Добое ушшто!

Ещё не до конца проснувшийся, но уже благоухающий мятной зубной пастой, Тринадцатый медленно спускался из своей комнаты. Его копытца мягко перестукивали по ступенькам, обернутые в войлок с резиновой подошвой. Иван как-то сказал, что он не обязан носить «тапочки», но чёрту просто нравилось слышать тихие звуки их дома, а не собственный дробный цокот. Внизу из кухни послышались негромкие голоса и воздух постепенно наполнился дразнящим ароматом свежесваренного кофе. Кощей, похоже, сегодня колдовал над напитком сам: запах был густой, с нотами неуловимо знакомых специй. Пока Тринадцатый лениво гадал, что это могло быть, на лестницу выполз ещё более сонный Горыныч, который даже глаз не открыл и сползал прямо так - на пузе, забыв про лапы и крылья. За последнее время он здорово подрос, став размером как большая собака, но поравнявшись на ступеньках с чёртом, привычно притормозил, ожидая, что его возьмут на ручки. Фыркнув, Тринадцатый пощекотал кончиком хвоста чувствительные, только проклюнувшиеся рожки, на что Горыныч недовольно зашипел и, ворча, уполз на кухню, откуда вскоре раздалось его неразборчивое «добое ушшшто». Тринадцатый невольно улыбнулся, потом нахмурился. Этой осенью Горыныч стал странно себя вести: он много спал, почти не ел, чешуя затвердела, а кожа на крыльях стала сухой, шелушилась и трескалась. На днях, Ядвига Бабаевна передала специальную мазь, которую змей теперь везде таскал с собой в небольшом рюкзачке и, когда становилось совсем невмоготу, приходил к кому-нибудь из них: пожаловаться и чтобы смазали спинку и крылья. Войдя на кухню, Тринадцатый застал всё своё «семейство» в сборе. Кощей в брюках и безукоризненной белой рубашке с аккуратно подвернутыми рукавами стоял у плиты, помешивая булькающий кофе. Рядом с ним сонный, взлохмаченный Иван в домашних штанах и слишком длинной футболке, неотрывно наблюдал за мерно двигающейся ложкой. Неодобрительно косясь на турку и ворча в густые усы, домовой Веня сноровисто накрывал стол к завтраку, заботливо пододвигая миску с кашей дремавшему на табурете Горынычу. Почувствовав чуткими ноздрями горячий пар, змей дернул головой и покачнулся, неловко взмахнув крыльями. - Смотри-смотри, сейчас упадёт. - Иван, он же действительно упадёт. - У него четыре лапы и хвост, а череп – копьем не пробьешь. - Кто вообще решил, что тебе можно доверять детей? - Это, Кощей, общее заблуждение… Оп-па, поймал! Проснулся малыш? От знакомой и уже ставшей привычной картины, Тринадцатый не удержал широкую улыбку. - Доброе утро! Кощей кивнул, ненадолго отвлекаясь от кофе, который разливал по чашкам. Иван, с Горынычем на руках, развернулся и тепло улыбнулся в ответ. - Доброе. В этот момент, окончательно проснувшийся змей ткнулся мордой ему в шею и тихо захныкал, пытаясь потереть одно крыло об другое. - Ну, нет, малыш, ты так только расцарапаешься. Кощей помоги мне. Бессмертный подошел, достал мазь из рюкзачка на спинке Горыныча и осторожно расправил одно из крыльев. Круговым движением пальцев он принялся втирать вязкую субстанцию в сухую, теплую кожу перепонок. Тринадцатый обошел Ивана и с сочувствием погладил змея по нежному носу. Горыныч благодарно фыркнул, зажмурившись, и лизнул его ладонь длинным раздвоенным языком. В груди юного чёрта что-то защемило и появилась острая потребность чем-то побаловать малыша. - Тринадцатый. - Иван чуть повернул голову, глянув неодобрительно. - Я только чуть-чуть! - Гера ещё маленький, ему нельзя крепкий кофе. И он горький. - Я добавил сахар. - В мой кофе? - И молока. Ему нравится. - А мне... - А тебе я сделаю новый, Иван. - Кощей осторожно помог змею сложить смазанное крыло. - Так, с этим мы закончили, разворачивай другое. *** Вечером Кощей отзвонился и предупредил, что дома будет только утром. Голос его при этом звучал так, что Ивану невольно стало жаль коллег из