Сон

      — Привет, — такой знакомый и в тоже время давно забытый голос вырвал Мию из лап сладкого сна. — Ты все такая же красивая, как и прежде… Как там Роза?       — Кто здесь? — спросила девушка первое, что могло прийти любому в подобной ситуации; не мешкая, пронзая взглядом темноту комнаты, стала искать рукой пистолет, с которым не расставалась последние шестнадцать лет ни на минуту.       Мрак, царивший в комнате, постепенно начал отступать, показывая все, что он спрятал внутри себя: приоткрытый шкаф с зеркалом, смотрящим на окно, комод, на котором царил маленький беспорядок (но времени, чтобы все убрать почему-то не находилось), туалетный столик, где находился самый минимум косметики по современным меркам, и старый, но тем не менее удобный пуф рядом с ним; а на стене, прямо напротив кровати, висела картина с интересным пейзажем.       Только штора немного дрожала. Но тут виновата была сама Миа, которая была настолько уставшей, что забыла закрыть оставленное на проветривание окно. «Вот же! — заметив свою оплошность, про себя воскликнула девушка. — Должно быть это был ветер, а я уже успела понапридумывать себе невесть что… Ну что за трусиха, а!». Сделав глубокий вдох прохладно-свежего ночного воздуха, она исправила свою маленькую оплошность и вернулась в кровать, где через несколько минут снова погрузилась в царство Морфея.       И вот уже Миа на кухне запекает рождественского гуся по бабушкиному рецепту, параллельно замешивая тесто для фруктового пирога и нарезая незамысловатый салат; малышка Роза, стоя на стуле, внимательно изучает, что делает ее мама, и время от времени, пыхтя и что-то бормоча себе под нос, пытается тоже «запечь гуся»; а Итан… Он был в соседней комнате и приходил, если требовалась его помощь. За всем этим делом время пролетело незаметно, и часы уже показывали без четверти семь. «Чем не пора праздновать Рождество? » — спросила себя Миа, и пригласила всех за стол, откуда доносились те незабываемые ароматы праздника, которые помнит каждый из нас. Запеченный картофель, салат, порезанное мясо, ваза с фруктами, еще теплый пирог и, разумеется, только что вытащенный из духовки гусь — все это красовалось на столе. К удивлению девушки, она не ощущала вкуса еды, хотя и глава семейства, и маленькая дочурка с аппетитом уплетали все, что было в их тарелках. Значит, это вкусно, и это самое главное. А свои проблемы можно решить и потом — у врача, а пока пора наслаждаться тихим семейным ужином. Постепенно, когда желудки были полностью забиты, семейство плавно пересело за другой стол, где разыгралась нешуточная война между красной, зеленой и синей фишкой за право первым попасть на финиш. И, когда красная фишка наконец остановилась в шаге от финала, погас свет. Лишь свечи не давали темноте накрыть Уинтерсов с головой. «Какого черта именно сейчас?!» — мысленно взорвалась Миа, бросив гневный взгляд в потолок. Роза стала похныкивать — верный признак того, что еще чуть-чуть и ее надо будет успокаивать. И только Итан сидел так, как будто ничего не произошло.       — Может быть, сделаешь что-нибудь? — с укором в голосе обратилась девушка к Итану.       Ответа не последовало.       — О, ну да! Сейчас самое время притвориться спящим! Как ты любишь, не так ли?       И снова в ответ тишина. Тем временем всхлипы Розы стали громче.       — Не беспокойся, милая, я сейчас сама все решу, — прижимая себе, прошептала Миа. — Последний раз говорю или ты идешь и проверяешь, что там произошло, или…       Не раздумывая, Миа ударила Итана собранной в кулак ладони, которым тот придерживал щеку. И рука, рассыпаясь по пути, прокатилась по деревянному полу. Девушка вздрогнула, прижав руки ко рту, а затем медленно повернулась посмотреть на своего мужа. Вернее на то, что осталось от него. Скелет со скошенной вбок челюстью, который, казалось, не сводил своего пустого взора с Мии, — это все, что осталось от Итана.       — Роза! — стараясь выглядеть уверенно, произнесла девушка; в наступившей тишине ее голос звучал громко. — Роза, где ты? Сейчас не время для пряток! Роза!       — О, только посмотри, маленькая, как наша мамочка беспокоится о тебе, — этот противный, надсмехающийся и полный елейства голос, доносящийся из самого темного угла, Миа не забудет, даже если сильно этого захочет.       — Эвелина!       — А вот и нет, — со звонким смешком раздалось у девушки за спиной.       «Однажды ты меня подловила. Но теперь у меня нет ни малейшего права снова давать слабину» — буравя глазами сгустившийся в углу мрак, подумала Миа.       — Хватит этих галлюцинаций, Эвелина! Отдай мне Розу! Сейчас же!       — Она — то самое дитя, которое мне необходимо, чтобы воскресить Еву.       — Миранда? — в голосе Мии удивление смешалось со злостью. — Вы обе должны быть уже давно дохлыми, так какого черта вы здесь делаете?!       Обе злодейки лишь рассмеялись на подобное заявление.       — Мы, — их голоса звучали как один, — дохлыми? Да мы живее всех живых. А вот твой Итан уже давно червяков кормит, ха-ха-ха!       Тьма становилась сильнее, и постепенно свечи начали ей проигрывать. И вот уже в разрастающемся мраке исчезла елка. За ней последовал рождественский стол, а за ним — камин, книжный шкаф, лампа, диван — в угольной черноте исчезло все, до чего только она могла дотянуться. Прошло всего несколько секунд, и теперь вокруг Мии была ослепившая ее темнота, из которой доносился злобный смех, время от времени сменяющийся заявлениями о том, «какая же она на самом деле жалкая».       — Кажется, тебе снится кошмар, — произнес голос прямо на ухо Мие, заглушая язвительные замечания. — Давай-ка исправим это, хорошо? Итак, закрой глаза… Сделай глубокий вдох… И вспомни что-нибудь хорошее. После чего можешь смело открывать глаза.       Она узнала этот голос: это он ее разбудил в первый раз. И почему-то и тогда, и сейчас он показался ей до боли знакомым, но чей это голос Миа не могла вспомнить, как бы сильно не напрягала свою память. Но ему можно доверять — это девушка знала точно, и потому выполнила все, что было ей сказано. «Наша полная семья» — сразу же всплыло у нее в голове.       Открыв глаза, Миа, к своему удивлению, оказалась в том самом доме в Румынии, в котором они какое-то время скрывались, пока их не обнаружила Миранда. Тот же комод, с салфеткой на нем и стопкой книг, та же пара книжных шкафов, поставленных в углах, тот же вечно горящий камин; стол, где постоянно была небольшая кучка газет, с расставленными вокруг него двумя небольшими диванами.       — Ч-Что?.. — не поняла девушка, сидя на одном из диванчиков.       — Вот так, теперь все хорошо, — раздалось откуда-то из-за спины, сопровождаясь звуком шагов.       Напротив нее, у окна из неоткуда появилась детская кроватка. Да, она была все из того же дома в Румынии. «Что-то мне это уже не нравится» — нахмурилась Миа и уже собралась потребовать объяснений, но ее привлек появившийся в поле ее зрения человек. Мужчина с небрежно торчащими светлыми волосами, одетый в синюю толстовку с капюшоном и джинсы и обутый в черно-белые кроссовки. Но самое главное у него на руках была спящая Роза.       — Кто бы ты ни был отдай мне Розу! Сейчас же!       Собеседник положил малышку в кровать, после чего, повернувшись к девушке, приложил палец к губам и сказал:       — Она только заснула.       — И-Итан?! — подскакивая, вскрикнула Миа, как только увидела лицо своего собеседника. Не веря, что перед ней стоит ее муж, девушка осторожно подошла и ткнула его пальцем, за что была награждена коротким смешком. — Н-Но как?.. Тебя же… Ты же… Как?..       — Ну, видимо, мегамицелий сохраняет не только память всех, кто имеет к нему хоть какое-то отношение, но и их сознание, — отшутился Уинтерс. После смешка, который, кстати, был не совсем уместен, он, замявшись, произнес: — Прости… Из-за меня, из-за моей невнимательности твоя жизнь и жизнь Розы оказались в опасности. Все, что от меня требовалось — так это быть бдительным. И если бы я был им, то тогда вам не пришлось переживать весь этот ад… Вот только эта чертово «бы»…       — П-Подожди, как? — Миа смогла наконец-то вставить слово, как только наступила тишина. — Как ты оказался в моем сне? О боже, твоя рука!       — О, не стоит переживать! Больно было лишь, когда эта тварь закусила мной — не более того. Ну, а по поводу долгой дороги домой, то это довольно долгая и совершенно неинтересная история, которую ты не станешь слушать от слова «совсем», — Итан снова попытался блеснуть своими юмористическими навыками. — Но, как это бывает в фильмах про всякую паранормальщину, я пришел не просто так. Да-да. Именно. У меня есть новость, которую я просто не могу не рассказать тебе. На самом деле, чтобы ты понимала, мне и самому в это не верится, но факты… Это те еще ублюдки; они указывают на то, что это правда. И поэтому прошу, перед тем, как я скажу тебе ее, пообещай мне, что поверишь мне.       — Хорошо.       — В общем, — Итан сделал глубокий вдох, — как бы странно это ни звучало, но Роза…       — Что Роза? Что с ней?       Уинтерс колебался, тем самым затягивая ожидание. И, когда молчание стало более чем неловким, он, наконец, смог выдавить из себя:       — Роза… биооружие.       — Что?! — Миа, испепеляя глазами Итана, вцепилась в воротник его толстовки. — Ты что, рехнулся в своем загробном мире?       — Как же сильно я хотел тронуться, лишь бы это оказалось ложью… — прозвучал беззвучный ответ; Уинтерс отвел взгляд в сторону: он не мог заставить себя посмотреть ей в лицо. — Но факты…       — Какие к черту факты? — девушка сжала воротник настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.       — Все думали, что если уничтожить мегамицелий, то и все, кто прикасался к нему, кто был им заражен, будут мертвы. Что ж, это частично правда: все умерли. В том числе и я. — Миа хотела что-то сказать, но Итан знаком показал, что нужно помолчать. — Но незадолго до смерти я узнал от Эвелины, что и сам был заражен плесенью. И именно этим объясняется, почему мои раны так быстро затягивались. Этим же можно объяснить, почему мне не удалось спокойно жить в ином мире.       — И ты ей поверил? — в голосе Мии чувствовалось презрение.       — Сложно не поверить, когда руки становятся черными. Это было лучшим доказательством ее слов… Получается, что все мое тело представляло собой плесень, вернее синтез с плесенью. Можно предположить, что в мою ДНК встроилась ДНК мегамицелия, и именно таким образом я, получается, передал заразу Розе. Точка.       Наступила пауза, во время которой девушка продолжила пронзать глазами Итана, а тот так и не смог решиться посмотреть на нее. В конце концов, Уинтерс не выдержал:       — Можешь ненавидеть меня за такие слова, но ты не в состоянии изменить того, что это горькая, мерзкая, противная правда. И все, что от нас требуется, так это признать ее и продолжать жить так, будто ее не существует. Просто… представь, будто это особенность, делающая Розу уникальной, не такой как все. Понимаешь?       — Уникальной, да? После таких слов я сомневаюсь, а есть ли у тебя вообще сердце. Быть биооружием, быть зараженной плесенью — это не уникальность. Это ад, который отравляет тебя изнутри: сначала твой разум, а затем и тело. И ты теряешь свою человечность навсегда… Тебе этого не понять.       — В мире, в котором мне предстоит находиться бесконечно долго, уже не имеет значения, есть ли у меня какие-либо органы или нет. День за днем я проживаю события тех лет. И, признаться, я не особо из-за этого и расстроен. Это мое наказание за совершенные ошибки. Единственное, чего мне по-настоящему хочется, — чтобы вы жили счастливо, чтобы тот кошмар был первым и последним в жизни Розы, чтобы ты перестала бояться быть снова похищенной. И только поэтому тебе следует знать все, что я сказал.       Миа отвернулась к Розе; по ее щеке прокатилась слеза.       — Я не могу… Я не могу признать это, Итан. Роза — все, что у меня осталось. А теперь ты пришел в мой сон и начинаешь утверждать, что наша дочь — биооружие. За что?..       Последние слова прозвучали дрожащим сиплым шепотом. Еще секунда — и слезы нельзя было удержать, как бы сильно Миа не старалась сделать обратное. В голове крутились сказанные Итаном слова, от которых становилось только хуже. «Это бред!» — так девушка пыталась успокоить себя, но в то же время понимала, что не верит себе.       — Я устала, — вытирая слезы, произнесла Мия. — Устала быть слабой и беспомощной. Устала каждый день видеть наведывающихся к нам солдат BSAA. Устала бояться за Розу, которая не понимает, почему ее мама закрывает двери и занавешивает все окна в доме с наступлением темноты. Устала чувствовать себя параноиком. Я устала от всего этого. Мне хочется тихой, спокойной семейной жизни где-нибудь далеко, куда ни одна живая душа не смогла бы попасть. Разве я многого хочу?..       — Возможно, я и потерял свое тело, — произнес Уинтерс, обнимая Мию, — но мои чувства все еще со мной. И пусть мне уже никогда не быть рядом с вами физически, я обещаю, что больше ни за что на свете вас не брошу. Я буду наблюдать, чтобы с вами все было хорошо. Чтобы вы были спокойны и счастливы. Я стану вашей тенью, вашей интуицией, вашим шестым чувством. Тогда никто и никогда не сможет добраться до вас, и вам не придется уезжать в самую глушь. Обещаю.       — Правда?       — Ну конечно, глупышка, — смеясь, ответил Итан. — Ведь вы — самое дорогое, что у меня есть. И я, знаешь ли, еще не готов расстаться со своим сокровищем.       В комнате воцарилась тишина. Покрепче обняв Мию, Уинтерс положил голову ей на плечо и тоже стал наблюдать за сном маленькой Розы, время от времени бросая взгляд на лицо девушки, на котором играла улыбка, и все же были заметны следы недавнего шока.       Сколько времени они так простояли, сказать сложно; но первым тишину нарушил Итан:       — Что ж, мне пора, — сказал он и направился к выходу.       — Почему?       — Тебе скоро надо вставать, и я не вправе задерживать тебя здесь. К тому же, мне следует начать сдерживать данное вам обещание.       — В таком случае возвращайся поскорей, хорошо?       — Хорошо.       — Люблю тебя.       — Ага… И я тебя.