В аду встретимся, милая

До спутанного сознания доносилась мелодия. Звук шёл откуда-то издалека, однако с каждой секундой приближался всё ближе и ближе. Однако ни телефон не двигался ни диван, на котором, провалившись в глубокий сон, лежала обессиленная Ирина. На самом деле, звук становился ярче, потому что она постепенно возвращалась в реальность. Костяшки коснулись пола. Ирина приоткрыла глаза, затем моргнула несколько раз, чтобы вернуть зрению фокус. На виски обрушилась головная боль. Рука потянулась к небольшому столику, стоящему возле дивана, подушечки пальцев сначала коснулись стакана, на дне которого были остатки коньяка. Ирина выдохнула, чувствуя, как саднит горло. «Это ещё что такое…» Пальцы добрались до телефона, и в эту секунду силы покинули. Ирина уронила голову на диван, зажмурилась, чувствуя, как снова затягивает в спасительный сон. Ладонь соскользнула со стола, и фаланги ударились об пол. Левая рука, находившаяся на диване, подрагивала, и только это, да и спокойное дыхание, свидетельствовало о том, что она жива. Телефон продолжал надрываться. Сделав глубокий вдох, Ирина всё-таки дотянулась до устройства, затем попыталась разглядеть имя человека, который так настойчиво желает её слышать. Оперлась на локте, чтобы не соскользнуть с дивана. Щурясь, она посмотрела на экран и ощутила недоумение. Прикусила губу — зачем этот человек сейчас ей звонит? Точнее — какого чёрта? Повинуясь непонятным чувствам, Ирина всё-таки провела пальцем по экрану, хотя вызов удалось снять не с первого раза. Выпитый алкоголь заставил потерять координацию. — Да, — ответила осипшим голосом, — слушаю, Геннадий Ильич. Сейчас ей было всё равно на то, что ей звонит именно он, всё равно даже на то, откуда он узнал… а в том, по какому поводу ей звонит Геннадий, не сомневалась. Ирина почувствовала, что сил хоть как-то удерживать голову уже не осталось, поэтому снова легла на диван, прижавшись щекой к коже, нагретой её телом. Глаза вновь закрылись, а к горлу подкатывали приступы тошноты — кажется, пить нужно было меньше. — Ира, — его голос был взволнованным, Геннадий тяжело дышал, как будто перед звонком пробежал километровый кросс, — это правда? Боль плавно переползала на затылок, а открыть глаза сейчас было непозволительной роскошью. Даже пошевелиться и хоть как-то сменить позу, в которой Ирина находилась уже несколько часов, не представлялось возможным. — Ты сейчас про что? — с трудом выговорила она, тяжело выдохнув — собственный язык сейчас её не слушался. — Про Толика, Ир… что случилось? Ирина дёрнулась всем телом, затем сглотнула слюну, но легче ей не стало. Затем всё-таки сделала над собой усилие и слегка придвинулась к стенке дивана, чтобы не оказаться сейчас на полу. Потому что осознала бы себя в пространстве далеко не сразу. — Он умер, — произнесла она хрипло, и с абсолютным спокойствием. Спокойствие, которое совершенно не свойственно человеку, который потерял своего почти мужа. — Как это произошло? Что стряслось?! Ира! — голос Геннадия по-прежнему оставался крайне взволнованным. Ирина вновь поморщилась — за последние сутки она уже отвыкла от чужих голосов, а вопрос «что произошло?» и различные его вариации, заставляли зубы сжиматься. Поначалу. Сейчас уже стало все равно — будь то от успокоительных или от алкоголя или от усталости, которая оковами опутала тело, вновь не позволяя пошевелиться даже на миллиметр. — Несчастный случай, — эхом проговорила она, пытаясь поймать ускользающие от неё мысли… Снова синие стены кабинета и снова полное понимание того, что такой цвет был выбран зря. Ирина сидела на том самом диване, на котором происходили все самые интересные события в этом помещении. Взгляд был устремлен в одну точку. Спиной она упиралась в спинку дивана, ладони расположились на коленях, губа была закушена. Свет, как практически год назад, был приглушен. Если бы кто-то сейчас заглянул в кабинет, то первыми мыслями бы были: «Ирина Алексеевна устала после празднования собственного дня рождения и пришла сюда для того, чтобы немного разгрузиться от суеты» Однако если бы освещения было бы чуть больше, а ткань платья светлее, то багряные