Единственная любовь

Я люблю конец весны. Время, когда природа уже совсем проснулась. На деревьях свежие маленькие листочки, трава еще непыльная и не выжжена солнцем, а по вечерам и ночам воздух пока позволяет дышать вольготно. Нет удушающей жары, и, в целом, жить хорошо. Как раз сейчас такой вечер, я неторопливо иду через парк, а рядом, вывалив ярко-розовый язык и шумно дыша, бежит мой пес. Да, моему здоровяку жарковато, он вообще-то зимой может на снегу спать и при плюс десяти уже плавится в своей толстой черной шкуре. Мы никуда не торопимся, наслаждаемся прогулкой, да еще и отдыхаем от тренировки — Арчи последний час бодро трепал инструктора по защитно-караульной службе, потом побегал наперегонки с веселым бордер-колли, правда, немного уступая в скорости, и мы отправились домой. Как только Арчи появился в моей жизни, я совершенно перестал бояться выходить вечером на улицу. Да я и завел этого исполина, просто чтобы чувствовать себя спокойно. В питомнике посоветовали сразу же записаться на курс дрессуры, первые команды мы с Арчи освоили быстро, а потом, когда мой малыш подрос, начались уже специализированные занятия. Охрана, защита, караул, поиск людей — мы даже в леса выезжали за заблудившимися и лично отыскали маленького мальчика, которого непутевые папаши потеряли на пикнике. Мне многие говорят, что русский черный терьер — не омежья порода, что с такими собаками нужна твердая рука и командный голос, и что Арчи весит больше, чем я, и просто повалит меня на землю и растопчет, если ему что-то взбредет в голову. Или загрызет. Но я лишь фыркаю в ответ на это. Мы с Арчи лучшие друзья, он верный, преданный, невероятно умный и хорошо воспитанный. За ним я как за каменной стеной, и уж если он решит меня съесть, то так тому и быть. Но к счастью, мы живем душа в душу. Вечерний, почти ночной, парк был относительно пуст и тих, и когда до меня долетели громкие крики, я напрягся. Арчи подошел ближе ко мне и навострил уши, соображая есть ли для хозяина угроза. Крики как раз летели оттуда, где нам предстояло пройти. Следом за криками донеслись страшные звуки глухих ударов. Так обычно бьют ногами по телу человека. Я ухватился за свободно свисающий собачий поводок, подумал секунду и отстегнул карабин. Там, вдалеке, кого-то очень сильно били. Я сглотнул, было страшно. Хоть со мной Арчи, он в любом случае меня защитит, но рисковать его жизнью и здоровьем мне тоже не нравится. Мы очень медленно приближаемся к месту разборок, я предельно сконцентрирован и готов шмыгнуть в ближайшие кусты. Все-таки когда занимаешься чем-то серьезным со своей собакой, себя тоже держишь в неком тонусе. Наши инструкторы учат в первую очередь нас реагировать на разные ситуации, а собаки и сами могут разобраться что к чему. Наконец в поле зрения показываются дерущиеся, и я замираю, потому что их двое на одного. Человек валяется на земле, прикрывая руками голову, а его просто банально запинывают ногами. Очень страшное зрелище и жуткие звуки. Я не медлю ни секунды, отпуская ошейник Арчи, и коротко командую: — Фас. Я даже не кричу, пес четко настроен на мой голос. Он способен услышать мой шепот на расстоянии в двадцать метров. Одна из особенностей чернышей — это беззвучность. Арчи не лает, он просто кидается вперед огромной черной стрелой, с ходу врезаясь в одного нападающего и сшибая его с ног. И это не удивительно — в моем малыше почти семьдесят килограмм! Он у меня очень крупный, от таких же крупных родителей. Второй ублюдок офигевает от происходящего, он не ожидал, что в их милую вечеринку вклинится кто-то лишний, и поэтому получает нехилый такой удар лобастой головой в грудь. Он тоже оказывается на земле, а Арчи оценивает обстановку и очень показательно и громко рычит, скаля острые белые гигантские клыки. Этого хватает, чтобы нападающие наложили в штаны и спешно покинули поле боя. Если бы они продолжили атаковать, то пес пустил бы в ход зубы, и для этих двоих все бы закончилось гораздо печальнее. При желании черный терьер может перекусить человеку руку. — Охраняй, — велю я и подлетаю к валяющему человеку. Ему явно нужна помощь. У меня всегда с собой антисептические салфетки и обычно бывает пузырек с перекисью, мало ли что может случиться со мной или собакой, но сегодня его нет — закончился, а новый я в свой походный «собачий» рюкзак не положил. Человек вяло шевелится, когда я опускаюсь рядом и аккуратно помогаю ему перевернуться. Да, знатно его успели отделать. Лицо разбито, одежда порвана и испачкана, везде кровь. Точно сломан нос, наверное, отбиты почки, и я очень надеюсь, что нет черепно-мозговой травмы. — Вы меня слышите? — на всякий случай уточняю я и прикладываю пальцы к шее человека, прощупывая пульс. Он слабо стонет и пытается сесть. — Нет, — удерживаю я его за плечи, — лежите! У вас может быть сотрясение мозга. Я сейчас вызову скорую. — Не надо скорую, — хрипит он из последних сил. — Как не надо! Вы весь в крови! Наверное, что-то сломано. — Не надо скорую, — говорит он уже тверже. — Просто помогите мне подняться. — Ну хорошо. Он, кряхтя, поднимается, с усилием опираясь на мою руку. Арчи контролирует ситуацию, поглядывая