анекдоты категории Б

— сереж блять. — волков выдыхает жарко и чуть отстраняется, но серый лезет поцелуями ниже. облизывает горячим языком место под челюстью, чуть смыкая зубы, и перемещает руку на чужую ширинку. — ты же понимаешь, что тут камеры? — волков не то, чтобы сопротивляется сильно. ей богу, будто это не он в прошлом месяце был на месте разумовского и стоял на коленях в этом же самом кинозале. рыжий тоже, видимо, об этом вспоминает и смотрит снизу вверх с издевательским прищуром. дышит прямо в район ширинки и облизывается. — о как мы заговорили. давно совестью обзавёлся? ну, если правда настаиваешь, могу и прекратить. — серый смотрит наигранно-невинно и отстраняется от чужих колен. пальцы облизывает, слизывая остатки сырных добавок от попкорна, и чуть приподнимается, намереваясь встать. волков рычит задушенно и запускает ладонь в огненно-рыжую шевелюру, дергая вниз. разумовский глядит недовольно, но олег ясно видит дьявольский блеск в глазах напротив. — тут через десять минут твоя любимая сцена с барнсом. потом же ныть будешь, что пропустил. — ничего, я успею. — разумовский улыбается весело и припускает чужие джинсы вниз. олег мысленно извиняется перед сотрудниками, когда его пробирает дрожь и из груди вырывается задушенный вдох.

***

— в этой жизни я признавался в любви только двум мужчинам - баки барнсу и олегу волкову, которого в тёмной комнате перепутал с барнсом. — ага, значит меня перепутал с ним, а не наоборот. я запомню. — сережа смеется звонко и переплетает свою и олегову ладони. — в свое оправдание скажу, что твои бедра по всем параметрам лучше. — волков смотрит скептически, но руки не отнимает. — мальчик, ты думаешь я вчера родился, чтобы вестись на такую наглую ложь? — сергей строит шокированное лицо и прижимает свободную руку к груди. — молодой человек, вы смеете подвергать сомнениям слова самого сергея разумовского - будущего миллионера и спасителя этой жалкой страны? — олег закатывает глаза на театральный вздох разума. — вот уж не ожидал от вас, мой дорогой телохранитель. — не помню, чтобы записывался в охрану. — время движется к двенадцати ночи и ветер становится чуть прохладнее. они идут по набережной, не расцепляя рук, и от волкова не укрывается небольшая дрожь в чужих пальцах. — нет, ну ты подумай. — сережа руками размахивает из стороны в сторону и шагает, как солдатик. олег улыбается краем губ. — когда я стану богатым и известным появится много людей, которые захотят навредить такому гениальному уму. а не смогут, потому что рядом со мной будет горячий телохранитель. — ты же просто хочешь потрахаться в смокингах в каком-нибудь дорогом туалете с панорамными зеркалами? — не без этого конечно. — волков вздыхает, но не скрывает улыбки, когда замечает в голубых глазах блеск, пускай мечтательный, но не лишенный уверенности в сказанном. останавливается под вопросительный взгляд и обнимает прямо посреди улицы. у разумовского всегда слабость была к такому роду взаимодействий, отчего он жмется ближе и в район шеи жадно дышит. одеколон у олега пиздец вкусный. олег чуть отстраняется и в нос заледеневший целует. — тогда, как телохранитель я обязан заботиться о своем клиенте и сопроводить его домой, иначе будущий миллионер и спаситель этой страны снова сляжет с простудой, и не доживет до своего первого секса в смокинге. — сережа смеется заразительно и целует уже в губы, обхватывая ладонями чужие щеки. — хорошо, но сначала зайдем за шавухой. игорь так и не вернул мне сотку, поэтому сегодня я буду злорадствовать. — разумовский снова за руку хватает и тянет в сторону знакомой шаурмичной. олег знает, что сережа не шутил по поводу будущего. и как телохранитель с бедрами, что превосходят по всем параметрам баки барнса, он сделает все, ради безопасности и благополучия своего клиента.