Нет, ничего не изменилось

Нет, ничего не изменилось

В природе бедной и простой,

Все только дивно озарилось

Невыразимой красотой.

Такой и явится, наверно,

Людская немощная плоть,

Когда ее из тьмы безмерной

В час судный воззовет господь.

Н.С. Гумилёв.

Он не знал, когда это началось, но чётко видел тень рядом с собой. Она будто преследовала его, пыталась высосать все силы, которых и так оставалось немного. Тягучая боль пронзала его тело каждый раз, когда он пытался от неё отделаться. Тень не хотела уходить. Иногда он видел её глаза: пустые, никому ненужные, в них будто никто никогда не смотрел, и оттого становилось ещё противнее. Холод обволакивал сердце, заставляя сжаться в никчёмных потугах освободиться от этого чувства. Её глаза. Почему они преследуют его до сих пор?

***

Они никогда не говорили, только перекидывались взглядами, но и этого хватало сполна, чтобы Джейн начинала злиться. Она всегда злилась когда видела её. Даже на уроках, в её собственном доме, даже когда просто думала о ней. Макс раздражала её одним своим видом. — Вы опять о чём-то говорили? — спросила Джейн в который раз за сегодняшний день. Майк только покачал головой, не в силах сдержать раздражение. — Сколько можно, Джейн, ты ведь знаешь, что мы с ней не общаемся, она просто прошла мимо. — Как же, — хмыкнула девушка, скрестив руки на груди, — поедает тебя взглядом, так и чешутся руки выдрать ей все волосы. Майк только тяжело выдохнул, пытаясь не усугублять ситуацию, но Джейн всё разглагольствовала о том, как приятно было бы плюнуть Макс в лицо. — Прекрати, я не намерен выслушивать подобное каждый раз, как ты видишь её. — Вот значит как? — девушка недоверчиво уставилась на Майка, пытаясь поймать в его глазах признание или хотя бы зацепку, о которой так просил её больной мозг. Она права. Она должна быть права, чтобы у неё была возможность вцепиться в эту рыжую дрянь и не отпускать пока та не перестанет дышать. — Значит… — Ты сходишь с ума, — кинул Майк, прикрыв глаза и отвернувшись от Джейн, а затем засеменил в класс. — Просто сходишь с ума. Он не знал откуда в ней столько злости, почему чуть что она накидывается на Макс, почему она думает, что между ними, Майком и Макс, что-то есть? Они никогда не были друзьями, и уж тем более как девушку Майк её точно никогда не воспринимал. Они общались только когда того требовала ситуация, например на занятиях, если их ставили в пару, и то он делал это без особой охоты, стараясь избегать прямого контакта. Она, к слову, тоже не хотела с ним взаимодействовать, понимая, что ещё одного ушата словесного дерьма от Джейн она точно не вытерпит. Они молча делали задания, а когда урок заканчивался, расходились и забывали об всём, как о страшном сне. Поэтому в очередной раз зайдя в кабинет истории, Майк поморщился, поняв, что они с Макс снова одни. До начала занятия оставалось всего пара минут. Ну что за подстава? Макс отвернулась к окну, попытавшись сделать вид что не заметила его, за что он был ей крайне благодарен, потому что через пару секунд в класс залетела Джейн и с горящими глазами схватила Майка за рукав. — Мы не договорили! — воскликнула она, но её взгляд метнулся в сторону рыжей копны волос, и она тут же прищурилась и замолчала. Майк мог поклясться, что Джейн почувствовала разгорающуюся ярость в груди и головную боль в ту же секунду, как увидела Макс. Майк снова поморщился, увидев испепеляющий взгляд своей девушки, но прежде чем она успела хоть что-то сказать, произнёс: — У меня урок, — ненавистный взгляд переместилась на Майка, Джейн отпустила его рукав и её верхняя губа дернулась, представляя Майку злобный оскал. — Можешь и дальше сидеть здесь со своей шлюхой, — процедила она и вышла из кабинета. Майк даже и не подумал идти за ней. Нет. Он так устал. В классе воцарилась тишина, которой нельзя было не радоваться. Хоть что-то хорошее за целый день. Но тут до ушей Майка долетели слова. — Вот кто я теперь, — фыркнула Макс, всё ещё глядя в окно. Майк, кажется, и не помнил, когда в последний раз слышал её голос, он тупо смотрел на девушку, пролистывая воспоминания в голове. Кажется месяц назад. Да, на биологии. Тогда она выдала лишь короткое: «Сюда», — указав на лоток для лягушки. Может она и сказал что-то ещё, но Майк не расслышал. Не успел распробовать её голос, очень занятый препарированием. Но в тот момент он услышал её очень хорошо, даже слишком, казалось, что её голос останется у него на подкорке, будет раздаваться часами, до тех пор пока его не смогут узнать из тысячи других. Немного насмешливая интонация, но сам голос был мягкий, слегка вибрирующий, невесомый, она почти шептала, но оттого слова казались ещё ярче. Майк запомнит их. Запомнит навсегда. Часом позже он пожалел об этом, стоя возле своего шкафчика, припечатанный яростным взглядом Джейн. Она злилась на него, на Макс, на жизнь. Поэтому он был рад тому, что Джейн не умела читать мысли, потому что в них только этот странный голос. Вот кто я теперь Чётко. Нет, он совсем не думает о ней. — Ты меня вообще слышишь? — размахивая руками перед его лицом, краснела Джейн. Наконец выйдя из своих мыслей и обратив на неё внимание, Майк впервые в жизни не посчитал её красивый. Слишком карие глаз, слишком короткие волосы, слишком вытянутое лицо. Слишком громкий голос. Голова начинает болеть, чуть ли не раскалываться. — Нет, — ответил честно. — Можешь повторить? — Да ты издеваешься? — вскипела она. Как же легко её разозлить. От этой мысли Майку, почему-то, стало хорошо. Нет, он не стал бы раздражать её в этот момент, не стал бы смотреть на то, как она взрывается. Или стал бы? Она заслужила. — Может быть, ты ведь не можешь нормально объяснить мне, что, чёрт возьми, произошло! — Не кричи на меня! — Бесишь, — и он, развернувшись на каблуках, ушёл подальше. Вскоре должен был начаться последний урок, после которого Майк с чистой совестью пойдёт домой, закроется в своей комнате и не будет думать о том, как же его достали их отношения. — Что?! — возмущенно воскликнула она. Майк ничего не ответил, продолжил свой путь, размышляя о том, что ей полезно побеситься, потому что он устал беречь её чувства.