следы, отпечатавшиеся на рукавах и подоле, стали бы видны. На ладонях тоже была кровь, уже свернувшаяся, засохшая. В голове было пусто, а на столике перед диваном стояла баночка с успокоительными, к которым Ирина практически не притронулась. «Наверное, это шок…» Ирина кашлянула, затем прикрыла глаза, и воспоминания о том, что произошло совсем недавно, снова заставили напрячься. Дверь стукнула, и она сразу же посмотрела в ту сторону. Как год назад, когда сидела здесь же, только вместо успокоительных был запас конфет, а в кабинет зашёл Анатолий после похорон… Но вошедшим был Олег. Оперевшись рукой о шкаф, он посмотрел на неё. Ирина, на секунду воспрявшая духом, даже оторвавшись от спинки дивана, вновь поникла, когда прочитала в его глазах невысказанные слова. — Умер? — хрипло спросила она, голос прошелестел по кабинету. Олег тяжело вздохнул, затем медленно подошёл к столу, касаясь кончиками пальцев кресла для посетителей, стоящего напротив. Потом снова посмотрел в её глаза. — Ирина Алексеевна, всё, что смогли… травма оказалась слишком серьёзной. — То есть он мёртв? — снова спросила та, потому что в голове, вопреки выражению лица Олега, всё ещё загорались предположения — вдруг, кома? С неоднозначным исходом. Олег опустил взгляд, затем кивнул, а потом снова поднял. — Всё, что смогли… вы же знаете Марину. Ирина ничего не ответила. Закрыла глаза, пытаясь свыкнуться с этой мыслью, не замечая, как сердце предательски стучит быстрее. Слёз не было. Не было и подрагивающих плеч. Олег видел это, и его пугало. Пугало то, что потом может прорвать. Он осторожно развернул один стул к дивану, затем сел и внимательно посмотрел на Ирину. Ситуация повторилась. Только сейчас она, видимо, не загадывала. — Что случилось? — мягко спросил он, смотря на неё. Тогда, в доме, всем было не до этого, а она, пытаясь привести Анатолия в чувство, как будто не понимая, что в сознание он уже не придёт, повторяла «с этим нужно что-то сделать». Ирина открыла глаза. Всё тело сковало льдом. — Пьяный был, — проговорила она, смотря на Олега пристально, собирая все силы. Тот кивнул — это было понятно. — Ирина Алексеевна… — начал он, вновь опустив взгляд на свои скрещенные на груди руки. — Что Ирина Алексеевна? — нервно моргнула, а голос стал громче, в нём появилась уверенность. Напускная, и они оба это понимали, — вы думаете, это я его? Нет! Пьяный, споткнулся, а там батарея эта… Ирина замолчала, снова посмотрев в его глаза. Все её слова, в сложившейся ситуации, звучали слишком неправдоподобно. Прикусила изнутри губу. «Говоришь правду — не верят. Говоришь неправду…» — Да ничего я не думаю, — с усталостью в голосе проговорил Олег, — езжайте сейчас домой, ладно? Отдохнуть нужно… Он прекрасно понимал, что она сейчас обманывает. И даже был удивлён этому — ведь тогда всё сказала сразу… но ситуация была другой. «Домой… туда, где с утра он ходил по гостиной и торопил меня с выходом?» Эта мысль почему-то заставила что-то горячее пролиться по сердцу. Ирина, погрузившись в воспоминания прошедших часов, только сейчас осознала, что совершенно не слушает Геннадия. Она не понимала цели звонка и совершенно не понимала, зачем и откуда он узнал всё… ведь ничего не поменяется. Даже в таком состоянии это понимала. В квартире ей стало плохо до такой степени, что путь от коридора до ванной навсегда стёрся из памяти. Нашла себя уже в гостиной, переодетой в домашний халат, со стаканом коньяка в руке. Платье, безнадёжно испорченное, осталось комком лежать возле ванной. Поднося стакан к губам, Ирина чувствовала запах крови, идущий от её ладоней, хотя той уже не было. В желудке теперь было пусто, от чего алкоголь сильнее бил по нервам, и от внеочередного посещения комнаты с белыми стенами спасало лишь то, что Ирина не могла подняться. — Гена… не доставай меня вопросами, — буквально простонала она в трубку, чувствуя, как в очередной раз перехватывает горло, — это был несчастный случай. Всё. Пьяный, споткнулся, упал. Со мной всё в порядке! — выпалила она, перед тем, как способность разговаривать вновь её покинула. Ирина замолчала, вновь сглатывая слюну, так и не открывая глаз — понимала, что