Флибустьер

Грудь вздымалась по велению глубоких вздохов, которые буквально разрывали грудную клетку, стиснутую тяжёлым корсетом с дорогими, блестящими камнями. Тонкие и бледные ладони, на пальцах который сияла такая же по количеству, как и на корсете, масса драгоценностей, сложились в молительном жесте перед ним, поблескивая в свете маленькой лампадки. А губы, цвета алой зари, слегка приоткрылись, освобождая путь для тихой молитвы. -Господи, Боже мой, удостой меня быть орудием мира Твоего, Чтобы я вносил любовь туда — где ненависть, Чтобы я прощал — где обижают, Чтобы я соединял — где есть ссора, Чтобы я говорил правду — где господствует заблуждение, Чтобы я воздвигал веру — где давит сомнение, Чтобы я возбуждал надежду — где мучает отчаяние, Чтобы я вносил свет во тьму, Чтобы я возбуждал радость — где горе живет. Господи, Боже мой, удостой не чтобы меня утешали, но чтобы я утешал, Не чтобы меня понимали, но чтобы я других понимал, Не чтобы меня любили, но чтобы я других любил, Ибо кто дает — тот получает, Кто забывает себя — тот обретает, Кто прощает — тот простится, Кто умирает — тот просыпается к вечной жизни.- говорил, нет, буквально пел тихим шёпотом голосок, который сейчас заполонил всё пространство вокруг. Да, стиль жизни сменился, а привычки остались на месте. В маленькую, деревянную комнату ворвался мужчина лет тридцати с неплохим синяком под левым глазом. Он резко захлопнул тяжёлую, окаймленную железом дверь и медленно осел на пол. -Там…-попытался отдышаться посетитель, громко сглотнув.- Джек опять перебрал с ромом! Капитан, я умоляю вас, уймите его! Последнее предложение мужчина сорвал на тонкий фальцет, а девушка, что недавно молилась, взяла в руки с пола свою верную шпагу и тонкую треуголку, поднялась на ноги и, медленно подойдя к гостю её каюты, дала хороший и крепкий подзатыльник. -Отставить панику! — громогласно провозгласила она, проверяя состояние шпаги для явно предстоящих разборок.- Перебрал, и перебрал. Не убивает же он там всех подряд? За закрытой дверью послышались устрашающий рёв пьяницы и приятный уху звук ломающихся досок, которые доказывали обратное. Девушка вяло подняла руку и опустила треуголку на её законное место, а именно — на сальные и абсолютно неукротимые волосы цвета вороньего крыла. В общем, было сложно сказать, каков их оттенок всё-таки истинный из-за абсолютно нежелания девчонки контактировать с водой, но именно поэтому её и уважали на корабле. Девушка вытащила шпагу резким движением из футляра и выразительно посмотрела на мужчину, который всё ещё был в неком состояние аффекта на грязному полу. Он резво отбежал от двери в ближайший угол, поняв намёк без слов, и затаился, став настолько тихим, что всплеск воды по сравнению с ним, казался громом грозы. Капитанша резко распахнула дверь и выбежала на палубу, звеня многочисленным браслетами, бусами и каменьями. -ДЖЕК, ЧТОБ ТЕБЯ ПОБРАЛИ ТЫСЯЧИ ЧЕРТЕЙ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — пролетел эхом крик девушки по синему морю.