Вестники Афродиты

      - Ну же, говори, если не нравится. - глаза Шинсо впиваются в раскрасневшееся лицо девушки. Она судорожно сжимается, всё плотнее, охватывая пальцы внутри себя.       - Я бы предпочла более усиленную работу твоих рук, Хитоши, - девушка улыбается, подмигивает и, поставив свою ступню на пах мужчины, начинает слегка давить на орган. Стон и дальнейший выдох героя почти не слышен. Мужчина тазом подаётся вперёд, кладёт руку на ногу любимой, гладит. - Давай же, чуть энергичнее, или наш ленточный герой заснул? - девушка широко улыбается и закусывает губу. Сейчас она напоминает шкодливую кошку, которой не уделяют должного внимания. Дразнит, загоняет на дорожку от цели "раззадорить любимого" до "чтобы он точно смог дать ей каплю адреналина, которого ей так не хватает в жизни беспричудного человека" .       - Почему кошечка сегодня такая игривая? - пальцы мужчины начинают двигаться глубже, чем раньше. Он выходит почти на всю длину, медленно вгоняя их обратно. Девушка скулит, медленно выгибается в спине и раздвигает ноги ещё шире. - За два дня командировки успела соскучиться? - выдыхает он ей в ухо. Хитоши дотрагивается губами до мочки уха, спускается к шее и выцеловывает каждый миллиметр кожи возлюбленной. Сверху слышится невнятное мычание. Руки девушки то гладят мужские плечи, то запускаются в фиолетовые волосы и оттягивают их на затылке. Шинсо вводит два пальца, начинает разводить их внутри, свободной рукой слегка касаясь клитора. Его губы обсасывают груди любимой, зубами он немного прикусывает и оттягивает соски. Ещё несколько глубоких движений пальцев при стимуляции клитора, и девушка начинает содрогаться в драгоценном экстазе. Лицо её румяное, на носу и лбу испарина. Девушка довольна, улыбается, кусая губы до подтёков красных капель. Она старается дышать глубоко, носом, получается шумно. Стоны не давит, они выливаются из неё, как самая сладостная мелодия. В экстазе девушка всегда громкая, заметная, она - эпицентр наслаждения всей вселенной Хитоши. Поэтому он любит её каждой клеткой организма. Он обезоружен ею, потому что она знает цену себе. Знает толк в жизни. Знает, что делать, если хочешь жить на все сто сотен процентов счастья. А ещё она знает, что Хитоши Шинсо очарован её красотой, силой и безупречно громкими стонами во время своего пика.       - Спасибо, Хитоши... - девушка ладонями обхватывает лицо мужчины, целует в губы. Ей тяжело переводить дыхание. Сейчас голова её гудит, она наполняется оглушительным звуком пульса.       Шинсо раззадорен. Он расстёгивает пуговицу штанов, спускает бегунок молнии и высвобождает уже излишне крепкий орган. Мужчина трётся о ногу любимой, попутно собирая вязкую смазку из влагалища девушки. Убрав руку от органа любимой, он тычется в липкое кольцо из собственной руки.       - Иди сюда. - девушка тоже собирает секрет, сводит руки в два кольца. Хитоши вводит член в эту подделку. Двигается быстро, рывками - его желание разрядиться сильно, и он не хочет ни прерываться, ни на секунду замедлять темп.       - Сожми крепче, - Шинсо руками блуждает по женскому телу, шумно дышит. - пожалуйста... Я сейчас... - мужчина жмурится, а следом содрогается, подавая таз вперёд. Белёсая жидкость изливается в руки девушки.       - Не будешь против, если я оближу руки? - и снова эта ехидная улыбка появляется на милом женском лице. Ногами она прижимает любимого к себе, целует его шею. Шинсо предпочитает не привлекать к себе внимание засосами на видных местах, девушка это знает и уважает его чувства. Но засосы остаются на груди и прессе Хитоши, он не против такого, ему безумно нравятся отметки любимой женщины, которые видны только ему. Такое сокрытие делает их страсть, любовь, знаки внимания, объятия, поцелуи, разговоры, очередные признания в любви настолько персональными, что смотреть как они двое стоят вместе - нельзя никому, кроме них самих. Хитоши Шинсо и эта девушка образуют целую вселенную лично для себя.       - Как хочешь. - он смотрит как девушка, не дожидаясь ответа, прислоняет к губам белые пальцы, обсасывает каждый старательно, глядит в самую глубь любимых фиолетовых глаз, тянет всё дальше в омут одного на двоих мира. И мужчина, и женщина срослись слишком наглухо, накрепко, но им совсем не тесно. Их устраивает буквально дышать друг другом. Их глаза настолько привыкли постоянно видеть своего любимого человека, что, если они не будут долго видеться, они ослепнут, будут каменеть, медленно превращаясь в вечные изваяния вестников Афродиты.