сейчас замутит, а силы не возвращались. — Ир… Телефон выпал из ослабевшей руки, и теперь его голос доносился откуда-то снизу. Ирина не предпринимала попыток достать устройство. Вновь проваливалась в забытье. Последняя мысль, которая мелькнула в голове перед тем, как волна воспоминаний начала разбегаться, была: «С днём рождения, Егорова» — такое Ирина слышала утром. Но ничего больше от этого человека слышать не хотелось. Не сейчас. Никогда. И уж тем более не с этим человеком обсуждать смерть… Ирина стояла в гордом одиночестве на втором этаже. Она устала. Было слишком шумно, да и не привыкла к таким торжествам. Обычно её день рождения проходил совсем иначе. Услышав звук тяжелых шагов, она даже не обернулась — успела за столько времени понять, кто подойдет. — Ир, — Анатолий осторожно коснулся её спины сначала подушечками больших пальцев, затем уложил ладонь в область лопатки, — чего ушла? Она медленно развернулась к нему и заглянула в глаза, угадывая степень опьянения. Ладонь соскользнула ниже и уютно устроилась на талии. — Душно там… народу много, вот и отошла сюда, подумать… — Ирина подняла на него взгляд, ощущая его руки на себе — даже на каблуках была сильно ниже и ничего не могла с этим поделать. Анатолий внимательно посмотрел на неё, затем отвёл в сторону светлые волосы. — Над чем думала? — его это совершенно не волновало: гораздо больше волновала она сама. Ирина мягко улыбнулась — его прикосновения по прежнему заставляли температуру тела повышаться. «Не смотря на то, что ты делал…» — Да так, ни о чём… пойдём к остальным тогда… Анатолий удержал её рядом с собой, затем опустил взгляд в её глаза. — Не люблю я, когда ты так много думаешь, Ирина Алексеевна… ни к чему хорошему, — его пальцы скользнули в её волосы, — это не приводило ещё никогда… Ирина почувствовала, как по позвоночнику пробежались мурашки. И нет, вовсе не от того, что ей стало приятно. В его голосе было что-то… не то. — А я не люблю когда ты пьяный, — спокойно проговорила она, — и ты об этом знаешь. Мы с тобой уже говори… — Говорили на эту тему, я помню, — Анатолия гораздо больше волновали сейчас её волосы, чем их разговор, который уже не нравился, — но что, я не имею права сейчас за тебя выпить? Ирина выдохнула, затем уложила ладони на его предплечья. — Толь… ты понимаешь, что это уже алкоголизм? — Ир, успокойся, — проговорил он размеренно, затем всё-таки слегка притянул её к себе, однако Ирина предпочла остаться на месте. Анатолий уловил это, однако не собирался сдаваться. — Прекрати, — проговорил он, посмотрев в её глаза, — я не так много выпил. Один бокал. Честно. — Правда? — этот вопрос был задан со всей искренностью, и Ирина даже перестала упираться, однако по-прежнему пыталась избавиться от его рук — был риск, что сейчас упадёт на каблуках. — Ира, ты за меня замуж выходишь, — напомнил он ей, затем резко уложил ладони ей на талию, притянув к себе. Ирина выдохнула, потерявшись в ощущениях, затем посмотрела в его глаза. Сердце забилось чуть быстрее. — Ну причём тут это-то? — мягко спросила, уложив ладони ему на грудь в качестве опоры, — я не хочу, чтобы ты пил столько… мы уже об этом договаривались… ты не хочешь вникать в мои слова… Анатолий отвёл взгляд, потому что его начало всё это раздражать. Глубоко вдохнув, он вновь посмотрел на неё, затем наклонился, встретившись с её глазами. Ирина инстинктивно попыталась отодвинуться — почувствовала, что его настроение переменилось. Прикусила кончик языка. — А при том, Ирина Алексеевна, что теперь я буду сам всё решать за нас обоих, — пальцы одной руки вновь скользнули в её волосы, а зрительного контакта не прерывал, — и я тебя просил, — наклонился ниже, — никогда, — в голосе была сдавленная злость, которая с одной стороны сдерживалась им, с другой подогревалась выпитым алкоголем, — не говори со мной в подобном тоне. От легкого чувство тепла не осталось и следа — Ирина ощутила жгучее желание уйти сейчас. — Отпусти, — прошипела она, затем увернулась от поцелуя — не в первый раз в их «семейной» жизни. Анатолий не повиновался. Ему хотелось сгладить нарастающий конфликт. Ладонь чуть сильнее сжала талию, чтобы отрезать