Гамак из пёстрой ткани

      Гамак из пёстрой ткани был натянут между двумя высокими пальмами. Своими огромными листьями они защищали от жаркого солнца двух молодых людей, которые любовно обнимались, тихонько покачиваясь под умиротворяющую музыку волн.       Один из них, повыше, уткнулся в шею своего возлюбленного. Его волосы, отросшие и выкрашенные в чёрный цвет, шевелил ветерок, а старая футболка была велика на несколько размеров.       Возлюбленный же… был собой. Невысокий, симпатичный, с оригинальной прической, которую придумал сам и выносил мозг парикмахеру. Что-то асимметричное: длинная косая тёмная чёлка против коротких обесцвеченных волос. Если оттянуть ворот майки, то можно обнаружить, что на спине есть татуировка — злющая тыква в честь Хэллоуина, его дня рождения.       Он был самым замечательным и необычным. Не то, что тот, первый, у которого и день рождения-то в непримечательное девятое апреля, нет татуировок, да и… в общем, не об этом сейчас.       А сейчас — приятный свежий морской бриз дул с океана, касаясь косой чёлки, длинных ресниц, невесомо дотрагиваясь до щёк, плеч, трепля ткань футболки…       — Джерард, Фрэнк пришёл!       Гамак превратился в постель, возлюбленный — в подушку, а сам мечтатель, вздрогнув от резкого окрика матери, скатился на пол.       Джерард Уэй потёр ушибленное плечо. Потом спохватился и за несколько секунд до того, как открылась дверь в его комнату, захлопнул скетчбук, на страничке которого был изображён карандашный набросок: вид сверху на пёстрый гамак и двух молодых людей в нём. А сам скетчбук отправился в тумбочку.       Дверь отворилась.       — Ты чего на полу? — парень с косой длинной чёлкой посмотрел на друга.       — С кровати упал, — ответил Джерард.       Фрэнк Айеро усмехнулся и подал Джерарду руку.       — Как экзамены? — спросил он. — Я только-только с последним расквитался. Каникулы!       — Ты молодец, — улыбнулся Джерард, понимаясь с пола. — Я тоже получил все зачёты.       — Мама принесла яблочный пирог. Пойдём?       — … и тогда, ещё в начале семестра, этот профессор меня просто возненавидел! А я всего лишь высказал своё мнение! Пришлось всё вызубрить для экзамена, чтобы у него и повода придраться не было, — пожаловался Фрэнк и отхлебнул чай.       — Ой, да, — подтвердила миссис Айеро. — Бедного Фрэнка эта сессия просто вымотала.       — Вовсе нет, — проворчал Фрэнк.       Джерард ковырял пирог. Футболка, которая в мечтах и на картинке была ему велика, в реальной жизни приходилась впору; волосы, не чёрные, а натуральные тёмно-русые были аккуратно, но по-уродски (по мнению Джерарда) подстрижены.       Выпечка миссис Айеро всегда была очень вкусной. Ты оказывался в прекрасном яблочном саду, стоило только отправить в рот тающий ароматный кусочек. Но с тех пор, как его лучший друг Фрэнк Айеро стал занимать в голове и сердце всё больше и больше места, Джерард начал стесняться есть перед ним что-то калорийное. Что, собственно, не мешало потом в одиночку от горя безответной любви схомячить шоколадку.       — Джерард, ты не съел ни кусочка, — расстроилась миссис Айеро. — Что случилось?       — У него тоже выдались сложные экзамены, — ответила миссис Уэй. — Художественный проект переделывал несколько раз. Хотел, чтобы было так, как он задумал. Очень упорный мальчик.       «Ещё бы мне упорства есть меньше и спортом заниматься», — грустно подумал Джерард. И, затерявшись в мыслях, отломал вилкой кусочек пирога и съел. Это было восхитительно. Он аж вздохнул.       — Мне кажется, нам стоит отправить наших мальчиков отдохнуть, — предложила миссис Уэй, интерпретировав вздох сына как неимоверную усталость от сессии.       — Куда-нибудь к океану, — согласилась миссис Айеро. — На тёплый западный берег.       Джерард испугался. Он ни за что не разденется на пляже перед Фрэнком.       — Там жарко и солнце, — нахмурился Джерард. — Можно заработать ожог, а то и аллергия бывает…       — Посмотри, какой ты бледный! — взмахнула руками миссис Уэй.       — Но, мам. Миссис Айеро. Неужели вы отпустите нас одних? — предпринял ещё одну попытку Джерард.       — Джи, ты чего? — удивился Фрэнк. — Клёво же. Потусим.       — Я не люблю пляжи, — опустив глаза в тарелку, проговорил Джерард.       — Опять ты за своё? — возмутился Фрэнк. — Нормальный ты.       «Для друга, может, и нормальный, — подумал Джерард. — Но кто захочет встречаться с таким жирдяем, как я? Разве захочет Фрэнк появиться за ручку со мной где-нибудь в обществе? Да ему стыдно будет».       — На Гавайи! — вдруг воскликнула миссис Айеро.       — У меня ощущение, что вы хотите сплавить нас куда подальше, — прищурился Фрэнк.       — На Гавайях вулканы! Мало ли что! — продолжал гнуть свою линию Джерард. — В Нью-Йорке тоже есть отличные пляжи, если уж так хотите нас туда отправить.       — Но нет впечатлений и отдыха вдали от университетов, — парировала миссис Уэй.       — Всё равно я не хочу, — возражал Джерард.       А через неделю сидел в кресле самолёта рядом с Фрэнком, который читал буклет про Гавайи, выданный в туристической фирме, и часто восклицал, куда именно он хочет на экскурсии.       Джерард не хотел на экскурсии, он хотел домой. Туда, где не такое жаркое лето, и можно отходить в объемной толстовке все дни. Или надевать джинсовую жилетку на футболку, которая скроет жирные складки. А теперь придётся потеть от каждого шага на солнечных островах.

***

      Это был двухэтажный отельчик в небольшом городке в западной части острова Мауи. Он, обрамлённый зеленью, находился почти на берегу океана, рядом с маленькой гаванью. Фрэнк, так и не сняв надетый в аэропорту лей из плюмерии, а также оставив цветочек за ухом, стоял у ресепшена и оформлял их прибытие. Выглядел он таким хорошеньким.       Засмотревшийся на друга, Джерард гирлянду снял сразу же в аэропорту. Это ужасно комично — яркие цветы на квадратном теле.       — Пойдём? — Фрэнк, восторженный от всего этого путешествия, позвал Джерарда — Наконец-то сможем лечь. Чуть ни полмира пролетели.       Они открыли дверь в скромный номер с выходом на балкон, люстрой-вентилятором на потолке, маленьким столиком с букетом цветов на нём у окна и… двуспальной кроватью.       — Стойте-ка, — застопорился в дверном проёме Джерард — А разве не должны были быть две раздельных кровати?       — Наверное, не было номера, — пожал плечами Фрэнк и протиснулся мимо Джерарда в комнату.       — Надо выяснить и, может, подождать, или… — теребя ручку сумки, пробормотал Джерард.       — Да какая разница? — отмахнулся Фрэнк. — Мы с тобой сотни раз спали вместе.       — В детстве, — тихо сказал Джерард, Фрэнк не услышал.       Его друг аккуратно снял с себя гирлянду и уложил на столик, а потом бросился на кровать. Он вытащил из-под одеяла подушку и подложил её под голову. Сладко зевнул и закрыл глаза.       Джерард ещё немножко помялся у двери, посмущался, но всё же зашёл внутрь. Всего-то и надо, что ложиться спать в футболке и уже после того, как Фрэнк заснёт. А это совсем не сложно — Фрэнк мог засыпать моментально и крепко, как котёнок.       