изредка на нас. Команду «охраняй» я не отменял, он не подпустит к нам никого постороннего, но сам готов действовать по обстоятельствам, если мне будет угрожать опасность. Мой верный защитник! — Ну как вы? — спрашиваю я, удерживая человека. — Терпимо, — он морщится, но стоит относительно ровно. Сейчас заметно, что это альфа. Он выше и шире меня, у него темные волосы, испачканные в земле и крови, и довольно приличная одежда. Была приличной, пока его не повалили и не отпинали. — Спасибо вам. И вашему другу, — кривится альфа в гримасе боли и прижимает одну руку к ребрам. — Вы точно не хотите, чтобы я вызвал врачей? — в который раз вопрошаю я и переживаю за незнакомца. С травмами внутренних органов шутки плохи. — Врачи это лишнее. Все пройдет. Мне надо идти, — он выпускает мое плечо, на которое до этого опирался, делает шаг в сторону и чуть не падает. Я опять оказываюсь рядом. — Вот чёрт! — Ну куда же вы пойдете в таком состоянии! — восклицаю я. — Вы на ногах еле стоите. Давайте я хотя бы вам раны обработаю и кровь смою. Пойдёмте ко мне. — И не боитесь? — находит альфа в себе силы ухмыльнуться окровавленными губами. — Тащить к себе постороннего альфу? — У меня защитник есть, — я чуть улыбаюсь, поудобнее перехватывая незнакомца и подставляя ему плечо. — Он меня в обиду не даст. Арчи навостряет уши, зная, что говорят про него. — Повезло вам, — хрипит альфа и ковыляет с моей помощью. — Да. Арчи, рядом. Пес сбрасывает серьезную охранную маску, превращаясь в моего плюшевого медвежонка. Радостно подскакивает с места и трусит рядом, виляя хвостом и шумно дыша. Капли его горячей слюны падают из пасти, отмечая наш путь до дома. *** Как только мы оказываемся в квартире, я командую: — Арчи, место, — и собака укладывается в своей лежанке, пристроив голову на мощные передние лапы. Обычно после гуляния мы сразу купаемся, но сейчас у меня немного другие заботы — надо помочь побитому альфе. Я отправляю его в ванную, а сам мечусь по дому в поисках хоть какой-то одежды. Удается отыскать старые отцовские штаны и сильно вытянутую майку. Она, конечно, лучше будет смотреться в мусорке, но выбора иного нет. Я стучу в дверь: — У вас там все в порядке? — Да, — отзывается альфа. — Ну и славно. Я оставлю для вас полотенце и одежду. Приходите на кухню, как будете готовы. На кухне я вытаскиваю мою обширную аптечку, выискивая хоть какие-то лекарства и мази. У меня есть пантенол, террамицин, несколько растворов для инъекций, суспензии, но все это для собак. Ранозаживляющие спреи, зеленка, противоожоговое, противовоспалительное, антибиотики — все лишь для Арчи. К счастью отыскивается перекись, я мысленно для себя отмечаю, что надо прикупить еще несколько флаконов. Когда альфа появляется на кухне, у меня уже все готово. Он выглядит немного посвежее — смыл кровь с лица и волос, но припадает на ногу и морщится. Майка, хоть и вытянутая, все равно ему мала. Обтягивает бицепсы, чуть ли не трещит на шее. — Садитесь, — я указываю на табуретку. — Извините, но другой одежды примерно вашего размера у меня не нашлось. — Ничего страшного, — гость аккуратно опускается на сидушку. — Перетерплю. — Так, давайте посмотрим, что у вас тут, — деловито взмахиваю я руками и приступаю к осмотру. Под глазом у альфы наливается фингал, ссажены обе скулы, нос медленно, но верно распухает до размера сливы. Я аккуратно прощупываю его лицо, ища какие-то внутренние травмы, но вроде все в порядке. Нос меня беспокоит, если он сломан, то велик риск повреждения мозга. — Позвольте, — я заставляю альфу запрокинуть голову и свечу в нос фонариком. Мне ничего не видно, тут бы рентген не помешал, а моих чисто теоретических знаний явно мало. Всё также придерживая пострадавшего за подбородок, я лезу ватной палочкой в нос, убирая остатки крови. Альфа вычистил основное в ванной, но эта малость может мешать ему дышать. — Голова кружится? — интересуюсь, выкидывая очередную испачканную палочку. — Терпимо. — Слушайте, я не врач! — закусываю я губы. — У вас могут быть какие-то серьёзные травмы — сотрясение, перелом носовой перегородки, лицевой кости, что-то еще. Лучше всего обратиться к врачу! — Успеется. — У! — восклицаю я. — Упрямый как баран! Альфа обалдело смотрит на меня уцелевшим глазом и внезапно смеется, отчего губы у него опять кровоточат, а сам он морщится и прижимает руку к ребрам. — Извините! — стыдливый румянец заливает мое лицо. — Я не хотел вас обидеть. — Все нормально, — заверяет меня альфа. — Я действительно баран. — Ладно, давайте посмотрим, что там у вас с ребрами. Незнакомец тянет с себя майку, и передо мной открывается покрытый синяками торс. Скорее всего, ребра сломаны, потому что альфа болезненно кривится, когда я дотрагиваюсь до грудины. — Так, — решаю я, что сильно протупил и надо было сделать это сразу же, — выпейте вот это. У вас ведь нет аллергии? — Нет. Альфа покорно принимает из моих рук болеутоляющую таблетку и запивает ее водой. Я выдыхаю и радуюсь, что минут через десять ему станет полегче. — Уф, с этим вроде разобрались, — я взял баллон с ранозаживляющим и обезболивающим спреем. — Не обессудьте, у меня лекарства только для собак. — А