Скрытный парень

— Так ты утверждаешь, что вы были в прошлом ? — Сергей сел на край стола, обрабатывая ранку на лбу. — Да, вы можете нам не верить, но м.. — Гошу перебили, было сразу понятно — ему не верят. — Достаточно, как прекратишь нести эту чушь — поговорим по душам, а сейчас мне некогда. — Костенко встал и, злобно посмотрев на молодого человека, вышел из комнаты временного содержания. Он сильно устал сегодня. Помимо перелета на самолете и тяжелого рабочего дня, произошла авария. Руль с силой поворачивался влево, в то время как мужчина всеми силами пытался повернуть его в другую сторону. Странно. Машина была рабочей, и её проверяли на неисправность каждый день. Генерал-майор пользовался ей довольно давно, и она ни разу не ломалась. В любом случае, он отправил её на техосмотр и с минуты на минуту ему должны были огласить результат. И если это чьих-то рук дело, пусть молятся, хотя им это не поможет. Раздался телефонный звонок, как только Сергей зашел в свой кабинет и сел в кресло. Он посмотрел на экран телефона — звонил неизвестный номер. Подняв трубку и услышав тишину на дальнем проводе, Костенко заговорил первым — Сергей Костенко, слушаю. — Костенко, доброго времени суток. Не думал, что позвоню тебе, но друга мне своего забрать нужно. Этот голос генерал-майор узнал сразу, он даже встал с кресла от неожиданности. Тон его помрачнел, а уставшее тело заныло, прося об отдыхе. — Почему вы сбежали? — Если я отвечу на вопрос, ты отпустишь Гошу? — Нет. Не отпущу. — Тогда какой мне имеет смысл говорить тебе что-то? — Серьезность Паши пугала, Сергей боялся спугнуть его, все-таки скрыться им было как нечего делать, без документов и средств связи.Тяжело вздохнув, он решил потянуть время. — Разве ты не для этого звонишь? — Для этого, но у меня есть условие. — Паша кашлянул, потому что горло болезненно саднило. На улице было довольно холодно, он уже и забыл о том, какая ночная Москва холодная. Сильно пожалев, что вышел в одной тонюсенькой куртке, он шмыгнул носом и продолжил — Давай встретимся. Ты отпустишь Гошу, а я отвечу на любые твои вопросы. — Вместо Гоши придется забрать тебя, иначе эта сделка будет невыгодной для меня. — Идет. — Костенко удивился тому, насколько быстро Паша согласился своему задержанию, вместо друга. Лидер... Паша был лидером, Сергей заметил это с самого начала, даже когда они с ним беседовали в машине, и их никто не перебивал. Было видно, что на Пашу смотрят все. А это значило только одно — его уважают. Даже сейчас, когда их друг в беде, Паша пострадает больше всего, но обязательно поможет Петрищеву. Генерал-майору нравились такие люди. Такие отчаянные, искренние и лидирующие во всем, за что бы они не брались. Договорившись о месте встречи, Сергей зашел в КВС и взял Гошу под локоть, на что тот, почему-то, заговорил о каком-то расстреле. Странный парень. Может, он не в себе? Или сериалов про СССР насмотрелся? Да и вся их четверка была странной, все они напоминали безобидных кроликов, которые всех боятся. Еще и назвались именами умерших в 1995 году детей... Странно всё это. Приехав на место встречи, Сергей сказал мальчишке выйти из машины, а сам остался сидеть в ней, наблюдая за встречей и воссоединением друзей. Они сильно дорожили друг другом, особенно Паша друзьями. Было такое ощущение, что он боялся потерять их. Как будто они исчезнут или в них внезапно влетит как минимум сотня пуль. Увидев на себе выжидающий взгляд Вершинина и поняв, что пора выходить из машины, генерал-майор вновь тяжело выдохнул и отстегнул ремень безопасности. Хотелось есть, но еще больше хотелось спать. Сергей любил свою работу, но отдавался ей полностью, не оставляя времени ни на личную жизнь, ни на, как часто случалось, даже отдых. Подойдя к сидящему на холодном бетоне парню, он увидел у него в руках бутылку пива, которую до этого не замечал. — Тебе восемнадцать есть? — Уставшим голосом спросил Сергей и потер переносицу носа. Живот от голода заболел еще сильнее. — Ты же все должен обо мне знать. — Вершинин скривил губы в ухмылке. — Не язви. Куда пошел Гоша ? — К остальным ребятам. Ты, надеюсь, не следишь за ним? — Нет, ты ведь сказал, что поедешь со мной вместо него. — И ты мне так просто поверил? — Паша усмехнулся. — Да, Паш, я тебе так просто поверил, потому что в противном случае я просто скручу тебя и увезу в отделение силой. — Не сможешь. — Парень поежился, потому что не чувствовал пальцы ни на ногах, ни на руках. Заметив это, Костенко нахмурил брови и как-то по-отцовски спросил — Лето на дворе? Еще бы в одной майке вышел. — У меня больше нет одежды. И денег тоже. — Паша и сам не заметил, как начал открывать душу Сергею. Треклятый алкоголь брал своё. Но он не должен был говорить этого. Потому что это Костенко. Неважно в какой реальности, это Костенко, которого Паша никогда не простит. Сергей как будто почувствовал, что парень пожалел о сказанном ранее и сделал вид, что ему всё равно, чтобы не смущать юношу. Однако генерал-майору было далеко не все равно, он и сам не знал почему. Списав это