Шрамы на твоей шее

— Ты точно в порядке? — Андзю, с тревогой в голосе, коснулась своих волос, словно ища опору в привычном жесте. В комнате повисла давящая тишина, осязаемая, как саван. Сегодняшний бой унес три жизни, оставив в сердцах лишь пепел. Казалось, даже природа скорбела, затаив дыхание за окном, оплакивая павших воинов в безмолвной симфонии горя. Андзю осторожно коснулась плеча Сины, словно боясь нарушить хрупкий мир ее скорби. — Сина? — позвала она снова, голос дрогнул от сочувствия. — Да, все нормально, — прозвучал поспешный ответ, но нервная дрожь в уголках губ предала ее. — Я буду на кухне, если что, — прошептала Андзю, погладив ее по спине и удалившись, оставив Сину наедине со своей болью. Сина продолжала сверлить взглядом стол, пока на него не запрыгнул маленький черный котенок, мурлыкая отчаянно ласково. — Привет, — прошептала Сина, проводя рукой по его хрупкой спинке. Котенок блаженно вытянулся на столе, предлагая животик для почесываний. — Завтра будет отличная погода, — заметил Харт, почесывая затылок. — С чего ты взял? Легионы нашептали? — усмехнулся Дайя, присаживаясь рядом. — Ты идиот? — брови Харта нахмурились, но тут же разгладились, он кивнул на окно. — Посмотри на закат. — И правда, ну и жарища завтра будет, — согласилась Курена. Сина оторвалась от котенка и посмотрела в окно. Закат пылал багряным, словно кровоточащая рана. Последние лучи солнца купались в этом алом зареве. "Надо выйти на воздух," - внезапно прозвучал голос в ее голове, властный и неотвратимый. Она поднялась и направилась к двери. Но едва коснулась ручки, мужской голос остановил ее. — Ты куда? — спросил Рейден, нахмурившись. — Скоро отбой. — Я знаю, просто хочу подышать, — ответила Сина, опуская голову. — Разве нельзя? — Только будь осторожна, хорошо? — Рейден тепло улыбнулся, скрестив руки на груди. Сина кивнула и, открыв дверь, поспешила уйти. Ветер обдал ее прохладой и свежестью. Она шла быстро, а затем, когда дом скрылся за деревьями, сорвалась на бег. Боль в голове отдавалась болью в ногах, оставляя горький привкус. Она бежала, пока силы не покинули ее и ноги не подкосились. Тело рухнуло на землю. В груди зияла огромная, кровоточащая дыра. Казалось, кто-то вырвал из нее жизненно важные органы, оставив лишь незаживающие раны. Разумом она понимала, что с легкими все в порядке, но жадно ловила воздух, а голова кружилась, словно отчаянные попытки тщетны. Сердце, вероятно, билось, но она не чувствовала пульса, а руки посинели от холода. Свернувшись калачиком, Сина обхватила колени руками, словно только так могла сдержать разрывающую ее боль. — Почему? — вырвалось у нее. — Почему именно он?! Чертов легион! Чертовы железяки! Чертов Гиад! Чертова республика Сан-Магнолия! — каждое слово отзывалось болью в сердце, кулаки с силой сжимали землю. — Ненавижу! Хочу, чтобы все горело! Горело синим пламенем! Чтобы все исчезло! Ненавижу… ненавижу… Наконец она выплеснула накопившуюся боль. Сина откинулась на спину. Слезы хлынули из глаз. Закрыв лицо рукой, она тихо всхлипывала, дрожа всем телом. Неизвестно, сколько времени она пролежала на холодной земле, но когда слезы иссякли, Сина поднялась и направилась к дому. Нужно было выспаться, завтра ее ждал очередной тяжелый день. — Отбой уже был, — произнес спокойный, почти безжизненный голос из темного угла большого зала. — Знаю, — ответила Сина, закрывая за собой дверь. — Иди спать, — человек в углу перевернул страницу книги и тихо выдохнул. — Хорошо, — ответила Сина, поднимаясь по лестнице. В комнате она сняла ботинки и распустила волосы. Лунный свет скользнул по ее бледному лицу. — Можешь войти, — выдохнула она, залезая под одеяло. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел капитан. Он медленно прошел к стулу напротив кровати. — Ты плакала? — спросил он, заметив покрасневшие глаза. Глупый вопрос, но ничего другого он не смог придумать. — Это так заметно? — шмыгнула носом Сина. Губы дрожали, выдавая ее состояние, и она с трудом сдерживала дрожь. Она то и дело запускала руки в волосы, убирая выбившиеся пряди – успокаивающий, но бесполезный жест. — К сожалению, да, — ответил капитан, откидываясь на спинку стула. — Я думаю, ты хотела бы сохранить хоть что-то от него… — Он протянул ей небольшой кусочек металла с выцарапанным именем: "Нико". Сина аккуратно взяла железку и подавила смешок. — Это все, что от него осталось, — выдохнула она, сжимая ее в руке. — Забавно. — Мне очень жаль… — Я знаю, — кивнула Сина, прижимая железку к груди. — Спасибо, скоро он сможет вернуться домой. — Обязательно, — согласился капитан, оставляя книгу на столе. Он сделал все очень медленно. Одарил ее легким, невесомым поцелуем. Слеза скатилась по ее щеке, и он вздрогнул, увидев ее. Сина смахнула слезу и потянула капитана к себе для настоящего поцелуя. Они делали это тихо, деля одну кровать на двоих каждую ночь. Потому что боялись оставаться одни. Потому что боялись холода. Они были такими разными. Она – как солнце, горячая и улыбчивая. Грусть совсем ей не шла, только с улыбкой на лице она была прекрасна. Он – как луна, холодный и рассудительный. Его задумчивое лицо заставляло задуматься даже мудреца. Она обожала, когда он улыбается, он ненавидел, когда она плачет или грустит. В эту ночь, когда тьма сгустилась над миром, а ветер завывал за открытыми окнами, они неспешно занимались любовью. Ее ноги обвили его тело, он уткнулся лицом в ее шею, и они двигались в унисон, она под ним, чувствуя и наблюдая. Ничто не могло сравниться с этим. Ничто.

***

— Не хочу выцарапывать твое имя на твоей машине, — выдохнул Шинэй Нозен, не отрывая взгляда от книги. — Постарайся не умереть. — Могильщик устал от работы, — усмехнулась Сина, завязывая волосы в пучок. — Не дам испортить моего верного пса. — Легион наступает! Всем по машинам! Сина закрыла люк и тихо выдохнула, включая своего верного Джаггернаута.