для мелкого рогатого скота они подойдут? — тянет альфа и, встречая мое непонимание, хмыкает, — для баранов. — У меня это случайно вырвалось! — щурю я глаза и старательно трясу баллон. — И я извинился. — А я и не обижался, — отвечает гость и сжимает зубы, потому что я обильно поливаю его торс спреем. Он холодит кожу, и это не самое приятное, что можно испытать. Я обхожу его сзади и зависаю на секунду, разглядывая огромную, во всю спину, красочную татуировку. Это гигантский и очень красивый дракон. Не китайский, с усиками и без крыльев, а какой-то европейский средневековый. В вихре огня и с оскаленными зубами. Его налитой кровью глаз смотрит на меня весьма пренебрежительно, и я спешу и его залить лекарством, а потом принимаюсь за наложение повязки, благо бинтов у меня много. Альфа терпит и уже меньше жмурится, значит, таблетка начала действовать. Я стараюсь сделать все правильно, вспоминая основы бинтования. Не затягивать, но мотать плотно и только на выдохе. — Вот так. Порядок? — Да, спасибо, — выдыхает альфа. Я возвращаюсь опять к его лицу, пока вручая пострадавшему гипотермический пакет, чтобы он приложил к больным ребрам. Все ссадины я засыпаю порошком банеоцина, на переносицу наклеиваю пластырь, чтобы хоть как-то ее зафиксировать, и наконец выдыхаю с облегчением. Что смог, я сделал. Только сейчас, когда все закончилось, замечаю, как трясутся у меня руки. Стресс меня догнал немного запоздало. Альфа тоже это видит, но ничего не говорит. Стол потихоньку очищается от лекарственных приспособлений, весь мусор отправляется в помойку, все баночки, флакончики и блистеры в аптечку, себе я капаю в стакан валерьянки, быстро выпиваю и поворачиваюсь к альфе. — Ну как вы? — Гораздо лучше, — пытается он улыбнуться. — Спасибо ещё раз. — Не за что. — Вы поразительно много знаете и умеете для не врача. — Мы с Арчи состоим в поисковом отряде, людей пропавших ищем. Обстоятельства бывают разные, некоторым требуется ещё и медицинская помощь. Вот и приходится экстерном курсы медбратьев проходить. — Необычное увлечение. И многих уже успели найти? — Троих в составе группы, и одного мальчика лично мы с Арчи отыскали. Альфа кивает и перекладывает холодный пакет к другому боку. Я достаю еще один, а негодный выкидываю. — Может быть, вы что-то хотите? Чай, кофе, воды? Может быть поесть? У меня есть суп. — Нет, спасибо, — отзывается альфа. — Вы не могли бы одолжить мне телефон? Мой разбился. — Да, конечно, сейчас. Я приношу свой рюкзак, отдаю трубку гостю и попутно убираю в холодильник тренировочный подкорм Арчи. Он сегодня не все съел, сэкономил себе для следующего раза. Незнакомец по памяти набирает номер, а я выскальзываю в ванную, чтобы, наконец, заняться собакой. — Арчи! Пойдем мыть лапы. Мой здоровяк выбирается из лежанки и цокает когтями по полу в мою сторону. Надо бы их подстричь, а то они скоро мешаться будут. Мы обычно долго с ним возимся в ванной — отмывание этих лапищ от песка и грязи дело хлопотное. Но сейчас я немного тороплюсь. Мало ли что может случиться с моим гостем. Надо, кстати, узнать его имя. Арчи мощно отряхивается, окатывая меня тучей брызг, и устремляется на кухню в своем вечном желании поесть. Я спешу за ним, потому что не знаю, как пес отреагирует на чужака в доме. Но вроде на кухне все хорошо, Арчи сидит рядом со своей миской и метет по полу хвостом, а альфа заканчивает разговор, кусок которого я невольно подслушиваю. — … а ты, значит, водку жрешь, пока мне рожу чистят? Понял. Я с тобой потом поговорю, — он сбрасывает и тяжело роняет руку вниз. — Черт! Я бочком просачиваюсь на кухню, присаживаюсь рядом с мойкой и насыпаю из большого мешка порцию корма Арчи в миску. Пес с аппетитом хрустит, а я поворачиваюсь и ловлю взгляд альфы и немного смущаюсь. — Я, наверное, вам мешаю, — вздыхает он. — Я сейчас вызову такси и уеду. — Э-э-э… Вам есть, где провести ночь? Альфа молчит и мнется. — Оставайтесь, — предлагаю я. — Отдохнете ночь, а завтра утром с новыми силами отправитесь по своим делам. — Вы слишком добры, — хмыкает альфа. — Мы же люди, — жму плечами в ответ. — Почему бы не помочь ближнему? — Ладно, — он опускает голову. — Спасибо. Я устраиваю альфу на диване, оставляя рядом с ним воду и обезболивающие таблетки. — Ну, все, спокойной ночи. Если что — зовите. — Спокойной, — гость с трудом усаживается на диване — больные ребра не дают активно шевелиться. — Я, кстати, Егор. — Кир, — улыбаюсь я, выключаю основной свет и ухожу в спальню вместе с Арчи. Пес запрыгивает на кровать, и мы немного возимся, шуточно борясь — наша традиция. Через некоторое время я затихаю и обнимаю Арчи, утыкаясь носом ему куда-то в плечо. Да, вечер выдался тяжелый. Первый раз у меня такое, первый раз я использую собаку для защиты и очень радуюсь, что мы не пропускали ни одной тренировки. Стресс, заглушенный валерьянкой, высвобождается. Я крепче вцепляюсь Арчи в шерсть, и это немного успокаивает и позволяет уснуть. Я просыпаюсь среди ночи неизвестно отчего, переворачиваюсь на спину и пялюсь в потолок. До моего слуха доносится какой-то неясный шум, я прислушиваюсь и различаю шепот. Это Егор разговаривает с моим