Звериный запрет

      Это место никогда не казалось мне тучным и серым. Взрослые говорили о том, что детям тут делать нечего, ведь никто так и не понял, куда пропадали детишки и что случается с теми, кто неудачно проходил вдоль темных зимних пейзажей. Нога непривычно глубоко застревает в снегу, как только дверь машины открывается, позволяя теплым щекам ощутить морозный ветер. Зима в Тайге была так прекрасна, сколь и страшна.       Дедуля жил в одном из одиноких домиков, стараясь держать в порядке не только скот, но и все, что доходило вплоть до самого леса. В юные годы он мечтал покинуть это место, добиться успеха и просто жить счастливо где то очень далеко отсюда. Мне всегда было интересно, почему он так не любит эти свежие просторы, ведь они так тонко и незаметно пронизаны сотнями жизней. В детстве невозможным был лишь сам факт того, что бы пройти мимо заснеженных елей, и не засмотреться в саму глубь. Словно желая увидеть там что то большее, чем простые изогнутые деревья.       Покойная бабушка была полной противоположностью, она заворожено глядела в окно, будто ждала, что вот-вот и она вновь увидит кого то под самим забором. Ее теплые руки заботливо касались деревьев, ощущая их внутреннее течение жизни. Говоря о том, что лес — единый живой организм, она не могла и представить того, что променяет все это на холодные, мертвые камни городских зданий. Сжимая кончиками пальцев шов кармана, оставалось лишь прищуриться от солнечного света. Он отражался от снега, и неприятно слепил. Первое впечатление не сложилось. Потратив столько времени на дорогу, моя фантазия никак не ожидала, что первым меня встретит лай собак.       Деревня вновь обманчиво тиха. Хруст снега напоминал о старой шутке, которой бы точно воспользовался мой старый друг. Поджимая свои губы в подобии маниакальной улыбки, он бы сладко протянул басню, в которой говорилось о том, что это хруст лопающихся позвонков маленьких снежинок. Он любил мутные истории, всегда представляя себя в роли опасного преступника. Костя с упоением слушал легенды, только и бубня о том, что жизнь не могла оставить его тут. На краю жизни, в которой ничего не происходит. Не может он быть простым мальчишкой. Но вот — прошли года, и единственное изменение было в том, что язык не поворачивался назвать его мальчишкой. Он добротно вырос и его голос «сломался», окончательно сокрушив его мечты на фантастические приключения. — Хватит стоять, твой дед точно оторвёт мне голову, если увидит, что я подпер его забор машиной. Лучше покажи, где я могу поставить свою красотку…что бы старик не разбил мне стёкла лопатой.- Костя бережно закрыл дверь отцовской машины, засунув руки в карманы теплой куртки. Его темные волосы прилипли к вискам, ведь снежинки опускались на голову и быстро таяли, не позволяя скрыться или спрятаться. — Не журчи, — выдохнула, смотря в пустые одинокие окна. — Иначе он точно даст тебе люлей. Как я только согласилась сесть в машину, где за рулем был несовершеннолетний? — показательно закатила глаза, и весьма ловко раскидала сугробы ногами. Желание добраться до дверей было сильнее, чем понимание великих проблем, которые ожидали нас за резкий визит. Взрослые запрещали приезжать слишком часто, поэтому виделись мы только по праздникам. Причины не обговаривались, и это будоражило фантазию Кости лишь больше. Дед всегда ссорился с бабулей, ведь он не позволял мне и ступать на порог дома.       Со стороны может показаться, что это слишком грубо и странно, но что то было в его глазах… Страх. Мне всегда казалось, что он знает что то, что не велено знать даже моим родителям.       Только благодаря бабушкиным стараниям я могла ступать по этим дорогам, бегать наперевес с лопатой, лишь бы скорее построить снежную бабу, вдоволь навалявшись в снегу. А после пить теплое молоко, восторженно рассказывая о том, что я видела за весь день, не забывая греть ноги возле батареи. От бабушки всегда исходила лишь любовь. Она была открытой, но странной женщиной с самой юности. Она выросла вместе со своим будущим мужем, посему, каждый раз когда дед говорил о том, что лес ее испортил, лишь кратко улыбаясь, вновь смотря в окно. Опять чего то ждала.       Моя ладонь резко толкнула дверь, позволяя той заскрипеть и ударится о стул. Что он тут забыл?       Дедушка громко выругался, словно отпетый циркач удерживая равновесие на небольшой высоте. Вот тут стало страшно, а не во время басней о чудовищах в лесу. Сморщенное лицо, покрытое старыми шрамами налилось ядовитой помесью злости, после искажаясь в удивлении, но стоило появиться осознанию, как злость сменилась яростью в тусклых голубых глазах. -Какого хрена? — мышца под его правым глазом нервно задергалась, давая понять, что радости ждать не стоит. — Я тоже рада тебя видеть, дед. — хихикнула, целуя его в щеку, пока он не мог пошевелиться от шока. — Мы там подпёрли твой забор, надеюсь, ты не будешь злиться. — невзначай глянула в его сторону, проходя внутрь.       