все на тяжелый рабочий день, он смотрел, как Павел допивает пиво. После того как тот расправился с бутылкой, генерал-майор предложил ему сесть в машину. Его удивило лицо парня — он как будто шел на расстрел. Такого мрачного выражения лица и потухших глаз, он, казалось, не видел никогда. После того как они сели в машину, мужчина включил печку на максимум и посмотрел на Пашу. — Ты, конечно, мне не поверишь, но всё что я сейчас скажу — чистая правда. Лицо Сергея выглядело заинтересованным, и он даже забыл о боли в животе и об усталости, которые до этого не давали ему покоя. — Извини за аварию... Сильно тело болит? Костенко непонимающе посмотрел на своего собеседника, если Вершинин подстроил аварию, то зачем? Чтобы сбежать и вернуться? Чтобы спасти друзей? Но ведь машина была у охраны всё это время, неужели он подкупил охранников? Но у него ведь нет денег, тогда кто сделал это? — Я.. не понимаю о чем ты говоришь. — Наконец произнес Сергей. — Аварию устроил я. Мы перемещались во времени множество раз, и я обладаю телекинезом. Сергей настолько громко засмеялся, что, казалось, даже через бронированные окна дорогой машины был слышен его смех. Похлопав парня по плечу, он тепло улыбнулся. — А ты шутник, оказывается. Друг твой тоже странно себя вел, про расстрел говорил и про измену родине. — Он всего лишь месяц назад жил в СССР. — Паша смотрел в окно машины на ночную Москву. Они находились прямо напротив реки, и ночной свет окон очень красиво отображался на воде. — Послушай, парень, это шутка какая-то? Это уже вообще не смешно. Какой СССР? Какое перемещение во времени, какой... Не успел он договорить, как Паша молча развернулся и начал нажимать кнопки в салоне машины. Без рук. Костенко сначала не понял, что происходит, но когда посмотрел куда устремляется взгляд юноши — был поражен. Он каким-то образом умудрялся нажимать на разные кнопки без помощи рук. Сергей зажмурил глаза и открыл их снова, ни капли не веря в то, что это происходит на самом деле. Но, открыв глаза, всё было абсолютно также: Паша сидел в машине, кнопки нажимались сами. Сергею казалось, что еще немного, и он точно побежит оформлять отпуск и ляжет в психбольницу. — Теперь веришь мне ? — Устало сказал Павел и заглянул в глаза генерал-майора таким пустым, но в то же время пронизывающим взглядом, что мужчине стало не по себе. Он только сейчас заметил, что из носа у Паши идет кровь. Достав салфетку, и приложив ее к носу молодого человека, он так и сидел, держа руку с ней у носа подозреваемого. Хотя... какой он подозреваемый и в чем? — Я..Что, черт возьми, только что было? Как ты это делаешь? — В голосе генерал-майора не было страха. Паша чувствовал в нем только шокированность и... заинтересованность? Вершинин начал рассказывать всю историю с самого начала. Для него не прошло и года, а вот для людей, с которыми он знакомился и встречался в разных реальностях, прошла целая жизнь. Он также рассказал Костенко о той, старой версии Сергея-бандита, про убийство и преследования. — Это не может быть правдой... — Вслух сказал мужчина, откинувшись на сидение машины. Вдруг память пронзила их сегодняшняя встреча: — Не подходи! Ребят, он хочет убить нас! Разбитая бутылка. Отскочивший словно от гранаты юноша и его не менее напуганные друзья. Воспоминания били по вискам, голова, казалось, стала чугунной. Это не может быть правдой, он был знаком с Пашей раньше ? Но почему не помнит этого? — Почему... я не помню тебя? — Потому что ты умер в другой реальности и.. — Выходи из машины. Можешь быть свободен. Я с психами дел не имею. — Приказным тоном сказал Сергей. Эти слова задели Пашу и больно кольнули в самое сердце, но виду он не подал, только ухмыльнулся и сказал: — Я тоже не общаюсь с психами, но почему-то решил, что идея спасти тебе жизнь, вернувшись в прошлое и рискуя собой, была хорошей. Несмотря на то, что ты тогда, в своей квартире, направил на меня пистолет. — В голосе Павла была слышна невероятная злость, но не было понятно на кого: на Сергея или же не самого себя. Он развернулся спиной к Костенко и потянулся к двери машины. — Все также слушаешь Высоцкого, живешь с пустым холодильником и вешаешь гитару на стену? — Сказав это, парень собирался выйти, но не успел, потому что двери резко были заблокированы. — Что ты сказал? — Взгляд у Костенко был безумным — глаза широко распахнуты, зрачки расширенные. Говоря это, он кусал щеку и сжимал руль в руках с такой силой, что у него побелели костяшки. Паша понял, что боится его. Боится, что Костенко может ему навредить, вот он дурак, зачем было говорить про Припять и их встречу? Достаточно было сказать обо всем другом, но Паше почему-то захотелось в тот момент рассказать всё: об их встрече, допросе, квасе, квартире и поцелуе, о котором Сергей не помнил ровно так же, как и о сексе, который был в 1986 году, там же, в Припяти, в квартире Сергея. Конечно, про их близость Сергею он не сказал, хватит с него на сегодня. *** Машина ехала слишком быстро для средней скорости, это нервировало юношу, ведь он не