Heartless

Саша сидела за столом, грея холодные руки об кружку с какао и смотрела на неожиданного гостя в своей квартире. Гречкина она увидеть уж точно не ожидала, как и её родители. Вера Михайловна лишь бросила на дочь удивленный, отчасти даже укоризненный взгляд, но Кирилла впустила. Павел Николаевич совсем был не рад такому «подарку» в своей квартире, один только внешний вид вызывал у взрослого мужчины неприязнь и желание выпроводить его за порог. Но как только Емельянова услышала знакомый голос, который уже давно не выходит у неё из головы, она подскочила с кровати, не обращая внимания на сильную головную боль и встала в дверях своей комнаты, растерянно смотря на блондина, который выглядел слишком обеспокоенно. Ну конечно, у Саши теперь на лице красовался огромный синяк, который из-за её бледности казался ещё ярче. И вот теперь он сидел напротив нее, держа в руках такую же кружку с какао и молчал, сверля брюнетку своими пронзительными глазами. Сейчас она могла разглядеть его полностью, несмотря на тусклое освещение и на одну единственную лампу, которая светила над ними. Родители оставили их наедине, выйдя во двор погулять с Лесей. Так вот под таким освещением она заметила всю красоту глаз Гречкина, они не были наполнены ненавистью и презрением, даже безразличия в них не было. Парень смотрел на Сашу с некой заботой и беспокойством, медленно переводя взгляд с её глаз на потрескавшиеся губы, а потом и на шею, на которой также были следы. — Я боялся, что ты меня бросила, — неожиданно, почти шепотом произнес Кирилл, опуская глаза вниз, будто бы с интересом разглядывая какао, — и больше никогда не появишься в моей жизни. Саша вскинула брови, приоткрывая рот и не зная, что ответить на такие слова. Какое-то время она молча смотрела на блондина, внутри бушевала буря эмоций, хотя снаружи она не проявляла ни одну из них. Сердце её забилось быстрее, от волнения она покусывала губы, пальцами также царапая кожу на руке. — Я бы так не сделала, Кирилл, — также шепотом сказала девушка, на удивление не отводя глаза из-за смущения. Гречкин снова посмотрел на неё, слегка улыбнувшись и подвинулся к ней, не вставая со стула. Их глаза были напротив друг друга, как и губы. Его горячее дыхание касалось её сухих губ, заставляя их облизывать. Возможно, Кирилл воспринял это как намек, но впервые, наверное, в своей жизни задумался, стоит ли это делать. Он боялся до дрожи в пальцах и сердце его слишком быстро билось, как никогда раньше. — Я никогда такого не чувствовал. Его теплые пальцы слегка коснулись шеи девушки, отчего по коже прошлись мурашки и не отрывая своих глаз от её, коснулся таких желанных сейчас губ. Саша от такого растерялась, сначала не отвечая на поцелуй и просто не зная, что ей делать в такой ситуации, но после стала неумело отвечать, положив руку на затылок парня и сжимая волосы на нем. В комнате резко стало очень жарко, хотя сейчас для них не существовало этой кухни, они будто бы были в своем мире, отдельно от всего остального. Кирилл приблизился к ней максимально близко, прижимая обеими руками девушку к себе и боялся её отпустить. Ему казалось, что если это случится, то она просто раствориться во тьме. Лампа на кухне неожиданно начала мигать, а от былого жара ничего осталось. Резко стало холодно, что заметила Саша и все-таки отстранилась, руками проводя по коже в попытках согреться, но не получалось. Метка на запястье начала жечь. Глаза Кирилла больше не были такими, как раньше. Они были черными полностью, а на лице была усмешка. — Тебе понравилось? — спросил он не своим голосом, но до боли знакомым. Это был голос того человека в маске. — Что? — голос задрожал, а сама Саша подскочила со стула, пытаясь теперь максимально отстраниться от Гречкина. — Бедняжка, ты так этого хотела, — человек в маске в обличии Кирилла засмеялся, — я бы посоветовал тебе хотеть чего-то другого, а не поцелуя с Гречкиным. Постарайся лучше меня найти в жизни, пока не стало хуже. Емельянова закрыла глаза на пару секунд и перед ней уже был тот самый Чумной Доктор, находящийся слишком близко к ней. Метка неприятно ныла, а боль с каждой секундой становилась все сильнее. Чумной доктор протянул руку в перчатке к лицу девушки, закрывая ей глаза, а та даже ничего сделать не могла, находясь в полном ступоре. Ей было страшно даже пошевельнуться. Вскоре