псом. С моим подозрительным, осторожным псом, который к посторонним относится с большой прохладой. — Да, приятель, — долетает до меня. — Повезло тебе с хозяином. Он у тебя хороший, добрый, заботится о тебе. А ты о нем, да? Ты уж защищай его как следует. Мне странно это слышать. Некоторое время в квартире царит тишина, а потом Арчи появляется в моей комнате и укладывается около кровати. Он двигается бесшумно, и понять, что пес вернулся в комнату можно только по нечеткой скользящей тени. Мой черныш еще и шпион ко всему прочему. *** Мой день начинается в восемь утра и по будильнику. Хоть я и работаю из дома, распорядок все равно важен. У нас с Арчи три обязательные прогулки, и это не считая занятий. Утром и вечером мы гуляем по часу-полтора, а днем выбегаем в тот самый злополучный вчерашний парк на короткий променад. Пес обнаруживается под боком. Видимо, забрался ночью, а я не отреагировал на горячую мохнатую гору. Он укладывает голову мне на грудь и пристально смотрит в глаза из-под длинной челки. — Панк, — хихикаю я и собираю Арчи забавный хвостик между ушей. Отпускаю, и волосы падают обратно. — Слезай с меня, медведь. Арчи обрушивается на пол и вальяжно идет в прихожую. Я выхожу за ним следом и вздрагиваю от неожиданности — на моем диване кто-то спит. Потом вспоминаю, что вчера притащил домой подбитого альфу, и успокаиваюсь. Да, в детстве таскал котят и щенков, а сейчас дорос до живности покрупнее. Альфа лежит на боку, скукожившись, и с трудом и присвистом дышит. Все-таки нос не в порядке. Но ладно хоть дышит и живой до сих пор. Я прокрадываюсь через гостиную с осторожностью, потому что грацией Арчи не обладаю, наскоро умываюсь, и мы уходим на прогулку. Которую тоже приходится сократить, как и водные процедуры. И нет, я не боюсь, что альфа что-то умыкнет у меня из дома. Он не в таком состоянии, чтобы что-то красть. Да и не зря мы ходим с Арчи на «нюхачку», он прекрасный следопыт, унюхает любого. Я лишь переживаю, что Егору может что-то понадобиться. Но он все еще спит, когда мы возвращаемся. Я готовлю себе завтрак, Арчи уже свое слопал и просто сидит около плиты, мешая мне и ожидая, может что-то ему еще перепадет. — Нет, пирожочек! Ты свое уже смолотил. Да и вечером нам опять на занятия идти, тебе нельзя так много есть. А то скоро до восьмидесяти дорастешь, — болтаю я с ним. Обычное дело для всех собачников. — Подвинь, пожалуйста, свой мохнатый зад, ты мне мешаешь. Но пес хлопает хвостом по полу и не двигается. — Это свинство, знаешь ли, — выговариваю ему, обличительно тыкая ложкой в нос, но естественно Арчи не обращает внимания. Только вскидывает голову и смотрит в дверной проем. Там стоит заспанный Егор. Он выглядит так же плохо, как и вчера. Даже немного хуже. Глаз окончательно заплыл, нос как картошка, на ссадинах наросла корочка. Альфа болезненно морщится, пытается зевнуть, но у него не получается. — Ой, мы вас разбудили. Извините! — Ничего страшного. — Ну как вы? — я откладываю ложку и разворачиваюсь к гостю полностью, чуть отпихивая Арчи. — Бывало и лучше. — Вам помочь умыться? — Я справлюсь, — он снова морщится. — В шкафчике есть запечатанная зубная щетка, можете ею воспользоваться. Полотенце висит на сушилке. Вашу одежду я постирал, она скоро высохнет. — Не думаю, что мою одежду спасет стирка. Ее уже ничего не спасет. — Это да, — соглашаюсь я. — Но это все же лучше, чем старые спортивные штаны и трещащая по швам майка. — Не вижу особой разницы, — отзывается Егор и медленно уходит в сторону туалета. — Ох, — вздыхаю я, глядя ему в спину. Там видно кусочек рисунка, остальное скрывает плотный слой бинтов. — Бедный наш с тобой гость, пирожочек. Мне даже смотреть на него больно. Я потрепал Арчи по голове и продолжил делать завтрак. Когда Егор повторно появился на кухне, его ждала жидкая овсянка и крепкий чай. Ничего другого у меня все равно нет, да и в таком состоянии альфе особо ничего и нельзя. — Поешьте, — велю я и иду к мойке помыть кастрюлю. — Как можно отказать, — бормочет альфа себе под нос. — Что? — Командный голос. Сразу чувствуется. — Скажете тоже, — фыркаю я и быстро расправляюсь с посудой. — Вы кинолог? — интересуется альфа. — Нет, я программист. А кинология это так, увлечение. — У вас необычный набор увлечений: кинология, поисковая служба, оказание первой медицинской помощи, спасение всяких альф в парках. — Вы первый, кого мы спасаем, — улыбнулся я. — И надеюсь, что последний. Потому что страху я натерпелся, папа не горюй! — По вам это не было заметно, — Егор отодвинул от себя пустую тарелку и взялся за чай. — Это все благодаря ПСС, — видя недоумение на лице собеседника, если на его лице вообще можно разглядеть какие-то эмоции, я поясняю, — поисково-спасательная служба. Ситуации бывают разные. Потерявшиеся люди часто бывают напуганы, особенно если это дети. А уж если спасатель сам будет трястись, то все спасение пойдет насмарку. — И вы сразу хотели этим заниматься? — продолжает интересоваться альфа. — Нет, все случайно получилось. В питомнике, где я брал Арчи, посоветовали пройти общий курс дрессуры, а все остальное началось значительно позднее, когда пес подрос. Я и не