до конца понимал что в нем за сила и как ей пользоваться. В момент побега и той аварии она была действительно полезна, но сейчас, если бы Паша перестал контролировать себя, ничего хорошего бы не случилось, а на такой скорости тем более. Переводя взгляд то на дорогу, то на Сергея, который ехал молча уже двадцать минут, Вершинин не понимал, зачем влез во всё это и куда Сергей его везет. Перебирая самые страшные варианты своей кончины, Паша резко расслабился и откинулся на спинку сидения, что не осталось без внимания водителя, который, казалось, только сейчас вернулся из своих мыслей в реальность. — Только долго не мучай. — Протяжно произнес молодой человек и закрыл глаза. — Ты о чём ? — О моей смерти, которую ты мне наконец-то подаришь в этой вселенной. Здание ФСБ ведь в другой стороне, мы едем уже долгое время, очевидно, что после всего, что я тебе расск... Не успев закончить мысль и договорить предложение, Вершинин потерял сознание. Генерал-майор пощупал пульс на всякий случай и похлопал его по щеке, одной рукой придерживая руль. — Переутомился? — Сказал Сергей вслух и вдруг вновь потянулся к лицу Вершинина. Он и сам не понял, зачем сделал это, но его рука скользнула от лба к скулам, а от скул к губам. Кожа парнишки была невероятно мягкой и бархатистой, а губы, наоборот — шершавыми и потрескавшимися. Но такими рельефными и бордовыми, что казалось, парень — модель. Не забывая смотреть на дорогу, генерал-майор смотрел на Пашу, но теперь он разглядывал его руки, которые были невероятно эстетичными: пальцы были длинными, а казанки красноватыми с кровоподтеками и ссадинами, видимо, парню и правда пришлось многое пережить, потому что его внешний вид, как и здоровье, был уверен Костенко, оставлял желать лучшего. Через час они приехали к жилому комплексу, в котором жил мужчина. Сам не понимая зачем, вместо того чтобы разбудить парня, он аккуратно взял его на руки и понес в квартиру. Уложив парня на постель, Костенко ушел к себе в комнату и лег спать, даже не сняв уличную одежду — на это просто не хватило сил. Утром мужчина проснулся на удивление рано, проверив Пашу, который умиротворенно посапывал на кровати в вытянувшейся позе, генерал-майор и сам не заметил, как засмотрелся на рельефный живот, над которым задралась майка парня. — Красивый.. Сергея передернуло. Что он только что сказал? Что Вершинин красивый? Внезапно он вспомнил вчерашние действия в машине и схватился рукой за голову. Что он творит? Павел проснулся в мягкой постели и в хорошем самочувствии, что было очень непривычным для него, особенно в последнее время. В комнату постучались, и он увидел генерал-майора в черной, как смоль, водолазке, которая, стоит отметить, ему очень даже шла и в черных классических брюках, которые также сильно ему подходили, подчеркивая элегантность. Одеваться стильно Костенко умел. Моргнув глазами несколько раз, но всё равно не веря в происходящее, Паша сел на кровати и внимательно стал разглядывать Сергея. — Я что, в раю? — Называешь это раем? — Мужчина как-то странно посмотрел на него. — Ну, да. — Максимально честно и спокойно ответил ему парень. — Мягкая кровать, я наконец отдохнувший, ну и мужчина мечты. — Павел засмеялся. — Что ты сказал? — Костенко уже собирался уходить, но остановился после услышанного прямо в дверном проеме и обернулся. Паша перестал смеяться и почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Эт-это шутка. — От неожиданности парень начал заикаться, чем вызвал еще большее непонимание со стороны Сергея. — Вставай и иди на кухню, завтрак на столе. — Серьезным тоном сказал генерал-майор и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что Вершинин вздрогнул и мысленно выругался сам на себя. Ну не дурак ли, сказать такое... такому человеку... в такой момент... Мужчины сидели за столом молча. Возможно, это было по причине того, что Паша ел, причем очень быстро и жадно, как будто кто-то у него сейчас эту еду отберет, и он умрет от голода, и вопросы ему задавать сейчас было крайне неуместно, или, возможно, потому что Сергей все еще переваривал вчерашнее. Вершинин видел, что генерал-майор не ест и решил разрушить эту угнетающую тишину — Вы уже поели? — С какой-то заботой в голосе спросил парень, сам того не ожидая. — Не голоден. — Костенко только сейчас развернулся к Паше и начал смотреть на него, до этого он молча смотрел в окно. Теперь его серые глаза изучали тело юноши, бегая от лица, до пальцев ног. — Тебе нужно принять душ. После я обработаю твои раны, иначе может быть инфекция. Костенко сказал это настолько сухо и грубо, как показалось Паше, что он перестал есть в один момент и поставил тарелку в раковину. Встав из-за стола, Вершинин направился к ванне, зайдя в неё, он увидел аккуратно сложенное полотенце и новую одежду. Паша ухмыльнулся. Это именно то, чего он ожидал от генерал-майора и его дома: минимализм и порядок во всем. Горячая вода била каплями по коже, расслабляя натянутые, казалось, до предела, мышцы. Он крайне удивился, когда увидел новую зубную щетку, которая