Первая дуэль

В первый же месяц в Париже Арамис снискал бешеную популярность. Молодого начинающего мушкетера с галантными манерами, сладким голосом и невероятно красивой наружностью не могло обойти женское внимание, и практически каждый день он ходил на свидание. С самого начала он избрал тактику умалчивания своих личных побед – ни Портос, ни Атос никогда не знали, кого на самом деле посещал Арамис – с его слов, он ходил по своим семинаристским делам обсуждать спорные моменты из Библии. Друзья не настаивали, разрешая Арамису иметь свои секреты. И как всегда, когда имеешь дело с дамами – вскоре возникла ситуация, требовавшая от Арамиса вызвать соперника на дуэль. Это была его первая дуэль, и он немного волновался. Да, Атос изрядно натаскал его по части владения шпагой, но ладони все равно потели, а тревога все равно лежала неподъемной тяжестью на груди. Он попросил друзей быть его секундантами, те с готовностью согласились и принялись напутствовать его, несмотря на то, что Арамис был бледен и плохо их слушал. - Положитесь на свою шпагу – вы хорошо ею владеете, д’Эрбле, - сказал Атос и похлопал его по плечу. Но воспользоваться советом Арамис не успел – удачно-неудачным батманом соперник (из гвардейского королевского полка) выбил у него шпагу, но и сам лишился своей. Вместо того, чтобы предложить поднять оружие и продолжить поединок, гвардеец бросился на него в рукопашную. Не ожидавший такого молодой мушкетер охнул, оступился и дал свалить себя на землю. Прежде, чем он смог совладать с ситуацией, соперник нанес несколько весьма болезненных ударов в голову. Сумевший, однако, спихнуть его с себя и подняться на ноги Арамис, отбиваясь, переступая и закрывая себя блоком, проложил себе путь до лежащей на земле шпаги. Когда же он поднял ее, преимущество сразу перешло на сторону начинающего мушкетера – его противник был безоружен. Благоразумие говорило, что на этом следует прекратить дуэль, но в эту минуту раздумий он вдруг стал очень чувствителен к окружающему, и почувствовал на себе взгляд Атоса. Тогда д’Эрбле поднял вторую шпагу и бросил гвардейцу. Спустя несколько минут, получив серьезный укол в правое плечо и лишившись возможности фехтовать, соперник сдался и отдал шпагу. Это была абсолютная победа, друзья им гордились, а Арамис был на седьмом небе от счастья. Уже в трактире он понял, что его лицо саднит и сильно болит челюсть. Атос приподнял его голову за подбородок, оценивая характер повреждений. - Неплохо тебя отделали, - сказал Портос, тоже разглядывая ссадины на его лице. - Ничего серьезного, заживет за неделю, - сказал Атос, мягко отпуская его подбородок. Арамис пожал плечами - его пока не расстраивала перспектива ходить с синяками на лице. После этого они обсуждали поединок, а после того, как тема себя исчерпала - и другие события дня. Домой они шли уже поздно вечером, и Атосу с Арамисом было по пути. Они остановились возле парка, где заканчивался их совместный путь, чтобы попрощаться. На небе сияла луна, и Атос снова протянул руку и приподнял голову Арамиса за подбородок, разглядывая в лунном свете его лицо. - Несправедливо, - сказал он тихо. - Но я все равно победил, - ответил Арамис, робко улыбаясь и боясь пошевелиться. - Несправедливо, что на таком изящном лице грубые следы насилия, - произнес Атос. Арамис покраснел. - Я думаю, что вам не следует появляться завтра в полку в таком виде, - сказал молодой мужчина, отнимая руку, - Я зайду с утра к лекарю и попрошу мазь, чтобы заживить ваши раны, а как появится время, сразу загляну к вам. -Но кто мне даст выходной? – понимая обоснованность предложения (ведь на смотр своего войска король может пожаловать в любой день!), спросил Арамис. - Я позабочусь об этом, - пообещал Атос, - И Д’Эрбле… - Что? - Почему вы не закончили поединок, когда заполучили шпагу? - Это была моя первая дуэль, я бы не чувствовал, что победил, если бы закончил ее иначе. Атос улыбнулся и сердечно пожал ему руку: - Что ж, тогда до завтра, мой дорогой Арамис. Еще недавно семинарист, а теперь - начинающий мушкетер, д’Эрбле шел домой, чувствуя себя более, чем счастливым - хоть он и был в синяках и ссадинах, хоть ему и придется послать к графине Базена с разочаровывающем ее письмом, что он не сможет сегодня ее посетить – но честная победа на первой дуэли и уважение, которое он увидел в глазах Атоса, с лихвой окупали причиненный ему ущерб. Он улыбнулся и с гордостью пошел к дому, а лунный свет бросал за ним длинную тень от его тонкой изящной фигуры.