Посетив туалетную комнату и переодевшись, Джерард разобрал их вещи, аккуратно развесил в шкафу рубашки и футболки, сложил шорты. Он взял со столика цветок плюмерии, который был у Фрэнка за ухом, и вложил между страниц скетчбука. Открыл балконную дверь, чтобы впустить шум океана и вечерний бриз в их номер.       Потом он аккуратно присел на краешек кровати. Фрэнк сопел, всё ещё обнимая подушку. Джерард посмотрел на него, мечтательно улыбаясь.       Он уже не помнил, когда именно понял, что влюблён в своего лучшего друга.       Возможно, когда услышал, как Фрэнк чувственно играет на гитаре, которая Джерарду совсем не давалась. Зато он умел неплохо петь, и они с другом составляли славный дуэт. Правда, известный только некоторым родственникам. Но это были такие приятные вечера, когда они вдвоём, где-нибудь в уголке парка Бельвиля или на крыше, на которую можно было вылезти из окна в комнате Фрэнка, тихо исполняли песни.       Возможно, когда после школы они разошлись по разным колледжам, виделись не так часто, и Джерард осознал, как же сильно он тоскует.       Возможно, когда Фрэнк поддерживал его, несмотря ни на что, и говорил, что надо принимать себя таким, каким есть, что человека должно быть видно по поступкам и что Джерард на самом деле красивый. Да, кажется, именно так он и сказал…       Или когда Джерарду было горько и больно, если Фрэнк отправлялся на свидание с другим мальчишкой.       А, может, он был влюблён в него всегда.       Это будет мучительный отдых.

***

      Джерард проснулся раньше сони-Фрэнки. Ему пришла в голову замечательная мысль: а что, если использовать время отдыха, чтобы немножко похудеть? Ну, есть поменьше и только овощи-фрукты, бегать по утрам, много плавать…       На часах было полседьмого утра. Как удачно они замучились с перелётом, чтобы сразу нырнуть в другие часовые пояса как положено: чтобы ночь — это ночь, а день — день.       Ну что ж, Джерард успеет пробежать по просыпающимся улочкам и обратно ещё до завтрака.       Натянув чёрные удлинённые шорты и такого же цвета футболку, Джерард, бросив взгляд на Фрэнка, выскочил из номера.       Джерард побежал по тротуару вдоль берега. Мимо блестящего океана, сверкающего под поднимающимся солнцем, мимо катеров в гавани, ожидающих полёта по волнам, мимо большого баньяна с шикарной кроной, который образовал целый маленький парк. Но, повернув на улицу с ресторанчиками и магазинами, Джерард понял, что выдохся. И это было ужасно. Потому, что пробежал он не так уж и много. Однако любой бы запыхался, если бы неподготовленным к бегу сразу взял такой темп. Но Джерард интерпретировал это для себя как «потому что я жирный». Да, возможно, полнота тоже сыграла небольшую роль, но Джерард не был полным настолько, насколько он себя считал. Даже имея большой вес, он был высоким и выглядел стройно, не расплывшимся. Но разве объяснишь такое влюблённому молодому человеку? Пусть даже и объяснять пытался объект влюблённости.       Шумно дыша, быстрым шагом, чтобы проскочить мимо тех, кто решит задержать на нём взгляд, Джерард отправился в отель.       Скинув у порога кеды, Джерард быстро направился в ванную комнату, чтобы переодеться. Раннее утро было прохладным, но он запыхался от своей неудачной пробежки и вспотел.       — Ты где был? — раздался голос его друга.       Джерард резко затормозил и обернулся. Фрэнк сидел на кровати и потирал глаза.       — Слушай, чувствую себя отвратительно, — Фрэнк поднял руку и понюхал футболку. — Я же её не снимал всю дорогу, а ещё и заснул. Как ты смог лежать рядом со мной? Надо было растормошить и выкинуть в гавань.       «Лежать рядом с тобой — вещь самая прекрасная и ужасная одновременно», — подумал Джерард и вздохнул. А вслух сказал:       — Я одежду развесил в шкафу.       «Мда, — подумалось Джерарду. — Даже если я и похудею, что, конечно маловероятно, то всё равно не смогу сказать о своих чувствах. Ведь мог бы сказать, что Фрэнк ничем не пахнет, и вообще так сладко спал…»       — Прям-таки развесил? — повёл бровью Фрэнк. — Я думал, у нас с тобой будет бунтарский бардак и мятые вещи.       — Перед горничной не стыдно будет?       — Стыдишь меня перед другими? Разве это когда-то работало? А сколько времени? Я ж чего вскрутился: хочу посмотреть, что тут дают на завтрак, и стоит ли это подъёма к восьми утра.       Фрэнк подошёл к шкафу, наугад вытащил футболку, шорты и бельё.       — Не по цвету разложил? — хитро прищурился Фрэнк.       — У тебя всё разноцветное, полок не хватит, — парировал Джерард.       — Зато у тебя один мрак, — проговорил Фрэнк и спрятался в ванной комнате.       — Чёрное стройнит, — буркнул Джерард в закрытую дверь.       Они устроились на завтрак на открытом воздухе. Эта была красивая площадка с белоснежными столиками, укрытая зеленью.       Джерард набрал в миску овощей, обходя стороной румяную выпечку и сладкие хлопья. А Фрэнк притащил в тарелке целое блюдо — рис с овощами, щедро политый соусом и накрытый жареным яйцом. Рядом поставил блюдечко с двумя кукурузными булочками и большой стакан с соком.       — Это называется локо-моко, — объявил Фрэнк, опуская вилку в рис. — Одно из известных гавайских блюд. Только я попросил вместо мяса положить овощи. А у тебя что? — парень заглянул в тарелку Джерарда. — Помидорки?       — Ну не только, — смутился Джерард. — Ещё огурец и печёный кабачок. Просто есть не хочется. А такое блюдо едят на завтрак? Тянет на полноценный обед.       — Кто вообще решил, что на завтрак надо есть хлопья с молоком? — возмутился Фрэнк. — Почему я не могу съесть тарелочку цветных кукурузных колечек в час дня? Пиццу — в шесть утра, а блинчики с вареньем — в десять вечера?       Джерарду привиделась сцена, которая в ближайший вечер, когда Фрэнк заснёт, найдёт отражение в его скетчбуке: два молодых человека поедают блинчики, сидя за кухонным столом, а в окошко светит месяц.       Локо-моко пахло очень аппетитно, Фрэнк уплетал его за обе щёки, время от времени хрустя свежей булочкой. Джерард же, прожевав свои овощи и запив водой, под предлогом, что ему нужно посетить уборную, сбежал с их первого на Гавайях завтрака.       Судя по безоблачному небу, яркому солнцу, согревающему спину, день обещал был жарким. Слушаясь наставлений своих матерей, Фрэнк и Джерард планировали задержаться на пляже лишь до двенадцати, пока солнце не станет особенно горячим и опасным.       — Класс! — завизжал Фрэнк, скидывая футболку и бросая её на лежак под зонтиком. — Тихий океан! Представь, мы сейчас на маленьком острове, а вокруг — глубокая вода… Если цунами — то капец. Островов просто не станет.       — Поразительно, с каким энтузиазмом ты это говоришь, — скидывая шлёпки и забираясь на лежак, проговорил Джерард.       — Майку-то сними. А то твоя мама подумает, что я тебя в номере запирал.       — Я обгореть не хочу. У меня кожа бледная и чувствительная, — отвёл взгляд Джерард.       — Да что ты, — ухмыльнулся Фрэнк. — Джи, посмотри вокруг. Знаешь, чем хороши пляжи на курортах? Всем наплевать, как выглядят другие. Вон, смотри: девушка толще тебя и ни капли не стесняется. А ещё с ней парень, стройный и накаченный.       — Может, это её брат, — проворчал Джерард.       — И целуется она с братом, — покачал головой Фрэнк. — Или может, Джи, он её полюбил не за фигуру? А потому, что она добрая, талантливая и замечательная, — произнёс Фрэнк, но тут же спохватился и выкрикнул: — Делай, что хочешь.       И Фрэнк побежал по тёплому песку в волны океана. Джерард откинулся на лежак и натянул бейсболку на глаза. Правда, иногда он поглядывал на своего друга, который то нырял в волны, то сидел на берегу и ждал, когда его накроет солёной водой Тихого океана.       — Смотри, — Фрэнк придвинул к Джерарду туристический буклет и закинул в рот картошку фри. Прожевал и продолжил: — Здесь есть агентство, которое возит смотреть на китов.       — Как раз для меня, — горько произнёс Джерард, глядя в миску с пресным салатом. — Признают за своего.       Фрэнк вздохнул и посмотрел на тарелку перед другом. Они сидели в рыбном ресторанчике, приехав на взятых напрокат велосипедах.       — Картошки хочешь? — он подвинул свою тарелку к Джерарду. — Или креветочку?       — Нет, — поморщился тот. — Жарко, и есть особо не хочется.       — Ну хоть пару штучек? Тут специи какие-то добавили, вкусно.       Джерард отрицательно помотал головой.       — Ладно, — произнёс Фрэнк. — Короче, предлагаю поехать к китам в гости, и ещё, может быть, на Большой остров? Там есть Национальный парк вулканов, водопады и обсерватория… Может, пару дней посвятим экскурсиям? Будет интересно. Но если тебе очень жарко аж до потери аппетита, то можем остаться здесь. Включим в номере кондей, телек и будем просто валяться.       — Нет-нет, что ты. Надо же получить какие-то впечатления.

***

      На следующий день, после очередных никаких завтрака и обеда, а также заплывов в бассейне, Джерард, чувствующий себя голодным и уставшим, вслед за Фрэнком поднялся на борт небольшого катера.       Фрэнк выглядел офигенно круто в тёмных очках и с фотоаппаратом на шее. А ещё на нём была футболка с изображением горбатого кита, которую он приобрёл в агентстве. На Джерарде же была его обычная чёрная майка и надетая сверху рубашка с коротким рукавом. В чёрно-белую клетку.       Катерок нёсся по волнам, и его качало. Джерард сидел возле борта и держался за перила, ловя солёные брызги в лицо и приступы тошноты. Фрэнк фотографировал удаляющийся остров, бесконечный океан и своего друга, каждый раз ему улыбаясь после сделанного кадра. Джерарду же вовсе не хотелось попадать в видоискатель, потому что ветер зачастую распахивал борта его рубашки, открывая взору обтянутый футболкой живот.       Когда катер остановился и начал дрейфовать на ярких от солнца волнах, Фрэнк залетел на скамью к Джерарду, прижавшись к другу.       — Наблюдай, наблюдай, — пролепетал он. А у Джерарда, которого и так донимала жаркая погода, несмотря на гуляющий над океаном ветерок, загорелась рука, к которой прижимался Фрэнк.       А Фрэнк, вдобавок, положил ладонь Джерарду на бедро, чтобы податься вперёд и вглядеться вдаль. Джерард понимал, что Фрэнк в этот неосознанный жест вообще ничего не вкладывал, кроме как, что друга детства можно и обнять при случае — это ничего не означает. А вот если бы друг детства был худой и клёвый…       Вода вспенилась недалеко от катера и через секунду тёмная огромная плоская морда высунулась из воды. Фрэнк аж подпрыгнул от радости, и Джерарду пришлось схватить его за плечо, опуская обратно на скамью, чтобы его друг, не дай бог, не свалился за борт и не уплыл тусить с китами. Фрэнк выглядел удивлённым, восторженным, воодушевлённым. Весело ликовал, когда кит, вызвав волну, покачнувшую катер, скрылся в пучине.       