все пути отступления. — Прекрати, — прошипел он, затем наклонился к её губам, перед этим взяв за подбородок второй рукой. Ирина почувствовала, как желание сбежать из его рук нарастает. Анатолий не обращал внимания на её попытки вывернуться. Хватка стала чуть жёстче, в глазах мелькнул огонь. Почувствовав идущий от него запах алкоголя, Ирина вновь повернула голову в другую сторону, избегая поцелуя. Анатолий снова резким движением развернул её к себе, сжимая на этот раз подбородок. — Не дёргайся. Зачем ругаться сейчас? — вновь бросил взгляд в её глаза насыщенного зелёного цвета, — Ир, — снова наклонился, — я устал от нашей ругани… специально провоцируешь? Один бокал… а ты снова подламываешь под себя… Ирина не выдержала, сильнее уперлась ладонями в его грудь, зажмурилась и наконец оттолкнула, ощутив свободу своего тела. В голове уже пронеслась заготовленная тирада — обычно всё, правда, кончалось тем, что ему удавалось растопить её и успокоить, но без этой части программы Ирина не могла. Анатолий, не ожидавший подобного, отступил на шаг и почувствовал, как теряет равновесие — успел расслабиться рядом с ней. Пальцы схватили воздух, но тщетно. Вскрик застрял в горле, помещение резко стало падать в глазах. Грохот заставил открыть глаза. Страх окутал каждую клеточку организма. — Толь, — Ирина изменилась в лице, затем кинулась к нему, уже лежавшему на полу, — Толь, — её собственные ладони мгновенно окрасились в его кровь, которая с ужасающей скоростью расплывалась под головой, а батарея, так не вовремя оказавшееся возле стены, была в красных разводах, — Толь, — надрывно крикнула Ирина, легонько ударяя его по щеке, — Толь! — пальцы сжали его плечи. «Я не хотела» — пронеслась в голове мысль, а на лестнице вновь раздались торопливые шаги. Всё вокруг было словно в тумане — Ирина не слышала своего крика, продолжая опускать ладони на его щёки, внутри всё сжималось, к горлу подкатывала истерика. Ирина резко распахнула глаза, затем её вскрик оглушил помещение. Взгляд серых глаз пристально наблюдал за ней. — Ты… — Ирина даже резко села на диване, с ужасом смотря на Анатолия, который стоял возле телевизора, скрестив руки на груди. — Мёртв, — договорил он за неё, а голос был каким-то… не таким. Ирина ощутила, как сердце стучит в диком темпе. Кончики пальцев покалывало. К горлу снова подступила тошнота. Она зажмурилась, мечтая избавиться от этого кошмара. — Да, Ирина Алексеевна… я и не думал, что всё закончится вот так, — на его губах была усмешка, но тон голоса не менялся. Ирина часто дышала, снова смотря на него. Сейчас ей было страшно. — Что? — Думаешь, тебе это сойдет с рук? — Анатолий не менял позы, тона, но в нём была угроза. Даже сейчас. Даже, чёрт подери, в её собственном сне. В горле снова пересохло. — Тебе сошло, — проговорила она, однако лишь на два слова хватило уверенности, — это всё… бред. Тебя больше нет. Уголок его рта дёрнулся в усмешке. Медленными шагами он направился к ней, затем присел на корточки. Ирина не могла больше выдерживать его взгляд. Потому что он был мёртв. От её рук. — Думаешь, так просто избавилась от меня? — в глазах горел огонь. — Это… случайность, — тихо проговорила Ирина, отводя взгляд, — это… тебя нет! Слышишь? И я не виновата в этом! Несчастный случай. Тебя нет! — голос сорвался на крик. Её затрясло. Всё, что так долго копилось за эти часы, стало вырываться наружу. Анатолий спокойно наблюдал за тем, как прямо сейчас её стойкость и выдержка ломаются. То, что он не смог сделать при жизни, сделала она сама после его смерти. — Ошибаешься… — голос был наполнен ненавистью и угрозой, и такого тона она никогда не слышала. Ирина помотала головой. От его взгляда становилось не по себе, тело как будто обволакивало что-то липкое, неприятное. Гадкое. — Что ты несёшь… это сон! Я проснусь, и тебя больше никогда не будет в моей жизни, — бормотала она, не смотря на него. Страх накатывал волнами. — В аду встретимся… милая, — донёсся его шёпот. Во взгляде читалась победа. Этого нервная система выдержать не смогла. Ирина упала на диван, а сознание окончательно покинуло её. Солёные дорожки слёз пробежались по щекам. Виновата.