лежала рядом с новыми вещами. Сейчас такая непозволительная, но в то же время такая простая роскошь казалась сном, а не явью. Сколько времени прошло с того момента, как Павел спокойно принимал душ, не торопясь никуда? Сколько времени прошло с момента, как он просыпался не от кошмаров на бетонном полу или на чем придется, а в теплой и уютной кровати? Мыслительный процесс парня прервал стук в дверь. Вершинин настолько сильно испугался, что чуть не подскользнулся и не упал, но сдержав равновесие в последний момент, тихо спросил — Что? — Заканчивай плескаться, я должен уехать, но перед этим обработаю твои раны, так что давай живее. Паша закончил принимать душ сразу же после этих слов. Он понимал, насколько важная и ответственная у Сергея работа. Пока он ждет Павла, возможно, могут погибнуть люди. Подумав об этом, у парня перед глазами неосознанно появились воспоминания не такого уж и далеко прошлого, в котором этот же Костенко застрелил всех его друзей. Нет, этому Костенко можно доверять, этот Костенко другой. Другой для Паши, другой для ребят. Молодой человек настолько сильно ушел в мысли, что только в комнате, стоя перед генерал-майором в одних тапочках и полотенце от бедра до колен, он понял, что слишком поторопился, появившись в таком виде. Но, признаться честно, реакция мужчины того стоила — сначала он поперхнулся кофе, затем нервно выругался и искривил губы в оскале настолько сильно, что Паше захотелось сбежать. — Решил мне отплатить за доброту? — Когда он понял, что сказал, его лицо вновь приняло серьезное выражение и отстраненность, казалось, от всех на свете людей. Паша стоял прямо, с раскрасневшимися щеками и сползающим вниз полотенцем, не зная, что делать дальше, наконец до него дошло. — Раны. Вы хотели обработать и торопились уехать. Костенко встал и пошел к шкафу за спиной Вершинина. Проходя мимо, он почувствовал запах своего же геля для душа, и отметил про себя, что раньше не замечал, как он вкусно пахнет. Паша всё еще стоял, переваривая ситуацию, которая произошла минуту назад, и понимал — нужно прикрыться подушкой, но так, чтобы Сергей ничего не понял, потому что быть выкинутым за шкирку как щенок в сегодняшний вечер Паша не хотел. Поэтому он прошел вперед и сел на диван, как бы для дела, положив подушку на свои колени. Развернувшийся Костенко как-то странно посмотрел на него и, подходя ближе, тихо спросил — Подушку на колени зачем положил? — Какая вам разница? — Ответ Паши был резче и грубее, чем тот ожидал. — Простите. Мне так удобнее. — Ясно. —Генерал-майор встал на одно колено и приблизился к лицу юноши, нанося на сухую белую как снег вату какую-то жидкость. После того, как резко отдало спиртом, парень понял — димексид. Зашипев от боли, словно кошка, парень попытался отодвинуться, но рука Сергея легла на его плечо, не позволив этого сделать. Да и Паше было уже не до этого, ведь он забыл как дышать. Боль прошла сразу же, стоило Костенко коснуться Паши. А может и не прошла, а просто опьяняющим эффектом подействовала на него. — Руку... — Произнося это, Паша прерывисто хватал воздух ртом, обжигая своим горячим дыханием лицо Костенко. — Что? — Он продолжал обрабатывать рану, одной рукой держа вату, а другой плечо Вершинина. — Уберите..Руку... — Паша попытался дотронуться до руки генерал-майора, однако Сергей отреагировал быстрее и, выкинув вату куда-то на диван, перехватил запястье молодого человека и максимально быстро приблизился к лицу Паши, заставив того вздрогнуть от неожиданности и поднять глаза. — У тебя такая реакция на боль? — Ч-что? — Паша старался выровнять дыхание и перестать краснеть. Костенко кивнул на подушку и усмехнулся. — Я сразу всё понял, мог бы не скрывать очевидное и не строить из себя святого. — Он больно сжал теперь уже два его запястья и резко отпустив, отстранился. Парень от неожиданности подскочил и рванул за уходящим генерал-майором, вдруг осознав, что боится его потерять. Боится его потерять так же сильно, как своих друзей, для которого они — семья. Кем же был для него Костенко? Он не знал, однако эта неосознанность не помешала парню остановить Сергея, дотронувшись до его руки. — Я..простите. Мне было стыдно еще с самого утра за такую нелепую шутку, а теперь еще и это, я подумал, что вы пр.. — Шутку? — Костенко развернулся на пятках и, усмехаясь, освободил руку. Он внимательно смотрел на краснеющие с невероятно быстрой скоростью щеки этого мальца и даже не знал, что Паша подумал, что тот его ненавидит. После ухода Сергея Паша долго не мог найти себе дело — книги были неинтересными, в основном детектив, он мысленно усмехался и говорил: "Ну конечно, это же квартира бывшего офицера КГБ, а теперь ФСБ-шника", телефона также не было, Сергей говорил что-то про безопасность и то, что так будет спокойнее. В итоге юноша лег спать. *** Прошло почти четыре месяца с тех пор, как Паша жил у него дома. Не сказать, что Костенко был недоволен таким поворотом событий, скорее наоборот, его это в каком-то смысле умиротворяло, но юноше, похоже, было неуютно в этом