Механическое сердце

      Мари прибыла в место сбора спустя полчаса после звонка Крису. Развёрнутый в штабе полевой госпиталь уже получил информация о срочной операции, поэтому объяснять ничего не пришлось. Как только машина въехала на территорию, бригада медиков сразу же погрузила тело Гейзенберга на каталку. Мари только успела отдать им футляр с механическим сердцем. Дальше дело было за врачами. Оставалось только ждать.       Операция длилась почти четыре часа и было не ясно, получится ли вообще запустить механизм и вернуть Гейзенберга к жизни. Мию с Розой после медосмотра отправили отдыхать. Мари тем временем находилась в комнате отдыха вместе с отрядом. Они живо рассказывали о миссии, делясь впечатлениями друг с другом. Девушке же было не до этого. Она тихо сидела поодаль вместе с Крисом. Главный особо не болтал, но и его присутствия было достаточно для поддержки.       Когда в комнату вошёл один из санитаров, внутри у Мари всё сжалось. Парень глазами нашёл девушку и жестом подозвал ее. Он ничего не сказал, просто попросил следовать за ним. Пока они двигались по направлению к госпиталю, девушка была на грани истерики. Услышать что-то вроде «попрощайтесь», она была не готова. Память то и дело выдавала моменты её пребывания на заводе. От этого становилось ещё хуже.       И вот они у палаты. Парень зашёл внутрь, а через минуту вышел мужчина постарше.       — Он вам кем приходится — спросил врач.       — Кем? Мы не родственники… — растерялась Мари.       — Да, это ясно. Вы супруги?       — Нет, а что? — тихо произнесла девушка.       — Вы не волнуйтесь. Всё хорошо. Идёмте.       Они прошли вдоль коридора и повернули влево. Врач остановился и указал в сторону большого стекла. За ним в палате лежал ни кто иной, как Гейзенберг, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких.       — Как он?       — Пересадка прошла успешно. Теперь, нам остаётся только ждать.       — Он выживет? — девушка тревожно посмотрела на мужчину в палате.       — Если переживёт эту ночь, то да.       — Если?       — Сердце, что вы нам дали, идеально подошло, и я надеюсь, что оно приживется. То, что нам удалось его реанимировать — само по себе чудо.       — Он спит?       — Можно и так сказать. Мы ввели его в состояние искусственной комы. Так организм легче переживает такие нагрузки. И он быстрее должен адаптироваться. Сейчас мы больше ничего не можем сделать. Нужно ждать.       — Хорошо. Можно к нему?       — Можно, конечно, но я бы порекомендовал вам тоже отдохнуть. У вас очень изученный вид.       — Да, я только зайду к нему.       — Хорошо.       В палате было холодно и пахло медикаментами. Запах больницы. Хотелось открыть окно и впустить нормальный, живой воздух, но здесь не было окон. Мари подошла к лежащему на койке мужчине. Его лицо было спокойным и безмятежным, грудь равномерно вздымалась от дыхания. Создавалась впечатление, что он действительно спит. Только подключенные к нему трубки и аппараты, от количества которых становилось жутко, выдавали реальную картину. Мари сначала колебалась, но все-таки решилась и села на край койки, взяв Гейзенберга за руку. Она была ледяной.       — Не знаю, что говорят в таких ситуациях. — начала девушка, — У меня такое впервые. Вот. Как-то не по себе, знаешь. Ты бы нашел, что сказать. Когда я валялась у тебя на заводе, ты болтал без умолку. А я не знаю, что говорить. Я просто… просто хочу сказать, что очень надеюсь на тебя. Надеюсь, что ты меня не бросишь. И мне тебя не хватает, Карл.       Прошло три дня. Утро первого было самым тревожным. Конечно, нервное перенапряжение, да и просто физическая усталость, сделали своё дело. Добравшись до своего «номера», Мари просто вырубилась. А на утро была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не услышать страшного заключения врачей. Но ничего ужасного за ночь не произошло, как на следующее утро, и на то, что за ним. Гейзенберг медленно, но верно, стабилизировался. И на третьи сутки врачи решили, что из состояния комы его уже можно выводить. Когда Карл пришёл в себя, Мари была рядом. Конечно, врач тоже присутствовал.       — Ты меня слышишь? — обратился он к пациенту. — Если ты очнулся, моргни три раза.       Гейзенберг моргнул дважды и снова заснул.       — Это нормально. После искусственной комы люди обычно долго приходят в себя. — успокоил Мари доктор, — Вы будете с ним?       — Да.       — Тогда я пойду. Когда он очнётся, зовите. Если что-то пойдёт не так, тоже зовите.       Мари весь день просидела рядом с Гейзенбергом, но из царства Морфея он так и вернулся. Время медленно тянулось под размеренный звук аппарата, измеряющего пульс. Сердце работало с точностью швейцарских часов, что бесконечно радовало. Врач заходил несколько раз, проверяя, всё ли хорошо. В последний приход он отправил Мари спать. Ночевать в палате смысла не было.       На утро, на подходе к палате, Мари услышала знакомый голос. Не поверив своим ушам, девушка почти влетела в палату. Карл был в сознании и о чём-то ожесточённо спорил с медбратом, но увидев Мари, тут же переключил свое внимание на неё.       — Какие люди! — бодренько произнёс он.       Девушка подошла к койке, на которой лежал мужчина.       — Привет! — улыбаясь, сказала Мари. — Как ты?       — Как я?! У меня в члене сраный катетер! Как я по твоему?! — залила Гейзенберг, — И этот олень отказывается его убирать!       — Это необходимо. У Вас была полосная операция и пересадка сердца. Вам пока нельзя вставать.       — Уж поссать-то я как-нибудь дойду!       Медбрат посмотрел на Мари умоляющим взглядом.       — Карл, тебе нужно отлежаться. — спокойно сказала девушка, — Ты же сам это понимаешь.       Мужчина закатил глаза и ничего не ответил.       — Я пойду. — медбрат быстро ретировался, оставив пациента на попечении Мари.       Девушка села на край койки. Гейзенберг молчал.       — Чего притих?       — А чего говорить? С вами же спорить бесполезно.       — Спор выеденного яйца не стоит. Это вопрос твоего здоровья.       — Ладно, проехали.       — Проехали.       Девушка улыбалась. Она была искренне рада видеть Гейзенберга в здравии.       — Чего лыбишься? — спросил мужчина.       — Просто так. Я рада, что ты в порядке.       — Ну, ещё не совсем.       — Надеюсь, это лишь вопрос времени.       — Естественно!       Мужчина был так бодр и энергичен, что и не скажешь, что его недавно вернули с того света. Воистину чудо.       — Знаешь, в какой-то момент я подумала, что больше тебя не увижу.       Мужчина хмыкнул.       — Знаешь, пару месяцев назад, на заводе, я так подумал про тебя.       — Что? Ты не рассказывал. — удивилась девушка.       — А ты и не спрашивала.       — Я что, умерла?       — Да. — честно сказал Гейзенберг. — Но я тебя не отпустил. И знаешь что?       — Что?       — Я ни капли об этом не жалею.       — Надеюсь, что и я не пожалею.       — Ну, как знать…       — Действительно! Ты тот ещё засранец!