областного филиала. Видимо, Кощей до последнего надеялся, что успеет закончить дела и вернуться к ужину, но пришлось задержаться допоздна. Немного поговорив о том, как у каждого прошел день, Иван тепло пожелал ему доброй ночи и вскоре сам отправился спать. По пути он коротко стукнул в дверь комнаты Тринадцатого, скомандовав отбой. Ему нестройно ответили на два голоса, потом дверь приоткрылась и Иван ласково пощекотал высунувшуюся мордочку Горыныча. Издав забавный, прерывисто-шипящий, звук похожий на хихиканье, змей потерся щекой о широкую ладонь и скрылся в комнате. Задумчиво потерев оставшиеся на пальцах сухие, мелкие чешуйки, Иван чуть нахмурился и удобнее перехватил древний бестиарий, который взял из кабинета почитать перед сном. После того, как они съехались с Кощеем, он почти избавился от привычки тащить книги в постель, особенно что-то массивное, что могло рассыпаться от удара об пол. Может быть, когда-нибудь, они смогут просто засыпать рядом друг с другом, но точно не в ближайшем будущем. Однако, в такие дни, как сегодня, когда кровать казалось слишком широкой для него одного, можно было окунуться в это уютное ощущение теплого света ночника и тихого шелеста страниц. До полуночи Иван изучал бестиарий, выискивая любое упоминание Нагорных Змей. Происходящее с Горынычем было очень похоже на описание первой линьки, но если это так… Отложив книгу, Иван какое-то время лежал, встревожено глядя перед собой, потом выключил свет, приказав себе расслабиться и ни о чем не думать. Кощей вернётся и они вместе всё обсудят. Вскоре его утянуло в сон - поверхностный и неспокойный. В какой-то момент даже показалось, что в спальне кто-то есть. Иван напрягся, пытаясь вырваться из тяжелой дрёмы, но тут по пальцам мазнуло твердым, а потом с шорохом накрыло сухим и теплым. Ощущение было знакомым и он расслабился, постепенно снова провалившись в сон, на этот раз крепкий и глубокий, до самого утра. Разбудил его голос Кощея, чеканящий каждый звук. - Как это понимать? По утрам Иван всегда очень плохо соображал, особенно если просыпался внезапно. Сев рывком, он уставился на Кощея и только через несколько мгновений понял, что тот смотрит не на него, а куда-то в сторону. Повернувшись, Иван ошарашено замер, глядя на темноволосого мальчика лет четырёх, уютно свернувшегося у него под боком. Потревоженный резким движением, тот сонно завозился, сладко зевнул и открыл огромные голубые глаза. Увидев перед собой Ивана, ребенок доверчиво улыбнулся и потянулся к нему. - Папа! В повисшей тишине было отчетливо слышно, как Кощей скрипнул зубами. - Иван? - Я не… В дверь неуверенно постучали и в проёме показалась взлохмаченная голова смущенного Тринадцатого. - Привет. Вы Геру не видели? Нигде не могу найти… Не сговариваясь, все одновременно посмотрели на малыша. - Горыныч? - Позвал на пробу Иван и мальчик широко заулыбался, демонстрируя острые, мелкие зубки. - Добое ушшшто. *** Яга какое-то время с нескрываемым интересом рассматривала мальчика, спокойно сидящего на коленях у Ивана. В гостиной всё это время висела напряженная тишина. Кощей молча смотрел, оперившись о подлокотник дивана, Иван старался не выказывать тревогу, чтобы ещё сильнее не волновать притихшего рядом Тринадцатого, нервно теребившего кончик своего хвоста. - Не ожидала, что это произойдет, так быстро. - Нарушила затянувшееся молчание Яга. – Нагорные Змеи не принимают человеческий облик, хоть и способны к этому. Я знаю только одно исключение - Тугарин Змей, и в этом непосредственную роль сыграло его соседство с Бессмертным. Взгляд Кощея предупреждающе заледенел, но ведьма только ухмыльнулась: и не таких обламывали. - Бессмертный его не один десяток лет против богатырей натравливал, да девок похищать посылал. Не удивительно, что со временем Тугарин и сам к девицам пристрастился: попортил стольких, что не