доме. Или рядом с генерал-майором. Состояние Вершинина ухудшалось с каждым месяцем все больше, в больницу он идти не хотел, а Костенко не сильно настаивал, думая, что "все само скоро пройдет", как говорил Павел. Сергей устало повел плечом и посмотрел на часы. Стрелки неумолимо переваливали за полночь. Вставая, он вдруг вспомнил о кошмарах Паши и о таблетках, которые купил ему сегодня, но забыл отдать. Он достал из сумки снотворное и постучался в комнату к Вершинину, на что получил приглушенный подушкой крик и звук падения. "Опять кошмары" подумал Сергей и зашел в комнату к Паше. То, что он увидел, навевало полнейший ужас. Мальчик лежал на полу, скрутившись в клубок, и царапал себе шею руками. До крови. — Паша! Паша, ты меня слышишь? Паша! Просыпайся! — Мужчина тряс бедолагу с такой силой, что, казалось, такими темпами можно вывести человека даже из комы. Что-что, а сил у Костенко было хоть отбавляй — также издержки профессионализма, выражающиеся в накаченном и сильном теле. Но Павел не просыпался. Он продолжал метаться по полу в конвульсиях. Не придумав ничего лучше, Костенко обнял его настолько сильно, что тот на секунду замер. Но лишь на секунду, вскоре юношу вновь затрясло. — Паша! Открой глаза! Посмотри на меня! — Сергей лишь еще крепче обхватил руками тощее тело парня и шепотом начал говорить: "Ты не один, все хорошо,я рядом, это всего лишь сон". Подействовали слова или же объятия — Сергей не знал. Но почувствовал, как тело Вершинина начинает медленно расслабляться, и как он успокаивается. Устало выдохнув, Костенко встал и положил Пашу на кровать, собираясь уходить, как вдруг почувствовал прикосновение к ноге. — Ты что меня за штанину взял? Как маленький ребенок — Генерал-майор посмеялся и твердо решил — от Вершинина он сегодня никуда не уйдет. Открывая глаза, Паша произнес протяжное "ммм" и потянулся. Тело ужасно болело, голова тоже раскалывалась. Он не сразу заметил лысую макушку, лежащую рядом, а когда заметил, подумал, что это сон, и дотронулся до головы Сергея. Когда до него начало доходить, что это не сон, а теплая голова и лежащий рядом генерал-майор реальные, было слишком поздно. Костенко резко открыл глаза и, увидев лицо Паши, почувствовал его ладонь. Не удержавшись от легкого смешка, он смотрел на парня, который, в свою очередь, лежал на боку красный как помидор. — П-почему вы... — Паша отдернул руку от головы мужчины как от раскаленной плиты. — Тебя спасаю, вчера, вон, настолько с ума сошел, что на полу валялся и горло ногтями царапал, пришлось силой тебя удерживать, чтобы глупостей не натворил. Вот я и задремал под утро. — Глупостей? Под утро? С ума сошел? — Повторил вслух Паша, переваривая информацию, сказанную Сергеем. И правда, ему уже второй месяц снятся кошмары, в которых он Виталий Сорокин, инженер, погибший в 4 энергоблоке ЧАЭС 26 апреля 1986 года. Пашу вновь пробил озноб — Костенко даже поспать нормально из-за него не может, а работа у него очень тяжелая и ответственная, он ведь так на ней устает, а из-за Паши даже отдохнуть нормально не получается. Костенко сразу заметил изменившееся лицо парня, оно помрачнело. Вставая с кровати, он кинул снотворное на тумбочку и произнес: "Ваши документы готовы, друзьям твоим я завезу их завтра, как будет время, а тебе отдам сегодня." —Костенко кивнул на кофейный столик в зале. — Что мне делать? — Паша все еще сидел на кровати весь растрепанный и уставший, несмотря на то что день только начался. Сергею он напоминал беспомощного котенка, которого хотелось приласкать. Потрепать по волосам на голове, погладить рукой суховатую кожу лица и... Так, стоп. О чем он думает? — Делай что хочешь, ты вроде взрослый парень. — Извините за вчерашнее, и спасибо... Костенко замер в дверном проеме и, не оборачиваясь, спросил: — Что снилось? — Ничего важного. Прошло несколько часов с ухода Сергея. Он всегда уходил слишком рано, а возвращался слишком поздно, явно перерабатывая. Павел встал с кровати, умылся и почистил зубы. Пройдя на кухню, он открыл холодильник и взял полуфабрикаты, чтобы перекусить. Но внезапно вспомнил про документы, лежащие на кофейном столике, про которые говорил утром Сергей. Забыв про еду, парень прошел в зал и взял закрытый бумажный конверт. Развернув его, он увидел паспорт на своё имя, СНИЛС, ИНН и полис. Отлично, теперь он может с легкостью начинать новую жизнь. Все-таки, с документами это было сделать гораздо проще. К вечеру Паша решил, что хочет съехать от Сергея как можно скорее и перестать сидеть у него на шее, ведь он и так сделал для него слишком много всего. Вершинин знал — он всегда приходил поздно, поэтому откинулся на диван и прикрыл глаза. Сон подкрался незаметно, и, к сожалению, это был кошмар. Парень повис в воздухе и осмотрелся: он был в четвертом энергоблоке ЧАЭС и он... Работал? Он ведь не должен работать, его работу давно остановили! Вершинин попытался пошевелиться, но не смог, услышав мерзкий голос сзади себя. — Вчера ты так неожиданно ушел, я скучал! Не пытайся сопротивляться, это мои сны, и я в