Второго появившегося кита Фрэнк отчаянно фотографировал.       Вечером в скетчбуке Джерарда появился рисунок с двумя обнимающимися стройными молодыми людьми, смотрящими с борта катера на китов.       На следующее утро желудок Джерарда отчаянно громко давал знать, что хочет покушать чего-то более калорийного, нежели салатные листья. Чтобы умерить этот зов, Джерард выпил воды. А ещё его слегка мутило после вчерашнего раскачивания на катере и жары. Плюс они с Фрэнком ещё накручивали круги на велосипедах по главной улочке городка. Это Джерард его позвал, ему была нужна физическая нагрузка.       Но самое плохое, что за пару дней вес никуда не делся, как бы Джерарду этого ни хотелось. Но он продолжал упорствовать. Может, хоть тогда появится шанс, ну хоть малюсенький, что Фрэнк захочет быть ему не только другом.       А потенциальный не-только-друг скептически смотрел на маленькую мисочку овсянки перед Джерардом.       — Может, ты хотя бы чаю выпьешь? — поинтересовался он. — С лимоном и сахаром? Мне кажется, тебе бы не помешали витамин С и глюкоза. Выглядишь ты так, будто бы не на отдыхе, а на принудительных работах.       — Всё хорошо, — отмахнулся Джерард и сделал глоток воды. — Я же пояснял, что…       — Жарко, есть не хочется, бла-бла-бла, — прервал его Фрэнк. А потом взял кусок багета и жирно намазал джемом, глядя при этом на Джерарда.       И опять катер вёз двух друзей на Большой остров. Погода немножко подсобила — было облачно и солнце временами закрывало облаками. В эти моменты Джерарду становилось легче. Фрэнк бросал на приятеля обеспокоенные взгляды, в ответ Джерард кисло улыбался, пытаясь показать, что всё нормально.       — Я так надеюсь, что нам повезёт, и мы увидим, как лава стекает в океан, — вдохновенно говорил Фрэнк. — Кстати, это тебе.       И Фрэнк протянул Джерарду бумажный пакетик, который всю поездку до острова держал при себе. Джерард думал, что это ланч. Если Фрэнк сейчас хочет его накормить… Честно говоря, он бы, наверное, накинулся на сэндвич или что там ещё может лежать в этом пакетике.       Но Джерард вытащил оттуда рубашку. С расцветкой, имитирующей голубые волны, на фоне которых были нарисованы пальмы с жёлтыми, красными и зелёными листьями.       — Пожалуйста, надень вместо своей мрачной. Мы же на Гавайях. На солнечных островах. Ну не комильфо тут ходить как вампир. Вампир бы тут не выжил, кстати. Ну для меня надень, хотя бы.       Последний аргумент возымел действие. Для Фрэнка он сделает, что угодно. Спрятав в рюкзак свою тёмную рубашку, Джерард под улыбку друга надел яркую гавайку.       — Ты посвежел, — Фрэнк потрепал Джерарда по голове. — Выглядишь по-летнему.       Джерард не стал приглаживать волосы. Он и был таким в мечтах — растрёпанным. А потом Фрэнк обнял его за шею, и вот так вместе они отправились на экскурсию.       И это было… тяжко. Вода в бутылке закончилась ещё до того, как компания туристов дошла до нужного места.       — Так как это заповедник, то вам может повезти увидеть животных, которые считаются исчезающими видами, — говорил экскурсовод.       А Джерард думал, что сейчас он исчезнет сам. Фрэнк же оглядывался кругом, щёлкал фотоаппаратом, не упуская возможности заснять друга в новой рубашке.       