***

В кабинете физики было тепло, пахло пластиком и металлической крошкой. Макс сидела возле окна, как обычно, и изучала свои руки, сложенные на столе. Кожа на пальцах потрескалась до крови, но она упрямо тёрла ранку, не замечая саднящей боли. Прошедший день достал её. Достала эта тупая Джейн, вечно лезущая к ней с угрозами и оскорблениями. «Будто её тупой парень Майк и правда может кому-то понравиться. Что в нём такого, что Джейн готова с пеной у рта кричать о том, какая я шлюха, уводящая чужих парней и мне лучше сдохнуть самой жалкой смертью на свете? Откуда в ней столько ненависти? Майк совсем невзрачный, по моему мнению, слишком худой и бледный, за таким не спрячешься, такого скорее сама полезешь защищать, как делает это дура Джейн. Зачем он мне нужен? Я искренне не понимаю. Не собираюсь никого уводить, одного раза хватило сполна, хотя это и произошло совершенно случайно. Дура была, не думала, что так выйдет, да и Томми тоже хорош, у нас было то всего один раз, и то только потому, что я отчаянно хотела избавиться от своей девственности. А он просто помог мне. На том спасибо и прощай, а не: «Я ушёл от Джесси, я люблю тебя», — идиот. Как можно быть таким тупым, я ведь сразу сказала, что мне ничего от него не нужно, но он, видимо, не понял, потому что тупой. А потом вся школа начала гудеть о том, что Томми Портман бросил Джесси Томас, главную красотку школу, ради рыжей швабры из третьего выпускного класса. Ну спасибо, блядь, заебись просто. Хотя чего я ожидала? Наверно того, что он на меня не поведётся, просто трахнет и забудет, как страшный сон. Но ему, видимо, моча ударила в голову, раз он решил, что любит меня. Как мерзко. С чего вообще мне показалось, что это хорошая идея спать с чужим парнем? Вообще-то, всё предельно просто — он сам начал проявлять ко мне интерес. Да. Удивительно. А я, как девушка, никогда не считавшая себя достаточно привлекательной, просто решила этим воспользоваться. Ну не лезть же мне наизнанку, пытаясь привлечь внимание какого-нибудь идиота, чтобы лишиться девственности? Лучше брать, что дают. И вот. Вышло хуёво. Теперь на меня смотрят, как на последнюю суку, а Томми всё вьётся вокруг, не понимая, что делает только хуже» — размышляла она. — Макс, — голос, раздавшийся справа от неё, резко выбил девушку из размышлений, вернув на урок физики, который уже давно начался. Макс повернула голову на оклик и встретилась взглядом с Уилером. «Только не ты, твою мать». — Есть ручка? Моя закончилась, — он помахал своей идиотской ручкой в воздухе, как бы давая понять, что она действительно закончилась. «Ну капец, тупее жеста я ещё не видела». Макс молча потянулась к пеналу, открыла его и вытащила первую попавшуюся авторучку. — Зелёная, — оповестила она Майка, на что он только кивнул и забрал у неё предмет канцелярии, едва заметно вздрогнув, когда их пальцы случайно соприкоснулись. «Что это с ним?». Весь оставшийся урок он сидел тихо, не посмев больше поднять на неё взгляд, а Макс продолжала разглядывать свои руку, подмечая, что синяк на запястье начал сходить. Когда прозвенел долгожданный звонок, Макс собрала вещи в рюкзак и вылетела из класса, на ходу кинув, что ручку Уилер может оставить себе. Ей точно не хотелось её обратно, хотелось только поскорее покинуть стены этой невыносимой школы, чтобы горящие ненавистью взгляды прекратили