Heartless

Мальчик бежал по просторному коридору, держа в своих маленьких ручках рисунки. Совсем скоро должен был приехать отец и таким образом он решил его порадовать, ведь они уже давно не виделись. У Егора Леонидовича была очередная деловая встреча где-то в Европе, и он оставлял Кирилла с няней на несколько недель, хотя он делал это и когда был в родном Санкт-Петербурге. Гречкин младший трепетал от нетерпения, ожидая увидеть бурную реакцию отца. — Кирилл, перестань бегать! — женщина повысила голос. — Ты уже взрослый мальчик, держи себя в руках. Блондин же только громче засмеялся, не останавливаясь, чтобы Нина Витальевна не отобрала у него рисунки. Он не понимал, чем этой женщине они не угодили, но она рвала листы, как только их замечала и ругала мальчика за это. По её мнению, он должен заниматься более мужскими делами, но какими именно никто не объяснял. Пару раз ему впихивали книжки по бизнесу, но какое до них дело семилетнему Кириллу? Ему хотелось только рисовать, слушать, как ему читают нормальные детские книги и гулять с друзьями. Но только вот никто ему не читал, друзей у него не было, а все рисунки оказывались в мусорном ведре «Мама бы оценила!» — постоянно кричал Гречкин, задыхаясь от слез, но никто его не слушал. Слёзы в этом доме тоже были запрещены, на него просто кричали и няня в сотый раз говорила, что мужчины не плачут, но Кирилл не мог держать их в себе. Приходилось делать это скрытно по ночам, держа в руках кулон с маленькой фотографией внутри. Мама. Гречкин был на неё похож больше, чем на отца. Такие же светлые волосы, нос, улыбка, совсем не такая, как у Егора Леонидовича. Его мать была искренней и очень доброй женщиной, чего нельзя было сказать о главе семейства. И вот входная дверь открывается, Кирилл сразу же бежит туда, ожидая увидеть отца. Хотелось обнять его и почувствовать тепло, которого ему так не хватало. — Папа! — блондин не успевает остановиться и врезается в мужчину. — Смотри, что я сделал! Вот ты, я и мама. Он тыкал на нарисованных людей, пытаясь отдышаться после долгого бега. Кирилл поднял глаза на отца и увидел его лицо, от которого и улыбка пропала и по телу прошлась дрожь. Его взгляд не был злым или недовольным, а уж радостным тем более, он был просто пустым. Мужчина выхватил из рук сына листок, несколько секунд всматриваясь, после чего отдал подбежавшей Нине Витальевне. — Я сказал, что нужно делать с рисунками, — его тон был холодным, — пытайтесь научить его чему-то нормальному, иначе мне придется найти вам замену. — Хорошо, Егор Леонидович, — женщина закивала, сразу же разрывая рисунок на несколько частей, — идем, Кирилл, не мешай отцу. Гречкин младший сжал маленькие ручки в кулак, ногтями впиваясь в ладони. Он не хотел расплакаться при отце, это стало бы совсем позором для него. Ведь мужчины не плачут, да? Но Кирилл плакал, потому что он обычный маленький мальчик. В доме с каждым днем становилось все холоднее и свитера не спасали, и даже растопленный камин в середине июля. Ему уже двенадцать и изменилось немного. Теперь рисунки спрятаны между книгами в библиотеке, читать он может сам, но только то, что одобрит отец, а друзей так и нет. Есть, конечно, несколько парней из школы, но и те с ним видятся только тогда, когда им что-то нужно. Отец все также был на деловых встречах, совсем не обращая внимания на сына, лишь изредка подзывая его к себе, словно он собачка и спрашивая об успеваемости в школе. Ему было четырнадцать, когда он впервые подрался. Один из богатеньких мальчиков обозвал его мать, сказав, что она жалкая наркоманка и Кирилл не выдержал. Хоть драки, как таковой и не было, они лишь помахали руками, пару раз слегка задевая друг друга, но родителей в школу вызвали. Гречкин старший бросил всю работу и примчался через полчаса, практически быстрее всех. Даже когда у Кирилла была температура под сорок, он вызвал врача на дом, но так и не приехал. Именно тогда он понял, как можно привлечь внимание отца. Драки участились, поведение в школе ухудшилось, а после началось познавание мира. Алкоголь, пока ещё легкие наркотики, секс. Ну и конечно же стало больше Егора Леонидовича в жизни, он постоянно забирал сына из полицейского участка и бросал презрительный взгляд на него. Гречкин не мог привлечь его внимание чем-то хорошим, поэтому пошел по-другому пути, радуясь даже негативу с его стороны. Он погрузился в пучину взрослой жизни слишком рано, пытался найти тепло в коротких связях и «друзьях», но на душе становилось только холоднее, никто не мог дать ему того, что он хочет. И вот после очередной ночи в клубе, он едет к Лене, своей девушке на тот момент. Она сказала, что заболела, и Кирилл решил порадовать её своим присутствием, да и снять возбуждение после нескольких дорожек мефедрона. Дверь открыта, будто его ждут. Гречкин кое-как доходит до комнаты девушки, постоянно останавливаясь и потирая глаза, после чего буквально вваливается внутрь. Лена и какой-то паренек, наматывающий волосы на кулак и жестко трахающий её. Интересное зрелище.

***

Настоящее время.