думал, что мы будем с ним кого-то когда-то искать, а уж тем более спасать. — А почему именно эта порода? — С ним не страшно, — пожал я плечами и взглянул на Арчи. Он посмотрел в ответ и чмокнул языком, заставив меня улыбнуться и потрепать его по голове. В спальне зазвонил телефон, и я, извинившись, ускользнул из кухни. Номер мне был незнаком, наверное, это звонил вчерашний, жрущий водку друг Егора. Я принес трубку альфе. — Наверное, это вас. — Спасибо, — он взял телефон из моей руки, и мы коротко соприкоснулись пальцами. Альфа был горячий, он быстро убрал свою руку и принял вызов. — Алло. Я снова ушел из кухни, чтобы не мешать ему разговаривать. Вещи Егора уже успели высохнуть, и я быстро их осмотрел, оценивая степень поражения. Так, джинсы вроде целы и даже пятна от травы отстирались, а вот рубашке досталось больше. Рукав был оторван, не хватало большей части пуговиц, и на спине было много мелких дырочек. Я немного подумал, а потом принес иголку с ниткой и уселся рядом с окном, чтобы быстро пришить рукав. Даже в таком виде рубашка выглядела лучше, чем моя помоечная майка. Альфа ее и надевать на ночь не стал. Хотя, она могла бы стать дополнительным корсетом на ребра. — Кир, — Егор пришел через пару минут. — За мной скоро приедет друг. А что вы делаете? — Вот, — я обрезал нитку и показал альфе одёжку. — Только пуговиц нет и со спиной беда. А в остальном очень даже ничего. — Спасибо, — он был ошарашен и шагнул, поэтому, слишком близко ко мне. — За это и вообще за все. Думаю, если бы не вы, меня бы вчера убили. — Не говорите так, — попросил я, чуть вздрагивая. — Хорошо, что мы с Арчи оказались поблизости. За спиной Егора пес процокал когтями по полу и улегся в лежанку, всем своим видом показывая, что тоже не против получить благодарность. Альфа обернулся к нему и хмыкнул: — И тебе спасибо, приятель. Арчи коротко вуфнул в ответ. Друг за альфой приехал уже через десять минут, Егор как раз успел переодеться. Я напоследок впихнул ему еще одну обезболивающую таблетку, наказал обратиться к врачу и больше по возможности не ходить одному по паркам. Он посмотрел на меня своим пока единственным темным глазом, еще раз поблагодарил и скрылся за дверью. Я проследил из кухонного окна, как альфа вышел из подъезда и направился к большой блестящей машине. Перед тем, как скользнуть в салон, он обернулся, нашел меня, пару секунд мне казалось, что Егор смотрит мне прямо в душу, а потом он оказался в машине, и она резко стартовала с места. Я отвернулся и привалился к подоконнику. Из головы все не шел мой случайный знакомый. Даже несмотря на побитый вид, он был довольно симпатичный. Высокий, статный, широкоплечий. Да еще и с таким фантастическим драконом на спине. Я бы с удовольствием его поразглядывал и прочертил пальцем каждую чешуйку на его шкуре. Но не судьба. Тяжело и устало вздохнув, я отправился в свою комнату, запустил компьютер и занялся последним заказом — сайтом для строительной компании. *** После того самого происшествия в парке прошло три недели. Мы с Арчи готовились к соревнованиям по защитно-караульной службе и тренировались больше и усерднее. Воспоминания о спасенном альфе иногда меня мучили, и я даже пару раз хотел набрать сохранившийся в памяти телефона номер его друга, но не делал этого. Зачем тревожить незнакомого человека? Егор, наверное, и не помнит меня. Но оказалось, что помнит. Мы шагали с Арчи снова вечером, пес бежал на пару шагов впереди, потому что улица была пустынная, а я по своему обыкновению с ним разговаривал: — Что нам с тобой надо завтра сделать? Так, «нюхачка» у нас утром. Блин, в пять утра вставать! Ну, ладно, днем отоспимся. Ага, отоспимся, а как же работа? Хм… Надо что-то бросать, — я негромко рассмеялся, а Арчи согласно вуфнул. — И я даже знаю, что ты предложишь бросить, поросенок! Но нет, даже не мечтай! Этот чемпионат мы выиграем. Я в сборную хочу, между прочим. Знаешь, где в этом году IPO проводят? В Хорватии. Может, на море удастся побывать. Сто лет нигде не был. Я протяжно вздохнул. Действительно, с тех пор, как у меня появился Арчи, я дальше городского пляжа не выбирался. Можно, конечно, отдать собаку на пару недель на передержку, но куда я без своего малыша! — Здравствуйте, — вдруг прозвучало рядом, я вздрогнул, Арчи оскалился, но тут же успокоился, поднял прижатые к голове уши и радостно завилял хвостом. В круг света от фонаря выступил Егор. Он сегодня выглядел гораздо лучше: фингал под глазом прошел, ссадины исчезли, только на носу был наклеен пластырь. Одежда в порядке — черная плотная футболка и черные же джинсы, и еле уловимый природный запах. Приятный. — Здравствуйте, — отозвался я после непродолжительного молчания. — Я вас напугал, извините. — Все нормально. Главное, что Арчи среагировал. Как ваше самочувствие? — Все обошлось, к счастью, — хмыкнул альфа, — но только благодаря вам. — Ну и хорошо, — кивнул я головой, и дальше мы двинулись вместе. — О чем вы сейчас говорили? — через пару шагов спросил Егор. — А, ничего особенного, — отмахнулся я. — Обычные разговоры шизофреника со своей собакой. — Вы считаете себя шизофреником? — Все мы в какой-то степени