её преследовать, а тупая Джейн не нашла её и не начала поливать дерьмом, будто она отбила парня не у Джесси Томас, а у это идиотки. Забрав свой скейт из шкафчика, Макс вылетела на улицу, предвкушая как она, пригнувшись, полетит по Черри-роуд, встречая порывы ветра лицом. От этого её мысли станут кристально чистыми, не такими паршивыми, как обычно, но весь восторг от предстоящей поездке на скейте испортил Томми, громко просигналив, он крикнул: — Макс! — парень улыбался так широко, что ей хотелось вмазать ему по лицу со всей силы, стирая эту поганую улыбку раз и навсегда, но Макс лишь сделала вид, что не заметила его, вскочив на скейт и направившись к выезду из школы. — Эй! Стой! Макс! Томми тут же подъехал к ней. — Макс, ты чего? Я довезу тебя, садись. — Отстань, Томми, у меня нет настроения, — и это была чистая правда. Она с большим усилием оттолкнулась от земли, чтобы поехать быстрее и отвязаться от Томми, но он не прекращал попыток уговорить её сесть в свою машину, последовав за ней. — Да брось, что я сделал? Ты опять на меня обиделась? — чуть ли не полностью высунувшись из окна, сказал он. К тому моменту они были уже достаточно далеко от школы, и лишние глаза не следили за каждым их действием. — Отъебись! Не понятно? — Нет, — он внезапно дал газу и проехал вперёд, остановившись на обочине и загородив ей путь. Макс резко остановилась, а Томми тем временем вышел из машины. Он был взволнован, смотрел куда-то в сторону, запустив руку в светлые волосы, думал. — Макс, я не понимаю. Я бросил Джесси ради тебя. На этой фразе Макс резко стало смешно. Она прыснула, не веря своим ушам. «Теперь он будет говорить и это? Ради тебя — бред». — А я просила? Мне не нужна такая жертвенность, лучше бы оставил всё как было, — он обжег её обиженным взглядом серых глаз, но не решился сказать и слово, уловив её настроение. — В смысле? — В прямом, Томми, я говорила тебе, что это ничего не значит, и то, что ты расстался с Джесси просто глупо! — Но я люблю тебя… — Ой, засунь себе эти слова в задницу, хорошо? Мне не нужна ни твоя любовь, ни ты. Давай закроем эту тему, — она попыталась обойти его, но Томми схватил её за плечи и резко приблизил к себе, вынудив задрать подбородок и посмотреть ему прямо в глаза. Он в отчаянии. Она холодна. Как долбанный лёд. — Макс, зачем ты так? — А зачем ты так? — она резко вывернулась из его хватки. — Заставляешь меня чувствовать себя паршиво, будто я заставила тебя расстаться с ней. — Но я… — Заткнись! Пожалуйста, только не это опять! — в её глазах можно было прочесть усталость, она накатилась на неё так внезапно, что хотелось рухнуть прямо здесь, посреди дороги, в ноги Томми Портману. А он чуть ли не плакал то сжимая, то разжимая челюсть, стоял, как статуя, закрыв своей широкой спиной солнце. Макс стояла в тени, не думая ни о чём на свете, кроме того, как же сильно она устала. — Прости, я виновата, не нужно было это всё начинать. Томми молчал. Долго. Глядел на Макс, попытавшись понять. Но это было сложно, он будто хотел заглянуть в неё, но она не давала. Никому не давала. А особенно какому-то Томми Портману, который, по его же собственным словам, любил её. «Глупость». Он так ничего и не сказал, только развернулся, сел в машину и уехал так быстро, как только мог, оставив Макс стоять одну посреди дороги, под палящим сентябрьским солнцем.