них хозяин! — Сорокин произносил это, не скрывая ухмылки, пока парень пытался пошевелить хотя бы рукой. — Если Костенко умрет, тебе будет его жаль? Вершинин резко прекратил попытки сопротивления и почувствовал, как его разворачивают в другую сторону. Видимо, теперь Виталий хотел смотреть ему в глаза при разговоре. — С чего вдруг ты заговорил о Костенко, откуда ты его знаешь и что ты, черт возьми, такое? — Павел смотрел противнику прямо в глаза, вызывая у того еще большее желание его дразнить. Ведь когда такой сильный, побитый жизнью парень, начинал смотреть на него с такой злобой, это означало только одно — Виталий все делает правильно и его боятся. А он всегда хотел чтобы его боялись, чтобы его уважали, но что-то в его жизни пошло не так, и у него слишком рано появилась жена и дочь. Он любил их, но это было совсем не то чего он хотел. В итоге, так и не прожив счастливую жизнь, он умер из-за этого глупого парнишки и его друзей, став при этом зоной. Он был заперт в этом саркофаге так долго, что стал еще безумнее и захотел отомстить. Ему было не важно то, что это дети, всего лишь подростки, которые пытались помочь своей подруге, спасая её маленькую сестру, а потом и отца, который по итогу не пришел на смену и поменялся с Сорокиным. — Ты убил меня, друзей, две версии Костенко, спровоцировал аварию на АЭС в Америке, убил отца Клэр и запек ее мать в психушку. Глаза Павла расширились. Сорокин определенно знал куда бить. Он бил по самым слабым и уязвимым местам юноши, он бил по ранам, выворачивая их наружу, он бил по сердцу, пронзая его иголками. Паше стало больно до такой степени, что он перешел на крик. — Прекрати преследовать меня, оставь меня в покое! Я ни в чем не виноват, а если и виноват, то уже поплатился за это! Моя жизнь стала ужасной п.. Сорокин его перебил. Ему совсем не нравилась уверенность Паши, с которой он в данный момент кричал на него. Он боялся, что Паша узнает о том, что может освободиться от этих оков, боялся, что он начнет новую и счастливую жизнь, а Сорокина оставит гнить в этом саркофаге и дальше. — Ты никогда от меня не избавишься. Я — твое проклятие. Я не сон, я душа. Живая, могущественная, обреченная на гибель душа, которой ты будешь подчиняться. Ты убил нас всех, Паша... — Я не убивал! Я никого не убивал! Они умерли сами, не по моей вине! Я... Прикосновение. Вершинин открывает глаза и не сразу понимает, что происходит и смотрит по сторонам, а когда понимает, начинает смотреть только на Сергея, рука которого лежит у Павла на плече и немного сжимает его. — Все хорошо? Ты так кричал во сне. Тебе точно не нужно в больницу? — Нет, я... Все хорошо. Простите, я уснул, хотел поговорить с вами. Костенко убрал руку с плеча Вершинина и сел на диван. Паша только сейчас увидел ссадины на лице собеседника и теперь разглядывал их, забыв о разговоре и о Сергее, который этого разговора ждал. — Что? — Заметив взгляд, прикованный к себе, спросил генерал-майор. — Это не раны, но довольно глубокие ссадины, могу я чем-то пом.. — Была операция по захвату здания. Я хочу отдохнуть, говори быстрее. — Резко отрезал Сергей, даже не догадываясь, на сколько такие слова ранили Пашу. Он выпрямился и посмотрел на папку с документами, как будто размышляя: говорить или нет? Ведь обратной дороги не будет. Павел тяжело выдохнул и начал смотреть в пол. Он знал, что не хочет уходить из этого дома. Он не хочет начинать новую жизнь без Сергея. Он не хочет встречаться с кем-то. — Я должен поблагодарить вас за всё, что вы для меня сделали. Для меня и ребят. — Поправил себя Вершинин и теперь смотрел прямо в глаза Сергею. — Вы мне как семья, так что все нормально. — Костенко откинулся на спинку дивана, давая уставшему телу долгожданный отдых. Юноша повернулся к нему лицом и продолжил. — Это будет звучать глупо, но я хочу извиниться. — За что? — Костенко напрягся и посмотрел на Павла. — За то, что сломал вам жизнь в двух реальностях. В одной разрушил карьеру КГБ, а в другой вы умерли, и я к этому частично причастен. — Павел отвернулся и почесал затылок, было слышно по интонации: эти воспоминания убивают его изнутри, не давая спокойно и счастливо жить. Сергей проигнорировал боль в теле и сел, положив руку Паше на спину. Тот немного вздрогнул, но облегченно выдохнул, ожидая слов собеседника. — Но сейчас я живой, моя карьера не разрушена, и я вам не враг, верно? — Сергей провел рукой от шеи парня до поясницы, на что тот изящно изогнулся и как-то странно посмотрел на него. — Да, но Сорокин... — Паша прикусил губу до крови. — Он всё помнит. Я всё помню. — Сядь. — Сергей развернул парня к себе лицом и похлопал рукой по коленям. Вершинин громко сглотнул и, послушно кивнув, сел на колени Костенко, прямо лицом к нему, уперевшись руками на спинку дивана. — Кто такой Сорокин? — Сергей продолжал гладить Павла по спине. — Инженер четвертого энергоблока ЧАЭС. Он умер на смене в ночь взрыва на станции, поменявшись сменой с Антоновым. — А ты тут причем? — Я изменил прошлое. Точнее мы. Мы хотели сначала спасти сестру Ани, а