того, — я покрутил кистью около головы, изображая то самое «того». — Верно подмечено. Но все же. — Просто планировал наш завтрашний день. В сутках, к сожалению, очень мало часов, вечно на что-то не хватает времени. Как правило, на сон и еду. Мы остановились около моего подъезда. Неподалеку стояла дорогая черная машина, и, скорее всего, на ней и приехал мой случайный знакомый. Он без видимых следов драки выглядел очень хорошо, смотрел блестящими карими глазами и притягательно пах. У меня давно никого не было — времени на мой собственный сон не хватало, не говоря уж про то, чтобы спать с кем-то, и вряд ли второй раз подвернется такой случай, поэтому я заглянул альфе в глаза и предложил: — Зайдете? Было очень хорошо, хоть и очень жарко. Альфа с больными ребрами устроился на спине, а я все остальное сделал сам. Немного взбодрил любовника руками и губами, перекинул через него ногу и аккуратно приземлился сверху, заботясь о своей узкой заднице и о его поврежденных костях. Он уложил ладони мне на талию и помогал плавно опускаться и подниматься. Я жмурился и кусал губы, вспоминая давно забытые ощущения наполненности и соединенности. Из-за такого медленного темпа, что мы взяли, продержаться получилось очень долго. Я не торопился кончать, пусть от этого на сон у меня останется совсем мало времени. Хотелось продлить мгновения с альфой, ведь он действительно мне понравился, еще тогда, в первый раз, в побитом состоянии. Правда, наутро он все равно исчез, оставив мне воспоминания о прекрасном сексе, оргазме и еле уловимый запах на соседней подушке. Я зевнул, потянулся и потащился в душ — отмываться от смазки, спермы и начинать очередной день. Но я недооценил своего теперь уже случайного любовника. Он появился еще через неделю, найдя нас с Арчи на площадке. — Это ж к кому такой красавчик пожаловал? — отвлек меня от отдыха между тренировочными подходами голос Даньки, моего «собачьего» приятеля. Я оглянулся и увидел на парковке рядом с площадкой ту самую чёрную машину и привалившегося к капоту Егора. Он смотрел ровно на меня, скрестив руки на груди. — Арчи, сидеть, — велел я. — Посмотришь за ним, если что? Данька кивнул, а я вышел за забор на парковку. — Привет. Что ты здесь делаешь? — Соскучился, — сощурился альфа. — Ясно. А нашел как? — Загуглил собачьи площадки в округе, посмотрел в контакте фотки, увидел тебя и нашел. — Просто Шерлок Холмс, — хмыкнул я. — Сходим куда-нибудь? — Если только домой. Егор оценивающе меня оглядел. Было там, на что посмотреть — грязные спортивные штаны, все в собачьих слюнях, песке и остатках еды, старая футболка, которую не жалко еще больше испачкать, исцарапанные Арчи руки — мы недавно стригли когти. — Идет, — осклабился альфа. Не знаю, что он во мне такого разглядел. — Мы заканчиваем в десять. Егор уехал, а вернулся в десять уже пешком. Он терпеливо дожидался за забором, пока мы заканчивали, и шагнул навстречу. Арчи приветливо ткнулся лбом ему в бедро, и мы пошли домой. Сценарий повторился. Альфа на спине, я сверху, двигаюсь чуть быстрее и резче. Мне снова хорошо, ему вроде тоже, сегодня Егор даже подкидывает бедра мне навстречу. Я кончаю с заглушенным стоном, помогаю альфе и заваливаюсь в кровать. Завтра можно поспать до девяти, завтра у нас с Арчи выходной — только прогулки и моя работа. Утром кровать пустая, но я нисколько не удивлен. Наши странные свидания продолжаются еще неделю. Альфа встречает меня или на площадке, или сразу около дома, и мы долго занимаемся сексом, а с рассветом он исчезает. Меня все устраивает, по крайней мере, Егор не мешает нам с Арчи, не путается под ногами и ничего не требует. Мне нравится с ним спать и не думать о бытовухе, потому что все мысли заняты предстоящими соревнованиями. Альфа тоже молчит, но исправно приходит и исправно пользуется моим телом. Он не груб, достаточно напорист, всегда дожидается, чтобы я кончил, мы никогда не целуемся и почти не разговариваем. Как так все закрутилось — не понятно. Тренировок у нас с Арчи становится больше, и я просто начинаю валиться с ног. Поэтому в очередной раз, когда Егор возникает передо мной около площадки, я коротко мотаю головой: — Я не хочу сегодня. — Хорошо, — он исчезает так же быстро, как появился. Мы бредем с Арчи домой, и я блаженно растягиваюсь на чистых простынях. Тоже чистый. Пожалуй, без альфы мне лучше. Егор получает еще два таких отказа и просто испаряется из моей жизни. До соревнований остается два дня, я отчаянно зеваю на ранних занятиях, и Данька пихает меня в бок: — Что, твой красавчик спать не давал ночью? — А? Нет. Он сбежал. — Почему? Он вроде таскался к тебе каждый день, — Данька свистит и его малинуа подлетает к нам, тяжело дыша. — Потаскался и перестал. Блин, я с ног валюсь. — И не жалко тебе? — мы все вместе, вчетвером, идем к скамейке у забора. — А что жалеть, — жму я плечами. — У меня в жизни один мужчина. Вот этот. Я треплю Арчи по загривку, и пес запрокидывает голову, ловя мою ласку. *** Наконец-то настает этот важный день, день, к которому мы готовились почти месяц, день, когда решится наша дальнейшая судьба. Я сильно волнуюсь, ночью накануне даже заснуть не