***

Майк вернулся домой к половине четвёртого, скинул с плеч джинсовку и устроился на лестничной ступеньке, опершись головой о холодную стену. Это позволило хоть немного успокоиться. Но мысли о сегодняшнем дне не оставляли его в покое. — Как же она достала, — прошипел Майк сквозь зубы. Вспомнив недовольный взгляд Джейн, провожавший его до машины после уроков. Он не подвёз её. Не хотел выслушивать бред, который родился у неё в голове, после рассказа Кэтти Диккет о том, что он попросил у Макс ручку. «А взгляд у Джейн был такой, будто я попросил не ручку, а минет. Что за чёрт?». Он резко встал со ступенек и направился в свою комнату. Родителей ещё не было дома, они решили сходить к семейному психологу, наконец осознав, что отношения у них, мягко говоря, так себе. Холли выбежала из своей комнаты, как только услышала шаги. Хоть кого-то в жизни Майк был рад видеть. — У, малышка, — подбирая сестру на руки, проговорил Майк, впервые за день искренне улыбнувшись. — Как твои дела? Не страшно дома одной? Холли лишь отрицательно покачала головой и принялась показывать замок принцессы, постройкой котого занималась пока была одна. На это Майк широко улыбнулся и поцеловал сестру в лоб. На душе сразу стало как-то легче. — Ладно, малышка, я сейчас быстро схожу в душ, а потом мы вместо что-нибудь приготовим, согласна? Холли радостно закивала и спустилась вниз. В ванной комнате было жарко, но Майк выкрутил кран с горячей водой на максимум, почувствовав, как кожа под обжигающими струями начинала плавиться, облегчая мысли. Облегчая до такой степени, что он вернулся в класс истории, вспомнив голос, который почему-то застрял у него в голове. Даже если он о нём не думал, даже если не знал. Всё равно слышал. «Что за сумасшествие?». Скорее всего завтра, он забудет об этом, точно забудет. «Верно ведь?» Прошло какое-то время, около десяти минут, а вода всё лилась, но Майку уже не было больно, он только глубже дышал, переводя дух, думал. Все мысли были забиты её голосом, картинкой того, как она выезжает из школьных ворот на своём стареньком скейте, а следом за ней едет Томми Портман, выглядывая из окна машины, зовёт её. Майку всё равно. Ему вспомнились красные от злости щёки Джейн и её большие карие. В груди встал ком, что-то сжалось с такой силой, ему стало настолько плохо, что голос отпустил его мысли. — Нужно извиниться, — окончательно решил он, прежде чем закрыл кран и вышел из кабинки.

***

На улице достаточно темно, чтобы ничего не видеть, поэтому он идёт на ощупь, пробираясь в самые дебри заброшенного дома на Черри-роуд. Он не знает этот дом, только слышит шепот, такой знакомый и уверяющий, что не поддаться просто невозможно. Его не могут обмануть. Только не теперь, он ведь слышит их. Голоса. Видит тени. Они обманчивы. Но эта тень точно не может обмануть. Только не сейчас, когда он уже так близко, протяни руку и забери. Забери всё, что только можешь забрать, чтобы стать свободным. Но, видимо, свобода не даётся так легко. Позади слышится скрип, а через секунду холодная рука ложиться на его плечо. Его передёргивает, а тело вмиг покрывается мурашками. Он поворачивает голову. И будто не было всей этой тьмы… тьма была лишь в её глазах. Таких бездонных и ужасно одиноких. Ему от неё не избавиться.