Амнезия

На клетчатый плед аккуратно клались сладости, бутерброды, термосы с напитками и посуда. Лили — художник, и не могла отказать себе в удовольствии подойти даже к такому делу творчески. Джон валялся в изумрудной травке, подставляя бока жаркому солнцу и прикрыв глаза кепкой. Пикник вот-вот начнется. Поляну около дома Лили окружал звенящий от порывов ветра изумрудный лес, в воздухе витал сладкий запах вкусностей, а Линч отстранённо слушал щебетание птиц. Ещё Егор с интересом посматривал на плед, нетерпеливо ожидая, когда можно взять вон то яблоко и кекс с изюмом, а после — выпить капучино. В желудке заурчало, но хозяйка дома была непреклонна: еда — только после начала пикника, и не кусочничать. Из сладких грез Линча вырвал голосок Лукаса. Мальчик светился, как звёздочка, подпрыгивая на месте. Сейчас для Линча он являлся не родственником, а чужим. Но за всё прошедшее время журналист с амнезией искренне привязался к малышу. — Дядя Линч, подожди минутку! — И бросился к дверям дома. Лукас появился через несколько минут, победоносно неся в руках камеру, как олимпийский чемпион — кубок. Лили побледнела, а Джон, успевший подсесть рядом на плед, ласково взял ее руку в свою. От неожиданности девушка повернулась к нему. — Пусти! — зашипела. Она рванулась к Лукасу. Сейчас главное, не вызвав подозрений, забрать опасный предмет. — Это необходимо. — Джон притянул её к груди и заключил в объятия. — Хочешь, чтобы он снова пострадал? Мы же говорили об этом! Он понимал ее страхи. Именно из-за расследований Линч лишился памяти, а потому девушке хотелось оградить его от опасностей прошлого. — Хочу вернуть тебе брата, Лукасу — дядю, а мне — друга. Я всё ещё думаю, что это единственная хорошая идея. И нежно погладил по шелковистым волосам, будто передавая уверенность и спокойствие. Она отчаянно покачала головой, поглядывая в сторону сына и брата. — Это ты показал ему, где камера? — голос Лили дрожал. И не поймёшь, от гнева или от страха. — Нет… Но, сдается мне, у нас нет другого пути. Не бойся. Лили напряженно сжала пальцы Джона. Казалось, ещё чуть-чуть и раздастся хруст сломанных костей. А безмятежный Лукас уже всучил камеру дяде и уговаривал снять, как он качается на качелях. Линч неуверенно коснулся кнопки «включить», наведя объектив на качели. Приблизил фокус. Странно, движение знакомое до дрожи. «Откуда это ощущение?..» Через металлическую поверхность будто толчками вливалась сила, а в памяти забрезжили смутные осколки воспоминаний. Сердце окатило холодом, сменившиеся нестерпимым жаром. А после мелькали обрывки. Метро и поезд в депо, огонёк зажигалки и безумец, пытающийся его убить… хотя нет, там было два безумца. Город, тонущий во мраке, и странные монстры, выскальзывающие из темноты. И метро, люди… много людей с черными глазами. Голову пронзила боль. Линч осел на землю, крепче прижимая к себе камеру, единственную соломинку для него, утопающего. Перед внутренним взором калейдоскопом проносились невнятные картинки, полустертые, будто по ним прошлись ластиком, мутные и бледные, будто все некогда яркие краски смыла вода… Но все же воспоминания… Вот Линч отчаянно зовёт Джона в темном лесу… «Джон…» Вот Лили строго выговаривает Линча и отправляет с Лукасом в магазин за майонезом, а на носу Новый год. «Сестрёнка…» Боль становилась все сильнее, вгрызалась в каждую клеточку, захлестывала сознание. Эти воспоминания так и остались осколками, без связи, без полноты. Отдельные детальки пазла, из которых не составить полную картину, ведь основная масса канула в лету, и искать кусочки очень долго. — Линч? Линч, ты как? Нам ним склонилась вся семья. Да, это семья. Теперь он был уверен. Когда-то они были семьёй. А почему когда-то? Они и сейчас семья… Просто он почти не помнит… — Все в порядке, сестрёнка. И искренняя улыбка, такая же, как раньше. А из глаз Лили текут слезы. Линч и сам не осознавал, что плачет. — Прости меня… эта камера… Ты мог бы вспомнить раньше!.. Сестра кинулась ему в объятья и что-то шептала, давясь хныканьем. Джон не стал разнимать друзей и обнял обоих сразу. Лукас крутился вокруг них, утешая маму, осыпая вопросами Линча и Джона о происходящем. Егор не стал спрашивать вслух, но выразительно указал Джону взглядом на безутешную Лили, ища объяснений.  — Лили, лапушка, послушай. Знаю, ты не хотела, чтобы он вспомнил именно этот кусок своей жизни, снова проводил расследования. Ты жаждала защитить его. Только настоящая сестра не побоялась бы так сделать… Всё это время ты была рядом. Не кори себя, прошу. — Я ни на кого не держу обид, особенно на свою сестру. Линч улыбнулся. Семья недвижно стояла несколько мгновений, свыкаясь с возвращением потерянного брата и друга. Вскоре Джон не выдержал и махнул в сторону пледа: — Предлагаю всем последовать к трапезной. Праздник, а мы голодные. У Лили День рождения! — И вы сделали мне лучший подарок. — Лили вытерла слезы. Ветер играл каштановыми волосами девушки. — Можно я всех поснимаю? Можно? Можно? Рядом в обнимку со своей, невесть откуда взявшейся, камерой пританцовывал Лукас. На лице малыша сияла улыбка. — Лукас, пропусти маму в дом. А мы пока подождём. Сходи, умойся, — добавил он для Лили, поддерживая её, пока она размыкала объятья на брате. Джон потянул Линча в сторону клетчатого прямоугольника, на который падали яркими мазками солнечные лучи. Камера так и осталась в его руках. Линч навёл на друга объектив и улыбнулся.