могу, хожу из угла в угол по комнате, но этим лишь нервирую собаку, потому что Арчи вынужден следить за моим маршем и все контролировать. Поэтому насильно укладываюсь в постель и дико сожалею, что не могу себя ничем занять. Вот сейчас альфа бы не помешал. Но он как исчез, так больше и не давал о себе знать. Я закрываю глаза только за час до будильника и от его резкого треска подскакиваю, как ужаленный. Лихорадит, руки трясутся, я даже зубы почистить нормально не могу: все время промахиваюсь мимо рта щеткой. Есть и пить не хочется, в сотый раз я перетряхиваю рюкзак с нужными нам вещами: все поводки, шлейки, ошейники, я даже ринговку зачем-то сунул, подкорм, игрушки, зонт, плед, вода, лекарства. — Документы! — в отчаянии кричу я на весь дом и кидаюсь их искать. Паспорт здоровья с прививками, наши удостоверения и дипломы об успешной сдаче ОКД и ЗКС — все, к счастью, на месте. Арчи изображает из себя непрошибаемую глыбу спокойствия, наблюдая за моими телодвижениями с ленивым превосходством. Уж он-то в своих силах уверен. Он-то не подведет. А что хозяин из угла в угол бегает, так это он от недостатка внимания. Вот когда к ним по ночам наведывался аппетитно пахнущий человек, который приносил с собой вкусняшки и тайком баловал пса, и долго-долго что-то с непутёвым хозяином делал в спальне, вот тогда тот был поспокойнее. Но человек с полными карманами собачьих витаминов исчез, а хозяин переживает. Может Арчи стоит взять след? — Арчи, пойдем, — зову я, даже не догадываясь, что творится у моего медвежонка в голове. Мы выходим из подъезда на десять минут раньше, чем надо — Данька, который согласился нас подбросить, приедет в пять, но мне на месте не сидится. Пока Арчи обследует окрестности, я снова перебираю вещи, расположив рюкзак на лавочке. Так, вроде ничего не забыл. Данька сигналит, подкравшись незаметно, мы благополучно загружаемся и долго едем за город. *** Для соревнований сооружают отдельный спортивный городок в чистом поле. Тут сегодня полно всего: и ОКД, и аджилити, и ЗКС, и курсинг. Каждая зона под отдельным большим тентом, чтобы солнце не палило. Хоть начало соревнований и в шесть утра, но печет знатно. Собаки вольготно себя чувствуют в машине с включенным кондиционером, но сразу же вываливают языки, как только выходят на улицу. Я прихожу в тихую панику, что взял мало воды, но Данька тыкает пальцем на вместительную бочку под навесом — и над этим организаторы заморочились. Мы проходим регистрацию. У нас с Арчи только ЗКС, а Данька записал своего Джоя куда только можно. «Хоть где-нибудь, да зацепимся», — заметил он и убежал готовиться. Наш выход около семи, а пока я мотаюсь туда-сюда, смотрю на других, выискиваю конкурентов. Я насчитал штук пятнадцать немецких овчарок, пару чернышей, доберманов, грюнендалей. Как же их много! И все зэкээсники под управлением альф. Некоторые косятся на меня, кто-то, особо невоспитанный, даже пренебрежительно фыркает. Я один омега в этом виде соревнований, да еще и с русским черным терьером. Стараюсь не обращать внимания на косые взгляды, и без этого сильно волнуюсь. Но пора настроиться на выступление, и я возвращаюсь к машине Даньки. Арчи выпрыгивает мне навстречу и радостно ставит лапы на плечи, облизывая лицо. — Привет-привет, мальчик! — улыбаюсь я и пошатываюсь от его напора. — Ну что, готов? Я, похоже, нет. Волнуюсь дико. Но ведь мы же с тобой справимся? Арчи подскакивает на задних лапах, будто желает забраться мне на руки, и виляет хвостом. Он у него как вентилятор может работать. — Я в тебя верю, малыш. Мы с тобой очень много работали и сегодня покажем класс. Да? — пес привычно отзывается глухим «вуф». Уж он-то тут всем покажет. Наш стартовый номер семь. Шестерых участников перед нами я не смотрю, не хочу себя накручивать, и провожу все это время, обняв Арчи и уткнувшись ему в шею. — Омега, — кто-то презрительно фыркает рядом, я вскидываю голову и провожаю взглядом проходящего мимо альфу с немецкой овчаркой. Сволочь. Наконец наступает наша очередь. Я отстегиваю поводок и оставляю его на судейском столе. Смотрю Арчи в глаза, шепчу: — Давай их всех сделаем, пирожочек, — и ринг начинается. Первым у нас идет поиск вещи, Арчи вдумчиво обнюхивает образец и после команды устремляется к разложенным предметам. Он безошибочно находит нужный и несется ко мне. На всё у нас уходит секунд тридцать, мы укладываемся. Судьи что-то отмечают в протоколах, а мы перемещаемся в другой огороженный квадрат. Я пристегиваю собаку к длинной привязи, укладываю рядом вещь для охраны и ухожу в укрытие. Я уверен, что Арчи сделает все, как надо, но все равно волнуюсь. Слышу его глухое недовольное ворчание и звяканье привязи — выполнение упражнения в самом разгаре. — Забирайте, — командует судья в ринге, и я отстегиваю моего малыша. — Молодец, — шепчу ему и слегка поглаживаю по голове. Остается самое главное и самое сложное. То, что мы смогли попробовать в реальной жизни — задержание помощника судьи и защита меня. В нужный момент я командую «Фас», и Арчи срывается с места. Хоть он и достаточно тяжелый, но бегает очень быстро. А еще от него сильная отдача. Нашего инструктора обычно