Костя пошагал следом, кинув короткое: «Здрасьте, Виктор Палыч «. Парню было немного неловко, ведь и вправду боялся дедка, как и большинство тех, кто жил в округе. Все называли его по отчеству, но не только потому, что отца его зовут Павел, а от того, что стоило деду добраться до леса, от него оставались только палки. Слишком уж он не любил его. -Как? Что? Нахрена? — со временем усохший мужчина выглянул в окно, после оборачиваясь на Костю жгучим колющим взглядом. — Кто просил приператся? Еще и зимой? Вы с ума сошли? Собрали манатки и пошли вон отсюда, живо! — он заправил свои седые волосы назад под кепку, нервно закуривая прямиком в доме. Бабуля всегда была против, но как только ее не стало, власть в доме сменилась. — Ладно вам, мы на пару дней. — Костя очень старался относится ко всему с пониманием, ведь его тоже воспитала бабушка. — Нет ничего страшного, и вам не скучно будет. Если вам нужна помощь, можете обратиться ко мне. Я и дров нарубаю, и в лес схожу, если нужно! У меня много сил! — он бодро сжал ладонь в кулак, будто в доказательства своим словам. — Я тебе дам …в лес он собрался. — Палыч прикрыл глаза, выпуская дым едва дрожащими губами. –Мамка знает, что вы сюда сорвались? Ощущать этот тяжелый вкрадчивый взгляд для кого то могло быть целым испытанием, но я выросла, ощущая, как он дышит мне в затылок. Дед всегда слишком наблюдателен, он смотрел за всеми, отмечал любые повадки и новые привычки. В свое время он был следователем, помогал людям, и даже улыбался. Деревня не была столь большой, поэтому понимание о том, что это уж точно не «Шерлок Холмс», ударило в голову сразу. — Да, — хватило лишь кивка, что бы пальцы старика сильнее сжали сигарету, внутренне ругая дочь. — Она сказала, что мы уже не дети и мы можем делать, что хотим. — Дурная ты, и твоя мать! Не дитё — это когда муж, семья и дети, а не тогда, когда для тебя первое сентября — самое большое горе. — цокнул, окончательно выдыхая остаток дыма. — Сегодня же поедете обратно. — Нет, — отрицательно покачала головой, смотря на него столь спокойно, что даже Костя взглотнул вязкую слюну, пытаясь понять, где по пути я могла напиться храброй воды. — Если ты не хочешь меня видеть, это не говорит о том, что я не могу приехать к бабуле. Бабушка всегда звала меня в гости. — последние слова дались сложно, будто ком застрял в горле, перекрывая дыхание.       И вправду, последние дни своей жизни она звала меня …Но из-за чертового запрета, я не смогла увидеть ее. — Цыц! Будет еще пятнадцатилетняя шмакодявка говорить мне кто прав, а кто виноват! — остатки густых бровей Палыча нахмурились, но голос его стал мягче. — Ладно, оставайтесь, но на пару дней, и спать будете в разных комнатах. Хрен там, я поверю, что вы просто друзья. — это звучало так «по-взрослому», что становилось смешно. Мы с Костей переглянулись, после давясь от смеха. — Хватит ржать. А твоей матери я скажу, что ты взял машину отца! — порицательно протянул дед Косте, потушив сигарету о синеватую пепельницу. — Повезло, что вас не оставили. — выдохнул, садясь на свое кресло. Оно диковинно смотрелось среди старой мебели, но это была единственная покупка за все года, которой он был рад. Движение Виктора были слегка резковатыми, что выдало желание говорить. У него было столько вопросов, но на все махнув рукой, старик повернулся к плите, поставив чайник.       Привычное для меня молчание вновь оказалось в помещении. Все же и за этим можно соскучится. — И чем вы планируете заниматься? — спустя пару минут спросил Палыч, стуча пальцами о стол. Сейчас он работал почтальоном, и дома сидел довольно редко. Именно эта мысль, повисла в его голове. — Знаю я, что у вас в голове. В школу пойдете. — его слова звучали, как последний вариант, пока он спокойно отпил чай из когда то бабушкой чашки. Интонация была столь пугающая.Словно он пытался спасти нам жизни. — С чего бы это? Нам своей что ли мало? — Костя покачал головой, ведь стереотип о том, что нет дружбы между девочками и мальчиками — знатно бесил. — Я пойду разносить письма, а вы тут того этого. Ага, щас. Или так, или штанишки в зубы и пошли вон в свои города! Костя цокнул, а я лишь закатила глаза, поднимаясь с места. Стоило прервать это неловкое молчание, а то дед и вправду подумает что то не то. Касаясь руками шершавой ручки чайника, вдохнула пар от воды, заполняя чашки. Приятная дрожь ностальгии пронеслась в голове, откидывая на пять лет назад. Я, бабушка и лес. — К слову, я еще с садика помню о том, как она вытягивала комки манки из волос, я видал такое, что простому смертному не видать. У меня столько компромата, что ее парню и не видеть. — Костя закатил глаза, упираясь локтями о скатерть. Школьник хотел сказать что то еще, но по итогу Палыч осуждающе глянул на него, весьма по-мужски. — Ты говоришь это мне? Я с ее бабкой встречаться стал, только после того, как увидел ее потерянной в лесу. Всю в палках, листьях и снегу. Это мне не говорит о чем то. — Мммм… Романтика.- довольно хихикнула я, оставляя чай на столе. Мужчины смутились, но оба не подали виду. — Заткнись. — пропели они в унисон, отворачиваясь. — И все же тут красиво.- глаза выглянули в сторону леса, а улыбка никак не спадала с губ.       Старик ничего не сказал, лишь уставился взглядом в стол, пытаясь понять, что ему делать дальше. Все выглядело не так, как было на самом деле, но как бы не хотелось, бывший милиционер не мог рассказать всего. Со временем он стал так скуп на слова и эмпатию, что люди отвернулись от него. Ничего, он еще вытравит их домой.