной косяк, внезапно чувствуя тяжесть в ногах. Се Лянь пьет. Его любимый, его высочество наследный принц. Боже. Нет, в этом не должно быть ничего ужасного. В голове звенит. С детства Хуа Чэн не переносит пьющих. И на это множество причин. Родители были слишком безжалостны. Незнакомцы омерзительно навязчивы. А товарищи — слишком легкомысленны. Будучи ребенком, он бежал из дома, от гнева отца. Юношей — от шумных солдат в армии. Те без смысла поминали товарищей или активно отмечали победы, топя чувства в бутылках вин. Алкоголь — худшее из зол. Боги, как… Неприятно. — Сань Л.Лан? — голос небожителя сбился. Звучит едва слышно, но этого достаточно, чтобы вывести князя демонов из мыслей. Хуа Чэн не может предугадать поведение любимого. Ох, это неприятное ожидание неизвестного. — Почему Гэ-гэ пьет? — шепотом. Не спешит проходить в помещение. Слишком растерян. Чего ждать? Се Лянь несколько медлительно переводит взгляд с мужа на недопитую бутылку вина на столе. И обратно. Наклоняет голову, шаловливо улыбаясь. — Сегодня… Просто… — отводит взгляд, позволяя улыбке чуть померкнуть — Хороший день? Да. …- Хуа Чэн не находит слов. Это было слишком очевидной фальшью. — … — Се Лянь молча встал из-за стола, немедленно подойдя почти вплотную. Князь демонов неосознанно отступил. Насторожен. Небожитель протянул руку, желая коснуться лица мужа. Искренне не понимает всех его чувств. Разум затуманен. Хуа Чэн неожиданно для себя вздрагивает, снова делая шаг назад. … — понимает, что действует как-то внезапно резко, — Ваше высочество, не нужно… — одергивает себя, стараясь действовать мягче. Наблюдает за реакцией мужа, надеясь, что тот не заметит его волнений. Се Лянь и сам внезапно вздрагивает, словно что-то для себя осознав. — Прости, Сань Лан, — молчит с десяток секунд, установив контакт взглядами. — Я неприятен? Нет. Нет, нет, о боги. Хуа Чэн снова потерян. — Вовсе нет, гэ-гэ, — наконец, князь демонов собирается с мыслями, решив все-таки спросить, — У его высочества есть какие-то переживания? — Прости, — небожитель снова извиняется. За что? — Это совсем не важно, Сань Лан. Я просто вдруг дал слабину. Не похоже, что Се Лянь действительно выпил много. Лишь его лицо покрылось румянцем, а реакция, очевидно, стала немногим хуже, но здравый рассудок он не утерял. Князь демонов, значительно расслабившись, вздыхает. Смотрит на лицо возлюбленного, пытается понять его эмоции. — Гэ-гэ в порядке? Есть ли что-то, чем ваше высочество желает поделиться? Хуа Чэн, наконец, полностью успокоив свою изначальную растерянность, позволяет себе протянуть руки, взять ладони мужа и некрепко сжать. — В моих мыслях полный бардак, Сань Лан, — Небожитель несколько потерянно смотрит на нежные руки князя демонов. Вернее, скорее, смотрит сквозь них. Се Лянь невероятно тих. Даже в момент обострения своих эмоций. — Они все мертвы… — шепчет, опуская взгляд куда-то в ноги. — Гэ-гэ… — Сань Лан, мои люди… Мой народ… Мои родители… — Перебивая, Се Лянь опускает голову совсем низко, позволяя темным прядям прикрыть печальное выражение лица. — Столько лет прошло, я даже не помню их лиц…. Хуа Чэн молчит, чуть наклоняясь к любимому, так как тот шепчет едва слышно. Ловит каждое слово. Се Лянь всхлипывает, делая шаг вперед и утыкаясь лбом в крепкое плечо князя демонов. — Прости. Прости, прости, прости, прости, — бог вдруг бессвязно шепчет, позволяя внезапным слезам капать на красные одежды. — Сань Лан, я так слаб. — Ваше высочество вовсе не слаб. Алкоголь так влияет на чувства, — Хуа Чэн говорит также тихо, шепотом, кладет ладони на спину Се Ляня, нежно гладит. — Прошу, дайте волнениям выход. Се Лянь кивает, окончательно дав волю эмоциям. Мыслей так много и все они беспорядочным роем теряются, не имея возможности быть четко высказанными. «Сколько же сотен лет этот небожитель так безмолвно скорбит?» — проносится в мыслях князя демонов вопрос, который он никогда не озвучит. Хуа Чэн желает забрать эту боль. Но он никогда не скорбел.