Unbroken

      Слуга постоянно таскает в дом различные маленькие безделушки. Будь то мягкий, но порванный плед или непонятно откуда взявшаяся надломанная, все ещё странно пахнущая солью и океаном ракушка. Он любовно собирает эти мелочи в обширную, но бесполезную коллекцию таких же, как и он сам, сломанных, бесполезных вещей.       Это глупо, но Изуру ему ничего и никогда против не говорит. Отсутствие запрета в данной ситуации вполне может быть интерпретировано как согласие.       Однажды он находит музыкальную шкатулку. Непонятно где и непонятно чью. Не задаваясь бессмысленными вопросами. Ее хозяин вероятно давно мертв как и тысячи других людей в этом городе. Шкатулка выглядит скучно тусклой, с этой старой отслоившейся краской. Узор по краям треснувшей крышки отошёл настолько, что даже ему потребовалось бы время, чтобы разобрать его.       Но Комаэда все равно смотрит на нее так, словно нашел бесценное сокровище. Гладит кончиками пальцев самую большую трещину на крышке, обводит указательным пальцем стертый узор, напевая под нос какую-то ненавязчивую мелодию. Как ребенок получивший желанный подарок.       Нагито рассеянно вертит в руке ржавый заводной ключ. Сам механизм тоже сломан. Если попытаться ее завести - максимум что можно будет услышать - ржавое скрежетание сломанных зубцов. Светловолосый юноша же смотрит на стену, клуб пыли в углу их временного убежища и говорит, декларируя свои мысли словно в никуда, а не прямо обращаясь к Изуру. — Знаешь, моя мама любила красивые вещи. У нее в спальне тоже стояла похожая музыкальная шкатулка. Я помню тот период моей жизни урывками, но кажется, что после их с отцом смерти я часто запирался в их спальне и часами мог слушать ту мелодию, - он вставляет ключ в замочную скважину, но завести шкатулку даже не пытается, - тогда, закрывая глаза и представляя ее тихий голос, мне казалось, что она все ещё рядом. — Как бессмысленно скучно, — просто отвечает Камукура.       Комаэда коротко смеётся. В эти дни, его смех — чистая фальшь, даже если сам звук звонкий и чистый. — Полагаю ты и без меня это знаешь, Камукура-кун, но в этой жизни нет смысла кроме того, который ты сам решишь ей придать. Хотя, полагаю, ты в принципе не ищешь смысл этой скучной жизни.       Он не смотрит на Камукуру, когда пытается завести ее, и, что более чем ожидаемо, она не работает. Даже если не учитывать отсутствие части деталей, заводной ключ и зубцы на пластинке заржавели. И в между ними скопилась пыль. Комаэда чихает, подтверждая догадку. — Ах, очередная неудача, — говорит он все тем же весёлым тоном, так же безмятежно улыбаясь. Вот только взгляд у него горький. Ставит шкатулку на стол и поворачивается лицом к Изуру. — Мне следует идти, Камукура-кун. Монака-чан ждёт меня.       Он отчитывается, хотя это не обязательно и дрожит, но не ясно - от холода Това Сити или потока эмоций, улыбается приторно фальшиво, до побелевших костяшек сжимая цепь. Это так безмерно скучно. Но все ещё… — Тебе следует сменить повязки, если не хочешь занести заражение. И нужно почистить руку. — Хорошо, Камукура-кун, — безропотно подчиняется он.

***

      У него есть гораздо более важная в долгосрочной перспективе работа, но он все равно так бессмысленно занимается восстановлением этой шкатулки.       Масштаб поражения не так уж и велик: нужно лишь счистить ржавчину и найти потерянные шестерёнки. С внешней реставрацией придется повременить, но внутреннее восстановление много времени не займет.       Как удачно, что в коллекции Нагито он видел подходящие детали.       Он заканчивает как раз к возвращению Слуги. — Камукура-кун, что ты делаешь? — интересуется он нейтрально удивленным тоном. В его взгляде клубится что-то, что Изуру тяжело охарактеризовать.       Изуру не отвечает. Вставляет ключ в замочную скважину, заводит шкатулку и по комнате раздается тихая, нежная мелодия. Комаэда выглядит до смешного ошарашенным. — Ого, — коротко выдыхает Комаэда, когда песня заканчивается. Подходит ближе и пробегается пальцами по шероховатой поверхности сломанной крышки. — Я не думал, что ты починишь ее. — Это не составило никаких трудностей, — говорит он очевидную вещь.       Комаэда не улыбается, когда смотрит ему в глаза, словно бесполезно пытается заглянуть ему в душу. Наклоняет голову к плечу, нервно дёргая край цепи. — Я не сомневался в способностях Абсолютной Надежды. Просто не понимаю почему, кто-то вроде тебя прилагает усилия ради кого-то вроде меня, Камукура-кун, — «я не понимаю, зачем ты делаешь что-либо для меня», — вот что он хочет сказать, но никогда не говорит, но все еще его лицо практически сияет. — Но, спасибо, в любом случае.       Нагито снова заводит музыкальную шкатулку, глядя на нее так, как иногда смотрит на самого Камукуру.       Как иронично, что в этом разрушенном мире искренне счастливая улыбка Комаэды выглядит чуть менее жалко.