Нуждаешься ли ты в словах?

Скалы

Красивые они, не находите? От них веет опасностью, эти резкие обрывы, острые обломы, но в то же время так спокойно на душе от самого их вида, вид, что будто открывает тебе весь мир. Ах, а как же эта прохлада, что окутывает, словно замораживает, не хочет отпускать, но в то же время помогает очнутся от сна, изредка встряхивая тебя мелкой дрожью от кончиков пальцев до макушки. А песни, что так и льются отовсюду среди скал? Колыбельные ветров, не иначе. Какое место может быть лучше, что бы завершить эту неоднозначную арку их жизней? Песни. Колыбельные, да? Они действительно играют в последний раз? Разве могут они прекратить эхом отбиваться от одной каменной стены к другой? Неужели можно заставить их замолчать? Нет, не думаю. Они никогда не прекратят, они лишь начнут новую песнь, новую арку.

Шорох

Шорох за шорохом. Одежда была уже слегка помята. Лязг оружия, что аккуратно лягло на землю. Томный, уставший и полный отчаяния вздох, что сопровождался таким же взглядом на этот, казалось, безграничный вид. Звуки шелеста травы, что сгибалась под тяжёлым телом. Вновь шорох. Уже второе тело опустилось присесть. Вновь лязг, и вновь шелест травы. Однако теперь всё же было различие. Взгляд этого юноши был направлен не на изумительный вид, что был напротив, он смотрел на мужчину. Взгляд его был полон сомнений, он был словно в дымке. Слепота. Глаза были теперь закрыты. Юноша не в силах смотреть, но отвести взгляд было ещё труднее. А как тут отвести взгляд, когда смотришь на то, что так желаемо. Он ведь так близко...был совсем ведь недавно, но теперь так далеко. Этот взгляд, что холодно пронзает даль, хотя временами такой заботливый по отношению к юноше, фарфоровая кожа, что отражает свет от недавно явившейся луны, кожа, которая ещё недавно вдавалась в красноватый румянец, длинные шелковые волосы, которые отдают блеклым светом на кончиках, хоть раньше впадали в яркие оттенки горячего жёлтого цвета, стройное, красивое тело, а ведь оно совсем недавно было так близко, всё это слишком завораживало юношу, слишком уносило куда-то далеко, туда, обратно.

"Почему я вижу?"

Маленький вдох. Такой вдох обычно делают перед тем, как что-либо сказать. Однако этот вдох оказался прерван ощущением чего-то на губах. Дымка. Она начала потихоньку рассеиваться после того, как юноша вновь открыл глаза. Открыв их, взору передалась всё та же картина: тот же мужчина, всё в той же позе, тот же взгляд, лишь одно изменилось – теперь его рука легонько прикрывала рот юноши. Такой жест очевидно мог значить лишь одно: заткнуться. "Почему ты не дашь мне даже сказать?" Рука потихоньку соскользнула с губ Тартальи и вернулась в исходное положение. Мужчина всё также продолжал молча смотреть вдаль, даже взгляда не перевел на рядом сидящего. "Почему...?" Юноша не знал, что уже думать, что говорить, а нужно ли вообще хоть что-то говорить?