Да, Джерарду пришла мысль для рисунка, когда один парень из пары фотографирует другого, на фоне виднеющегося конуса вулкана. Но он даже не мог додумать в голове набросок, потому что устал. Фрэнк предлагал экскурсию на джипах, но ведь Джерарду надо было худеть, вот он и выбрал пешую прогулку.       Это было интересное место, напоминающее другую планету с застывшими на дороге вулканическими породами, криками птиц из зарослей и большим Мауна-Лоа в видимости.       Будь они с Фрэнком помладше, наверняка вообразили бы себя космическими исследователями, как тогда, на школьной экскурсии к горе Рашмор, где они, включив простые фонарики, делали вид, что дерутся на световых мечах джедаев из «Звёздных войн». Потому, что посчитали пейзаж довольно эпичным для битвы.       И тут Фрэнк очутился рядом.       — Ну что, на какую планету похоже? — заговорщически прошептал он. — Группа молодых исследователей, проспав в криосне несколько лет, оказывается на планете, которую они считали второй Землёй. Но оказалось, что она довольно враждебна по отношению к её новым обитателям…       — Я, конечно, устал, — говорил Фрэнк, присаживаясь в ресторане отеля, когда они вернулись обратно. — Но это приятная усталость. Наверное, во сне буду разговаривать от переизбытка впечатлений.       Фрэнк скинул кеды и под столом вытянул ноги, невзначай коснувшись ступней Джерарда, который поступил так же. Джерард вздрогнул и покраснел. А вот будь они парой, могли бы поглаживать друг друга под столом… Боже, Джерард. Никто в здравом уме не захочет поглаживать пальцами твои жирные ноги. И что вообще за мысли?       Принесли заказ. Джерарду — опять какие-то непонятные листья с томатами, Фрэнку — … а что это? Джерард пригляделся.       Фрэнк опустил ложку во что-то, напоминающее густой кисель и засмеялся.       — Короче, это какой-то местный популярный овощ, перетёртый в… жижу? — произнёс он сквозь смех. — Мне надо к этому гренок…       Фрэнк помахал рукой официанту. Какой же Фрэнк был позитивный. Он брал всё от этого отдыха, и радовался даже странным вещам. Джерард катал вилкой помидорки черри в своей миске и мечтательно смотрел на Фрэнка. Пока не понял, что в голове поплыл мозг.       Раздался звук гавайской гитары. Фрэнк обернулся. Певец запел что-то протяжное на местном языке, наверное, о любви.       — Слушай, — Фрэнк обратился к Джерарду. — А если я попрошу у него гитару, ты споёшь? Джерард? Джерард, ты слышишь?       Нет, он ни за что не споёт. Кому захочется смотреть на некрасивого певца, он испортит людям ужин, они потеряют аппетит. И с этой мыслью голова Джерарда опустилась на стол.       — Эй, Джи, очнись, — заботливый голос звучал сначала где-то далеко, а потом ближе: — Открывай глазки.       Щеки коснулось что-то влажное и мягкое.       Джерард поморгал и распахнул глаза. Он увидел над собой испуганное лицо Фрэнка. Которое через секунду приняло обычное добродушное выражение.       — Вот, выпей это, — Фрэнк протянул ему стакан.       Джерард, не задумываясь, глотнул. Сладкий, с кислинкой, прохладный чай приятно прошёл по пищеводу.       Он осмотрелся. Они с Фрэнком находились в фойе отеля. Друг держал его за руку и проводил по лицу влажной тряпочкой. На другую руку кто-то уверенно надевал манжету тонометра.       Медсестра включила аппарат. Манжета стала больно сжиматься.       — Низкое, — констатировала медработник. — А по общему состоянию кажется, что вы совсем слабы. Ощущение, будто бы не едите. На жаре так нельзя.       — Сейчас исправим, — хитро улыбнулся Фрэнк.       Он проводил медсестру, что-то ей объясняя, на что женщина недовольно покачала головой.       — Итак, — Фрэнк вернулся и поднял с дивана полиэтиленовый пакетик. Прямо на кофейный столик он стал выкладывать контейнеры с едой. — Я заказал тебе локо-моко. С большой порцией мяса. И кофе ещё. С пироженкой. Должна быть морковная…       — Фрэнк, я…       — Джи, я понимаю, что ты делаешь, — перебил его Фрэнк. — Но не надо так радикально. Не говоря уже о том, что это всё вообще лишнее.       — Я никому такой не нужен, — вырвалось у Джерарда.       — Враньё, — отреагировал Фрэнк. — Мне нужен.       — Как друг, — выпалил Джерард. — Встречаться, например, ты бы со мной не стал. Учитывая, какие мальчики у тебя были. Обнимать, целовать такое тело — кому захочется?       — Тому, кто считает тебя хорошим, интересным, прекрасным человеком.       — И ты считаешь? — горько произнёс Джерард.       — Я… — Фрэнк запнулся. — Подожди. То есть… это всё… ради меня? Джи, я не…       Дурак ты, Джерард! Ну что же ты натворил? Посмотри, как Фрэнку теперь неловко! Не умеешь держать язык за зубами!       — Джи, — продолжил Фрэнк. — Я был уверен, что тебе девочки нравятся. Ты ведь даже на выпускной бал ходил с… как её… девочкой из художественного кружка. Баллато, кажется.       — Потому что она поспорила с подружками, что попадёт туда со старшеклассником. Парень, с которым она хотела идти, её отшил. Вот я и предложил свою кандидатуру.       — И она пошла ведь, да? Не постеснялась. Я помню, вы даже танцевали.       — Мы дружили.       — И она не посчитала тебя уродом и отправилась с тобой на бал. Но мы отошли от темы, — произнёс Фрэнк. — Значит, я… чёрт, как сказать-то?       — Нравишься мне? Да, — грустно произнёс Джерард. А тут ещё желудок скрутило из-за запаха из контейнера, этому органу было всё равно на важный момент, он хотел еды.       — Итак, — Фрэнк вздохнул, присел рядом с Джерардом и протянул ему пластиковую вилку. — Хочешь похудеть — пожалуйста. Между прочим, я никогда не воспринимал тебя, как толстого. Я вырос с тобой, для меня ты был и остался самым лучшим человеком. И, знай я раньше, что ты тоже предпочитаешь мальчиков… Я к чему. Во-первых, раз тебе это так необходимо, я помогу тебе похудеть, будем сидеть на диете вместе. И заниматься спортом. Но не так жёстко, окей? Ешь, пожалуйста.       Джерард опустил в рот рис с мясом и густой подливой. Это пища богов.       — Во-вторых, — продолжал Фрэнк, наблюдая, чтобы Джерард глотал еду. — Мы тут всего на неделю, и вторую её половину ты будешь радоваться всему вместе со мной. И ещё раз поедем к китам, потому что я хочу твою красивую фотку на фоне океана и громадин из его глубин, а не с кислой голодной миной. В-третьих. Когда ты отключился в ресторане, на пол упало это, — Фрэнк показал знакомый скетчбук. Щёки Джерарда вспыхнули так, будто бы к ним поднесли огонь. — И вот скажи мне, неужели у меня такой нос?       Выражение лица Фрэнка было выразительно смешным. И Джерард усмехнулся. Фрэнк явно был рад его улыбке и улыбнулся в ответ.       — У тебя самый симпатичный нос на свете, — произнёс Джерард.

***

      В открытое окно залетал вечерний бриз, принося с собой шум волн и запахи океана. Люстра-вентилятор тихо жужжала над двумя лежащими на кровати молодыми людьми. Фрэнк обнимал Джерарда, уткнувшись в его плечо. А Джерард был самым счастливым. Пусть они и лежали на однотонном покрывале, а не в гамаке из пёстрой ткани.