Через стекло

— Мне кажется, что будет немного неправильно, — медленно тянет Шастун, и выглядит он как-то непривычно, слишком уж серьезно и строго. — То есть когда ты там с Арсением Поповым обжимаешься — это правильно? — рука сама подносит к губам микрофон, слова у Воли вырываются сами.       А когда до него доходит, что он сказал, он нервно поправляет челку и смотрит тоже слишком уж серьезно и строго на оторопевшего Антона. Однако его замешательство длится недолго, он смеётся, откидывая голову назад, и смотрит, не отрываясь и будто не моргая, на не улыбнувшегося вместе со всеми, чтобы скрыть неловкость, Волю. — Это правильно, да, — отсмеявшись, отвечает Шастун и переводит взгляд на сцену, прерывая эти затянувшиеся «гляделки», из которых, наверняка, понарезают моменты и сделают видео артона.       Паша хмыкает, но взгляд отводить не спешит.

***

— Ты серьезно, Паш? — всплескивает руками Арсений и отходит от него на пару шагов к окну. — Ревнуешь к Шастуну?       Он смеётся, откидывая голову, и отчего-то Паша снова вспоминает смех Шастуна. И ему впервые становится неприятно находиться рядом с Арсом, впервые не нравится его смех, хотя смех-то уже и не его, он чужой, не может Арс, его Арс, так раздраженно, с долей насмешки смеяться над ним… Впервые Паша не залипает на дергающийся едва заметно от смеха кадык, на прищуренные яркие глаза. — Вовсе нет, — как-то уязвленно огрызается он и выходит на балкон, доставая из заднего кармана джинс пачку вишневых сигарет.       Он смотрит на улицу и на проходящих по ней людей с высоты десятого этажа. Его мутит то ли дыма, который непривычно после пары месяцев заполняет легкие, то ли от высоты, которую он ненавидит ещё с детства, то ли… Да, ему тошно от себя. Приперся сам к Арсу, поорал, пообвинял растерявшегося Арса в хрен пойми чем, что сам и выдумал… А теперь боится зайти обратно в комнату и увидеть злость в его взгляде, не выдержать и уехать, не дождавшись тихого «останься», не почувствовав на плече тонкую руку, крепко удерживающую от ухода, от ошибки, от его собственного падения.       От мыслей его отрывает тихий стук. Сначала Паше кажется, что ему показалось, однако он повторяется. Вздрогнув, Воля выпускает из рук сигарету, и она падает на оживленную улицу внизу. Обернувшись на звук, он не сдерживает облегчённого смеха. На окно дышит Арсений и лукаво поглядывает на него, прижавшись носом к стеклу. Когда маленькая часть окна наконец запотела, он начинает что-то рисовать, и Воля подходит поближе, наклоняя голову.       На стекле Попов выводит маленькое, кривое сердечко и упирается в него лбом, глядя на Волю из-под спадающей на глаза челки до смешного серьезно. Паша быстро открывает дверь балкона, жмурится, зарываясь пальцами в его мокрые после душа волосы, и слышит тихий нежный смех.