она почувствовала касание мягких губ на метке, после чего боль начала утихать. — Я не стремлюсь тебе навредить, — голос чумного доктора отдавался эхом в ушах, будто бы он был и слишком близко, и одновременно далеко от неё. Саша хотела отстраниться, но ей помешала вторая рука, перехватившая шею и притянувшая её обратно. Теперь уже губы неизвестного ей мужчины касались её губ, но совсем слегка. Он продолжил говорить шепотом, — мы намного ближе, чем ты можешь подумать. Он оставил короткий поцелуй на губах девушки и убрал руку с её лица, после чего растворился во тьме, не давая Саше возможности раскрыть его личность. Брюнетка вся дрожала одновременно из-за страха и холода, а во рту был металлический привкус. Дрожащими пальцами она коснулась губ и увидела кровь. Холодные пальцы коснулись щеки Саши, и она распахнула глаза, сразу же увидев обеспокоенное лицо отца. Она лежала на кровати и все тело опять болело, будто бы она уже очень долго не вставала. На губах оставалось странное тепло, будто бы поцелуй с Кириллом только что закончился. — Что случилось? Где Кирилл? — в горле пересохло, и оно болело, заставляя девушку морщится от каждого произнесенного слова. — Какой Кирилл? — Отец присел на стул рядом с кроватью, — ты проспала весь день, сейчас уже девять вечера. Мы с мамой так беспокоились за тебя. Она непонимающе уставилась на отца, этот разговор между ними уже был. В этот же момент в комнату вошла Вера Михайловна. — Я так испугалась, солнышко, — женщина также, как и раньше подошла к Саше, целуя её в лоб, отчего она вздрогнула. Всё это казалось ей одной огромной шуткой, — Мы с папой уже думали вызывать врача. У тебя все губы в крови. — Зачем вы все это говорите? — охрипшим голосом произнесла Емельянова, прижимая к телу ноги, тем самым отстраняясь от родителей. Ей все это казалось до невозможности странным и пугающим, хотелось просто заснуть обратно. Но больше всего она боялась, что это окажется очередной иллюзией, как раньше. Она чувствовала себя слишком уставшей, и ей было намного хуже, чем в прошлое пробуждение, руки тряслись и Саше было очень холодно. Девушка натягивала одеяло все выше, и выше, но теплее так и не становилось. — Саш, если ты связалась с плохими людьми, просто скажи нам. Что с тобой случилось ночью? — отец обеспокоенно смотрел на дочь, и протянул руку, чтобы коснуться её ладони, но Саша отдернула руку. Брюнетка задумалась. В прошлый раз ей никто не поверил, в этот раз уж точно её слова никто не воспримет всерьез, она вела себя слишком странно. Пытаться донести до них правду было просто бессмысленно. — Я не помню, пап, — девушка потерла лоб, чувствуя, как гудит её голова, — мне нужно побыть одной. Родители недоверчиво взглянули на дочь, но не желая делать ей ещё хуже, просто вышли из комнаты. Девушка какое-то время продолжала смотреть на закрытую дверь, после чего закрыла глаза, зарываясь в одеяло и тяжело вздохнула, пытаясь понять, что происходит. Внутри опять была буря эмоций. Ей хотелось и расплакаться, и истерически рассмеяться. С приходом Гречкина в жизни начало происходить что-то странное, неподдающееся объяснению. И вспомнив слова человека в маске, она ещё больше запуталась. Как Саше искать его, если она видела только его маску? Девушка облизнула губы, чувствуя знакомый металлический привкус. Все было будто бы по-настоящему. И видимо поцелуй с Гречкиным тоже. Саша взяла со стола телефон, замечая уже знакомые ей сообщения, но решила их проигнорировать. Конечно, это было ужасно по отношению к Вене, он беспокоился за неё, как настоящий друг. Но его ложь также не давала ей покоя. Столько всего навалилось на Емельянову в один момент, что она даже не знала из-за чего ей больше волноваться. Из-за странных видений, которые были то ли реальностью, то ли приступами шизофрении, из-за Вени и его странного поведения или из-за Гречкина, который был слишком противоречивым. К этому ещё можно добавить проблемы с родителями и Лесей. Ей было страшно даже представить, что будет дальше. В дверь снова постучали, как и раньше. Гречкин. Она была удивлена, как и впервые, что он вообще решил пожаловать к ней и поинтересоваться её здоровьем. Но увидеть его ещё раз она хотела, до сих пор чувствуя его поцелуй на губах. Но поцелуя снова она не хотела, точно нет, потому что Гречкин ей точно не нравился. Разве только немного.