разворачивает на месте, когда мой малыш атакует. Не мудрено — когда семьдесят килограммов на приличной скорости врезаются в тебя, очень сложно устоять твердо. Я только мысленно шепчу, чтобы Арчи не повалил помощника, а то за это большой штраф будет. Но мой медвежонок делает все четко. Хватает за рукав, не боится ударов стека и сам отпускает нарушителя, когда он прекращает наступление. И с бегством у нас не возникает проблем, Арчи быстро пресекает любые попытки, и мы конвоируем помощника к судье. Я передаю ему стек, он улыбается мне одними уголками губ и чуть кивает головой. Мы молодцы, мы справились! Мы отходим к краю площадки и замираем в ожидании результатов. Судьи довольно долго совещаются, переговариваются и что-то решают. Минуты текут томительно. Я стою ровно, ни единым движением не выдавая свое волнение. Мне ведь тоже идут баллы, и они приплюсуются к финальной сумме. Наконец главный судья этого ринга поднимается и громко объявляет: — Сто и пятьдесят. У меня перед глазами темнеет. Не может быть! Высший балл, и мне, и собаке. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, но держу зубы крепко стиснутыми. Опускаю ладонь Арчи на голову, и он ведет меня от ринга к Данькиной машине. Стресс выливается в трясучку рук и ног, и я опускаюсь рядом с колесом на корточки и обнимаю пса. — Молодец, — бормочу ему. — Какой же ты у меня молодец! *** Награждение начинается в девять. К этому часу, кроме ЗКС, заканчивают свою работу еще несколько площадок, и люди стекаются к отгороженному пьедесталу. Тусовка шумная, всех вокруг много: и собак, и хозяев. Тут помимо гигантов, навроде Арчи, есть и совсем малыши — йорки, тои, корги, шелти. Они в основном все в аджилити бегают и прыгают, а нас не взяли. Сказали, что под моим малышом все снаряды быстро в негодность придут. Уж больно он тяжелый. Но нам хватает и наших занятий. Награждают миников, потом средних, постепенно подбираясь к крупным породам. Данькин Джой взял второе место на какой-то своей сложной трассе. Мой приятель просто светится улыбкой, когда ему вешают медаль на шею. Но вот и наша номинация наконец-то. Награждать начинают с шестого места. Хозяева выходят с собакой, принимают грамоту, медаль и небольшой подарок. Чем ближе подбираются к пьедесталу, тем сильнее у меня стучит сердце. На третьем месте оказывается тот козел, что высказал мне пренебрежение. Он поджимает губы, а я внутренне злорадствую, потому что так ему и надо. На втором — роскошный красавец грюнендаль с большим черным воротником на шее. Я сжимаю кулачки и жду первого места. И не сразу соображаю, что зовут именно нас. Значит, мы точно смогли! Я взлетаю на высшую ступеньку, Арчи запрыгивает и усаживается рядом. Эмоции меня просто переполняют. Хочется кричать, прыгать до небес и кружиться в каком-то диком танце. Мы чемпионы России, и осенью поедем со сборной в Хорватию. С ума сойти можно! Главный судья вешает мне и Арчи на шею по медали, да, собакам тоже полагается свой трофей. И вручает большой тяжелый кубок. Я с превеликим трудом поднимаю его над головой и подпрыгиваю на месте — радость так и прет из меня, нет сил ее сдержать. Альфа с третьего места морщится от этого и спешит отвернуться. К ногам мне еще ставят какие-то подарки от спонсоров, но это уже не важно. У меня в руках кубок, на шее медаль, а рядом мой самый лучший и любимый друг. Зрители хлопают и кричат что-то одобрительное. Мой взгляд мечется по их лицам, выцепляя одно очень знакомое. Кажется, это Егор. Но что он здесь делает? Впрочем, я слишком обрадован, чтобы логично думать и здраво рассуждать. Слетаю с пьедестала, как только официальная часть закончена, и с размаха врезаюсь в альфу, душа его крепким объятием. Мне просто физически надо с кем-то поделиться. Даже если этот кто-то морщится от боли. — Мы победили! Победили! — отлипаю от него и потрясаю кубком. — Я вижу. Вы молодцы, — говорит Егор. Я так давно его не видел, но был так занят, что только сейчас понял, как соскучился по своему случайному любовнику. Он блестяще выглядит в белой рубашке с закатанными рукавами и песочного цвета джинсах. Весь такой летний, красивый и свежий. А я немного опять в слюнях. И, похоже, успел его испачкать. — Привет, — вдруг смущаюсь неизвестно чего. — А что ты тут делаешь? — Соскучился, — отзывается альфа. — А как нашел? — Загуглил. — Ясно, — слова у меня вдруг неожиданно заканчиваются. — А чего хотел? — Раз уж у вас все получилось, — Егор кивает на кубок, — может у тебя найдется свободная минутка, чтобы сходить со мной на свидание? — Ой! — выдаю я пораженно и улыбаюсь, как ненормальный. — Если только друг будет не против. — Он не будет против, — альфа вытаскивает из кармана жевательную палочку и протягивает Арчи. Тот сначала внимательно на визитера смотрит, бодает его лбом в бедро и забирает угощение. — Он согласен. Ну так что? — Я тоже согласен, — с облегчением выдыхаю я. — Сегодня в семь? — Егор подхватывает мои пакеты с подарками. — Ага, — продолжаю я светить солнечной и немного глуповатой улыбкой. — А осенью в Хорватию? Меня встречает его внимательный взгляд, и почему-то хочется верить, что мы продержимся вместе до осени.