потом её отца. Сорокин это зона. Он мне снится и угрожает. Сергей потер переносицу. Ссадины неприятно защипали, и на них выступила кровь. — Это ведь только твое подсознание, Паша. — Сергей с сочувствием посмотрел на оппонента. — Нет, Сорокин жив. Его душа жива. Он зона. Я уверен в этом. — Паша начал часто дышать от возмущения. — Может тебе сходить к психологу? У меня есть знакомый, он хороший специалист, помогает справляться с депрессиями и галлюцинациями, может, таблетки какие пропишет. Вершинин окаменел. Ему не верили. И правда, кто поверит в такой бред. Это было похоже на рассказы шизофреника. И что он вообще здесь делает? Сидит на генерал-майоре и рассказывает ему о Зоне, которая мучает его во снах? Зачем? Что Костенко сделает? "Успокоит" Эхом пронеслось в голове у юноши, но он отрицательно замотал головой. Нужно всё это прекращать. Нельзя издеваться над Сергеем, нельзя издеваться над собой в конце-то концов. Нужно было начинать новую жизнь. Паша посмеялся и встал с Сергея, вызывая у того полное недоумение. — Я решил съехать, сейчас пойду в гости к друзьям, мы давно не виделись. — Произнёс он, потянувшись за документами на столике. Сердце Сергея пропустило удар. Паша уходит? Почему? Куда? У него кто-то появился? Как его остановить? Костенко встал и взял его за локоть. Но парень даже не повернулся. — Куда ты пойдешь? — Как можно мягче произнёс Сергей. — Сначала к друзьям, а потом сниму квартиру. — Почему так неожиданно уходишь? — Генерал-майор все еще держал парня за локоть и говорил ему в спину. — Документы готовы, анализы крови вы у меня взяли, с отчетом на работе по поводу нас все гладко, зачем мне здесь оставаться? — Паша повернулся и смотрел Сергею прямо в глаза. И правда, зачем? Сергей не хотел отпускать парня. Не хотел, чтобы у него была девушка. Не хотел просыпаться и засыпать в пустой квартире. Сергей тихо кашлянул и произнес. — Тебе ведь необязательно уходить, ты можешь остаться. — На сколько? — Навсегда, Паша. Глаза Вершинина расширились, а сердце забилось чаще. Он смотрел то на руку Сергея, которая требовательно, но в то же время нежно держала его локоть, то на самого Костенко. Юноша и сам не хотел уходить, а тут еще и Костенко со своими странными словами и предложениями остаться навсегда. Вершинин посмотрел в глаза собеседнику и на выдохе произнес: — А как же девушка? — Какая девушка? — Костенко опешил и отпустил руку Павла. — У тебя есть.. — Не у меня, а у вас. Если я останусь здесь... У вас не будет личной жизни, да и выглядеть это будет странно. — Паша сел на диван, давая понять Сергею, что может задержаться в этой квартире еще ненадолго. Мужчина сел рядом с Пашей и начал смотреть на стену в собственном зале. Серые стены спокойного оттенка, полностью черная мебель на кухне, а вот в зале вся мебель белая. Ничего лишнего, минимализм и только, даже лампочки и люстры какие-то мрачные. Паша повернул голову к Сергею и, поймав его взгляд, посмотрел куда он направлен. — Долго еще будете стену разглядывать? — Паша положил руку к Костенко на колено, чтобы вернуть его из размышлений в разговор, на что тот моментально моргнул глазами и посмотрел на Пашу. — Это прозвучит странно, но я надеюсь, что ты не возненавидишь меня. Паша напрягся и моментально начал представлять в своей голове ужасные слова и боль, которую он от них испытает. Подготовившись к худшему, юноша тихо сглотнул и убрал руку с коленки Сергея, но не успел опомниться, как на его убранную руку положили теплую ладонь и на шокированный взгляд ответили тихим "Тише, просто выслушай." Паша уже второй раз за вечер был в шоке с поведения Сергея. То он не хотел пускать его к ребятам, то смотрел в стену и молчал, то вел себя как-то нежно. Внутри молодого человека всё сжалось, и он скрипнул зубами. — Ребята живы? Костенко явно не ожидал такого вопроса и даже открыл рот от удивления, но всего на секунду. — Да, с ними всё хорошо. А почему ты спросил? — Вы вели себя странно, и я подумал что... Что снова потерял их, а вы не можете мне сказать об этом. Ай, сердце кольнуло. Перенервничал. — Паша улыбнулся и потер лоб. — Ты можешь уйти после этих слов, ненавидеть меня или считать меня полным идиотом, но... Я не могу без тебя. У меня есть к тебе чувства... Привязанность... Какое-то странное желание находиться рядом и оберегать, и я не могу отпустить тебя, Паш. — Сергей смотрел в пол и очень многое терял — лицо Вершинина надо было видеть. Он смотрел на Костенко и хлопал своими большими ресницами, как бабочка крыльями, и еле скрывал радостную улыбку. В его взгляде была радость, шок, счастье и просто теплота, с которой смотрят на любимого человека. Павел сидел так еще минуту, Костенко тоже не двигался, все также сверля пол глазами и иногда тихо выдыхая. — Почему вы не сказали мне об этом раньше? — Что? — Костенко повернулся и увидел настолько счастливого юношу перед собой, что, казалось, у того исполнилась мечта всей его жизни. Сергей опешил и молча моргал, смотря на счастливого Пашу, но долго любоваться им не получилось — юноша поддался