they endgame.

Воробушки доехали до трейлера Джонсов: — ты уверен, что отца нет дома? — спросила блондинка. —отец сейчас в «белом змее», —(или нет)), — открывая ветхую дверь ответил брюнет. Парень и девушка зашли в эту холодную коробку. Казалось, в ней было холоднее чем на улице. — сейчас включу обогреватель, — через тьму пошёл он, — ты как? Через мгновение свет тусклой лампы в другом конце трейлера хоть как-то наполнял его. Было довольно уютно. — нормально, — только прошептала она. Сейчас её не покидало то противное чувство, когда хочешь рвать и метать, и просто молча забиться в самый далёкий уголок. Эта неведомая, чёрная, вязкая жижа эмоций, разъедало из внутри. Причины появления которой были не понятны и сидели где-то глубоко. Поездка до Гринндейла отвлекла от этого чувства. Но избегая проблем, они не исчезают. Бетти перестала пить таблетки и уже успела пожалеть. Но ещё пыталась держаться. — почему меня снедает сомнение? Хочешь поговорить? — заботливо спрашивает Джагхед, стоя уже напротив девушки. Он всегда отличался прозорливостью. — нет, не хочу, спасибо! — оттараторила она ему. И уже её глаза загорелись, в надежде избавиться от назойливых мыслей, поглощающих разум и тело. Так как они уже отстукивали болью в коленях. Девушка потянулась на носочках, чтобы поцеловать парня в губы и отвлечь от вопроса, но тот нежно схватил своими ладонями за её талию и поставил на полную стопу: — я обычно не давлю на людей, но не хочу, чтобы ты мучилась в одиночку, как тогда с чёрным капюшоном, - Джагхед на какое-то время отвёл взгляд на её плечо и замолчал. Ему было попросту стыдно. Что тогда, он не был рядом и игнорировал ее, проходя отбор в змеи. Конечно, он знал, на что его девушка способна. И из-за чего она держала его на расстояние, всё это время. Но его метало мерзкое чувство вены, что она это переживала. А его с ней не было. — со мной, тогда, был Арчи, я не была одна, — Бетти закатила глаза, не желая вспоминать, что он заставлял её порвать все связи с Джагхедом и друзьями, за их неприкосновенность. Первое было особенно больным. — рассказывай! — настаивал он, немного её потряся. + причина, по которой, он чувствовал себя мудаком — с ней тогда был Арчи, его лучший друг. Его самого — нет. *** Бетти смотрела на этого встрёпанного, с синяками мальчишку молча. Её идеальный макияж глаз немного потёк, от катания на мотоцикле, а винной помады почти не было. Молча, они сели на выцветший жёлтый диван. Джаг заботливо снял с неё серое пальто и положил его на подлокотник с пятнами. Уложил её ноги на свои и начал снимать с неё обувь. — начинай. — это…- Бетти пыталась собрать слова во едино, — не то чтобы сильно важно… — важно! Давай на чистоту, ладно? — хрипло произнёс он перебивая. И снимая уже второй кеду. — ну это глупо, по сравнению былым! — ну и что? Мы вроде как решили, что больше без тайн. Даже если они глупые, на уровне — съедаю всю арахисовую пасту в 3 часа ночи! — ладно… — нежная улыбка коснулась лица Бетти, может это был шанс уклониться от обсуждения, по её мнению глупых переживаний, — ты съедаешь залпом арахисовую пасту в 3 часа ночи? — во-первых, я и не такое могу, — начал как бы, не выходя из образа принца змеиной банды. — во-вторых, не переводи тему, Бетс! Закончил он. Ничего не вышло. Чертёнок. — хорошо, — хотя даже от такого маленького диалога стало спокойнее. Как будто, они собирались съехаться и затронули тему в какую сторону вешать туалетную бумагу (p.s. Всегда ставите на толчок, спасибо). Бетти снова задумалась о своих чувствах. Помимо того одного, на сколько она сейчас хотела Джага! И она не понимала, почему так глупо сейчас себя чувствует. Джаг терпеливо ждал, не желая подгонять и давая собраться. — меня волнует Чик. Даже пугает! начала Бетти, — в какие-то моменты… Мне кажется, что он не тот, за кого он себя выдаёт. Он ведёт себя всё страннее, я боюсь за маму… Каждую ночь засыпая, я ощущаю невидимую угрозу. Может отец и правильно, что предвзято к нему относился. Может он что-то и знает… Мама к нему так привязалась, — Бетти опустила взгляд на свои ноги, — я понимаю, это звучит глупо и… Джаг всё ещё держал их на своих и немного поглаживал, смотря в одну точку и внимательно выслушивал её. — можем проверить, — не дал начать он её серенаду о собственной «никчёмности», — ты говорила что Чик до совершеннолетия жил у Сестёр Смеренного Милосердия. Мы могли бы наведаться к ним, и удостовериться в документах! — предложил