Эта парочка стояла в стороне, не прибиваясь ни к какой из кучек людей. Кирилл по-хозяйски закинул ей руку на шею, несколькими пальцами играясь с прядями её волос и рассматривал гостей. Никого нового он для себя не увидел, всё те же люди, которые его раздражали. Но для Саши всё это было в новинку. Девушка пыталась держать себя в руках, не поддаваясь панике, хоть это было и сложно. Емельянова кусала накрашенные прозрачным блеском губы, переминаясь с ноги на ногу и морщилась от вспышек камер. Фотографов и журналистов было очень много и подходили они ко всем желающим. Кирилл, заметив её волнение, не стал тащить её к журналистам, хотя нужно было порадовать папочку хорошим настроением. — Не волнуйся ты так, они не кусаются, — он наклонился к уху девушки, практически прошептав это, — разве что иногда. — Я просто вижу, что не вписываюсь в это общество и становится некомфортно, — шепотом ответила Саша, поворачиваясь лицом к Кириллу. Его рука на шее ощущалась очень непривычно, но даже приятно, потому что чувствовалась хоть какая-то поддержка. — В этом и есть вся прелесть, — парень усмехнулся, показывая пальцем на владельца свалки, который сейчас давал интервью, — просто послушай. Девушка увидела пухлого мужчину, он обнимал жену за талию, другой рукой яростно жестикулируя. — Я пришел сюда, чтобы сделать экологию нашего города лучше! — послышался его хриплый мерзкий голосок, — От неё зависит здоровье будущего поколения, а за этим нужно тщательно следить. От его слов Саше стало смешно. Филипп Зильченко говорит об экологии, хотя сам её и портит. Как забавно. — Теперь ты понимаешь, что мало кто пришел сюда искренне помочь зверушкам и экологии, — Кирилл поправил цветок, вплетенный в волосы девушки, после чего заметил идущую к ним журналистку, — я могу сказать ей, что интервью мы не даем. Емельянова тяжело вздохнула, ногтем сдирая кожу с большего пальца. Одна её сторона кричала о том, что нужно послать всё это и уйти, но другая понимала, что в этом и заключается цель посещения аукциона. Нужно показать отцу Кирилла, что тот изменился, а одной фотки в инстаграме не хватит для этого. Просто она будет помалкивать, пока её не спросят, а Гречкин уж точно найдет, что сказать. — Я справлюсь, — её голос дрожал от волнения, девушка слегка улыбнулась. — Привет! Как неожиданно увидеть главного холостяка Санкт-Петербурга с новой девушкой, — черноволосая широко улыбнулась, протянув к ним микрофон, сзади неё стоял оператор, — Я задам пару вопросов, если вы не против. — Нет, конечно, — Гречкин обворожительно улыбнулся в ответ журналистке, прижимая Сашу ещё ближе к себе. — Как вам обстановка на аукционе? Хотя, вряд ли вы сможете сказать что-то плохое, ведь его организовал ваш отец. — Ну, если честно, могло бы быть и лучше, местечко так себе, — он облизал засохшие губы. Саша бросила на него удивленный взгляд. Кажется, он забыл, что должен вести себя иначе. — Обстановка очень хорошая, нам нравится, — в голове она все это время продумывала ответ, надеясь, что не скажет что-то глупое. В конце предложения она облегченно вздохнула. — Кстати о девушках. Недавно ваша бывшая девушка, Елена Филатова, обвинила вас в избиении и абьюзе на протяжении всех отношений, как вы это прокомментируете? — глаза девушки загорелись, видимо, она надеялась на какую-то новую информацию, — Вы не боитесь, что Кирилл Гречкин поступит так и с вами? Саша нахмурилась, переведя взгляд на блондина, который недовольно поджал губы. Он сжал руку на её шее чуть сильнее, но, когда девушка положила на предплечье ладонь, чуть надавив ногтями на кожу, он ослабил хватку. — Спасибо за интервью, мы пойдем, — парень сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он хотел сказать намного больше, сдерживая себя и потащил Емельянову за собой, — нужно найти отца и съебываться отсюда. Саша едва успевала за Гречкиным, подбирая слова, чтобы его успокоить и не вызвать ещё большую агрессию. По нему сразу все было видно. Он слишком крепко сжимал её ладонь, переплетая их пальцы и бегал глазами по помещению, при этом искусывая нижнюю губу. — Кирилл, все в порядке? — практически шепотом спросила брюнетка. Конечно, ей хотелось побольше узнать про ситуацию с избиением его бывшей, но это явно было лишним сейчас. — Конечно, все в норме, — они стояли посреди зала, Гречкин громко топал ногой, доставая телефон и начал писать кому-то, — это все пиздеж, не верь статьям в желтой прессе. Девушка молча кивнула, пока Кирилл уткнулся в телефон, он явно хотел побыстрее отсюда уйти. Ей хотелось верить, что всё это неправда, но репутация парня говорила сама за себя. Он вполне был способен на такое, хоть пока и показывал себя с лучшей стороны, если у него такая вообще есть. — Твою мать, — выругался блондин, — мой любимый папочка не почтит нас своим вниманием, у него какие-то дела. Так что пошли. — Мы даже на аукционе не посидим? — Нет, — получила короткий ответ девушка и её опять взяли за руку, ведя к выходу.