вперед и, остановившись прямо перед губами Сергея, тихо выдохнул в них, обжигая кожу горячим и невероятно сексуальным дыханием. После генерал-майор услышал тихое, но уверенное "Можно?" и сам поддался вперед, сливаясь в поцелуе с желанным и дорогим ему человеком. Поцелуй получился очень страстным, Паша постоянно пытался взять верх и был очень напорист, Сергей в свою очередь не давал ему такой возможности и брал роль доминанта на себя, наблюдая, как Паша возбуждается от этого еще больше. Когда кислород в легких закончился, они отстранились друг от друга, и Сергей откинулся на спинку дивана и спросил. — Ну и что это было? На что получил хитрую ухмылку и тихое, но вновь очень уверенное "То, чего ты хотел". Паша сел на Костенко и погладил его по щеке, вызывая у того еще больший шок и недоумение. Он знал что Павел может быть резким, даже грубым, уверенным в себе и так далее, но перед Сергеем таким он был первый раз, и этот поцелуй... Откуда у него столько уверенности в действиях? — Паш, ты п.. — Я хочу еще. — Что? Чего? — Ты же все понимаешь. Тебя. Я хочу всего тебя. — Павел вновь хитро улыбнулся и издал злобный смешок, ерзая на генерал-майоре. — Ну всё парень, держись. Ты сам нарвался. Сергей подхватил его на руки и, увидев шокированное лицо юноши, которое минуту назад было хитрым и уверенным, возбудился еще больше. Костенко пошел в сторону спальни с Пашей на руках. *** Проснувшись утром, Павел лениво потянулся на большой кровати, оголяя бедра и наслаждаясь теплыми лучами солнца, которые грели его тело. Пошарив рукой по второй стороне кровати, где ещё ночью спал его любимый, он никого не обнаружил и с громким, недовольным "Блин, опять на работу рано ушел, хотя бы один день мог отдохнуть.." встал с кровати. Не успел он и шага сделать, как его ноги подкосились, и он оказался на полу. — Что за... — Паша нахмурился и всеми силами попытался вспомнить причину такой слабости. Долго думать не пришлось, ведь ночь с генерал-майором у них была незабываемая. — А он наверное сидит сейчас довольный, отдыхает на работе... Хотя.. На его работе людям незнакомо слово "Отдых". Из размышлений вслух парня прервал телефонный звонок. Собрав все силы в кулак, он встал и дошел до тумбочки, где лежал источник звука. На дисплее красовалась надпись "Сергей Александрович К.". Усмехнувшись, подумал, что нужно бы его переименовать, а то слишком официально. — Доброе утро. — Утра, Паш.. Я тут в интернете почитал.. Вообщем.. Узнал, что тебе сегодня должно быть плохо... После вчерашнего... — В голосе Костенко звучали нотки грусти и понимания. — Отдохни... Не ходи сегодня никуда. — Разрешаешь? — Паш, не издевайся. — А-то что? — Мне работать пора. И ещё... Ты ни с кем серьёзным не ссорился? — Например? — С тем, у кого крупный бизнес или что-то похожее? — Нет, а что? — Странно всё это.. — Голос Сергея звучал тревожно, хоть он и пытался скрыть это, но Паша слишком хорошо и долго знал его. — Слушай, не открывай никому двери и не впускай в квартиру, если на улице кто-то будет следить за тобой, или вдруг заметишь что-то странное, сразу звони мне, понял? — Я могу сам разоб.. — Понял?! — Чуть строже спросил Костенко, а вот этого тона Вершинин уже боялся. — Понял. Слушаюсь, генерал-майор ФСБ! — Парень демонстративно поднёс руку к виску и выпрямился, хоть и знал, что Сергей этого не увидит. Прошло несколько часов с телефонного разговора, и Паша подумал, что Сергей себя накручивает. Да, у него высокая должность и наверняка хорошая интуиция, но.. Парню так хотелось увидеться с друзьями и прогуляться по улице, что он полностью был захвачен этими мыслями. Позвонив друзьям и назначив время с местом встречи, он быстро собрался и вышел на улицу, вдыхая теплый летний воздух. Добравшись до места назначения, он увидел своих друзей. Погода на улице была замечательной: прошел небольшой дождь, и была приятная влажность с легким ветерком, летняя температура держалась на ура, но именно в этот вечер было немного прохладно.Подойдя к друзьям и встретившись с ними взглядом, Паша замер, но всего на секунду. Первым решил заговорить Лёша. — Пахан, привет, родной! Сколько времени не виделись.. Ужас! — Горелов пожал руку другу и обнял его, приятельски похлопав по плечу. — Привет, Леха. Бороду начал отращивать? — Немного. А что, мне идёт? — Идет, мужиком стал прям. — Друзья одновременно посмеялись. Павел перевел взгляд на Настю. Та еле сдерживала ком в горле и слезы, смотря на Вершинина. — Настюха.. Привет.. Как ты? Вместо ответа девушка кинулась на друга и обняла его так сильно, как могла. — Я нормально, а т.. — Паша! — Антонова только что побежала к ребятам. На его удивление, Паша даже не заметил ее отсутствия. — Привет, Анька. Как ты? — Аня прижалась к Паше и запустила руку в его волосы. — Я хорошо, может пойдем в кафе? Я знаю хорошее место в паре кварталов как раз. — Ну да, а со мной здороваться не надо. — Гоша недовольно цокнул, изображая гримассу обиды на своем лице. Паша засмеялся и подошел к Петрищеву, пожав ему руку и обняв. — Ну что, идем в кафе?