Джаг, уже разминая её ноги. Было в этом моменте что-то тёплое. Что-то, что грело душу. По-настоящему семейная идиллия. — да, давай, — ответила она с улыбкой на лице, — хотя... Думаешь они что-то скажут? — у нас на них есть рычаг давления на этих старых шавок-история твоей сестры. Хотя, думаю, мы и без неё справимся! — Бетти подавила смешок с этого прозвища сестёр милосеридия. Он улыбнулся его любимой девушке. Потому что она повеселела, — всё будет хорошо! — мы… — её улыбка тянулась, но была уже не такой невинной. Всё же, тёмный Джагхед, был любим её тёмной стороной! — Мы. — он стянул её правой ноги жёлтый носочек, она почувствовала прохладу трейлера. Она немного размяла свою обнажённую стопу и подняла взор вверх. И их взгляды встретились. Как тогда — в тот вечер, после конфирмации Вероники. Только намного ближе! *** Они неотрывно смотрели друг на друга. Она видела в его потемневших глазах яркие искры страсти и жажду, которые он безуспешно пытался подавлять. Чтобы та не заметила. Он никогда не принудит её к чему либо. В девушке разжёгся огонь, мозг отключился и осталось неимоверное желание быть Грязной. Быть Его. Бетти привстала и пересела уже на колени Джагхеда. Начиная, она поцеловала его так трепетно, как в первый раз он её. Они отстранились и снова посмотрели друг на друга. — я люблю тебя, — Было в их глазах. На улице пошёл ливень, вода лила на дряхлую крышу этой коробки. Этот устрашающий звук ни как не смутил их. Чёрт, этих двоих слишком легко возбудить, просто фактом - присутствия друг друга! Он настойчиво припал к её губам. В животе Элизабет приятно потянуло. Эта грубость заводила! Бетти отстранясь стянула его косуху, пока Форсайт припадал к её сахарной коже шеи, оставляя еле заметные укусы. Тепло от которых, разбегалось по всему телу. Дыхание вышло из орбиты. Джагхед подняв вверх её руки, начал стягивать серый свитер с той короной по середине. Элизабет не сопротивлялась. Они снова утонули в жарком поцелуе звёздных скоплений. *** Джаг роняет Бетти на кровать в маленьком пространстве. Купер младшая сумасшедшие смеётся… Она вцепившись в Джагхеда, меняется с ним местами. Но не надолго. Тьма распространяется бок о бок с желанием. Её руки оказались на его напряжённой шее, одним ловким движением Элизабет скидывает потрёпанную шапку-корону с головы парня. Зарываясь своими нежными ручками, в его тёмные, как смоль волосы, которые очень контрастировали с её молочной кожей: она немного оттягивала их. Он выдаёт еле слышимый звук удовольствия, пытавшись проглотить его до этого. Услышав это, Бетти почувствовала как знакомый жар поднимался к животу. Форсайт Третий, снова возвышается над Элизабет и избавляется от её обтягивающих, синих джинс. Белокурая девушка остаётся в белоснежной блузке, и белых трусиках. Он переворачивает её: Бетти издаёт тихих, но такой сладкий стон для Джагхеда и только для него. — Джагги, — задыхалась она. Джагхед остановился, поднимая на неё затуманенный взгляд, чтобы удостовериться всё ли было хорошо. Да так. Как же она была прекрасна: губы припухли от длинного поцелуя, от дивана до кровати. Румянец на щеках горел ярким пламенем, в глазах блестели пламя страсти. Он сейчас является её отражением, ведь Бетти сейчас видела то же самое, наслаждаясь каждой деталью его красивого лица. Однажды им скажут, что их секс настолько жаркий, что они не смогут прожить без него и двух часов. И это будет правда! *** Было далеко за полночь... Двое молодых, любящих друг друга душ и тел, лежали в обнимку под тёплым одеялом. Под ним их разделяла только тонкая ткань тёмно-серой футболки с буквой S, на Элизабет. Её растрёпанные, слегка мокрые волосы, располагались на белой, недавно постиранной наволочке, в которую была заправлена подушка. Они вдыхали запах друг друга как кислород, смотря на мерцание гирлянд, озаряющие кромешную тьму в трейлере, развешанных по его стенам. Гирлянды находились там ещё с рождества, но не было предпринято попыток их снять. Щёки этих двоих пылали румянцем, а адреналин ещё не ушёл из крови. Бетти уткнувшись в шею Джагхеда, не вольно улыбалась, прикрыв глаза. И перекинув свою ногу на его таз. В то время тот, оперевшись подбородком о макушку девушки, прижимал её к своему горячему, с некоторых времён более рельефному телу сильнее. Не хотя отпускать в этот тёмный мир, который им не посчастливилось поведать и вязаться так рано. Но им повезло наткнуться на свет маяка. Свет друг друга.