счесть. Говорят, далеко не каждую силой умыкал - он в человеческом облике ослепительный был красавец. Высокий, кожа белая, волосы чернявые и глазищи пронзительно-синие. Все взгляды невольно снова обратились к Горынычу, черные волосы которого мягкими прядками падали на высокий светлый лоб, а по-детски огромные голубые глаза казались особенно прозрачными в обрамлении пушистых темных ресниц. Заметив всеобщее внимание, Горыныч застеснялся и уткнулся лицом Ивану в плечо. - В общем, прецеденты были, но с Герой ситуация сложнее. Ты, Иван, помниться тревожился, что он в последнее время вялый и необычно много спит. Иван вздохнул и мягко потрепал темноволосую макушку, с опозданием вспомнив, что не успел обсудить с Кощеем то, что узнал из бестиария. - Да, я как раз вчера читал о Первой линьке. Там говорилось, что детёныши Нагорных Змей, чтобы не быть съеденными собственными сородичами, забираются в самые отдаленные ледники и впадают там в спячку. В таком состоянии они могут пребывать несколько десятков лет, пока их тела не накопят достаточно магии и силы, а детская чешуя не сменится на непробиваемую взрослую броню. Яга кивнула, задумчиво глядя на Горыныча, который переполз на руки к Тринадцатому и теперь пытался дотянуться до выступающих из рыжих кудрей небольших рожек. - Просыпаются они уже злобными, опасными тварями - такой вот способ выживания. Видимо из-за того, что Гера растет в атмосфере безопасности, любви и заботы, его Первая линька происходит так поздно. - Это можно предотвратить? Кощей выпрямился, цепко глядя на Ягу. Если Горыныч впадет в спячку на десятки лет, Тринадцатому - для которого змей был младшим братом - будет сложно с этим справиться. А проснувшись свирепым диким зверем, он разобьет сердце не только чёрту, но и Ивану. - У Змеев очень сильные инстинкты - их магия изначально черпается от природы. Но, похоже, этот малыш намного умнее своих сородичей. - Яга неожиданно улыбнулась и её острый птичий взгляд смягчился. – Подозреваю, что Гера чувствовал приближение спячки и видел вашу нарастающую из-за этого тревогу. Не желая вас волновать, он каким-то образом догадался сменить ипостась на человеческую, пока его змеиная будет спать. Но это только мои домыслы, так как ещё ни один Змей не рос так, как Гера. Сейчас мы можем только наблюдать. Они снова посмотрели на Горыныча, а Тринадцатый порывисто притянул его к себе, обняв и звонко поцеловав в лохматую макушку. Горыныч захихикал, явно довольный собой. *** Некоторое время спустя. Они готовились ко сну, когда из детской раздался приглушенный вскрик и грохот падающего тела. Переглянувшись с Кощеем, Иван замер выжидая. Было бы неловко ворваться к подростку, который задремав за компом, свалился со стула. Но тут послышалось приглушенное «Иван!» и уже через пару мгновений они с Кощеем были в комнате Тринадцатого. Он, казалось, даже не заметил их появления, сидя на полу и ошарашено вытаращившись на свою кровать. С разворошенной постели на них настороженно смотрела девочка. В полумраке комнаты, освещенной настольной лампой, Иван смог подметить только длинные волосы и слишком большую мужскую рубашку на тонкой, маленькой фигурке. - Тринадцатый? - Это не яяя! – заблеял от волнения чёрт, прокашлялся и ещё более взволнованно воскликнул. – Это Горыныч! - Гера украл ребенка? – нахмурился Иван. Тринадцатый аж подпрыгнул, порывисто развернувшись и бросая на него возмущенный взгляд. - Да нет же! Это и есть Гера! Пораженно рассматривая преобразившегося Горыныча, Иван пытался как-то осмыслить произошедшее, но в голову упрямо лезла только мысль о том, что Нагорные Змеи существа – двоеполые. - … Кощей, помнишь, я опасался, что у нас вырастет Трехголовый Змей? Так вот. Похоже, теперь у нас есть дракон, сын и дочь. Три в одном. - Тебя это пугает? - Ты знаешь, как воспитывать девочек? - Нет. - Вот и я – нет. Пугает.