Сказанья Великой Шаманшы, версия хакью

В средней школе Ойкава впервые узнал, что такое ненависть. Ушиджима был несправедливо талантлив, но дело не только в этом. Он знал о своём таланте, знал о нём всё, и умело развивал его — идеальная комбинация. Тоору такого шанса не выпало.  — Ваш ребёнок очень талантлив, у него будет великое будущее, — звучит неплохо, да. Вот только знать бы, что это за талант такой, где он сидит и как его развить. «Даже самая хорошая вещь станет мусором, если пренебрегать ей. С людьми также,» — часто повторял его отец.  — В тебе есть потенциал, Ойкава. Ты бы смог раскрыть его, если бы пошёл в Шираторизаву, — с не менее завидной регулярностью повторял и противный Ушивака. Противный, потому что талантливый и способный свои таланты раскрыть, а не вынужденный бродить как слепой котёнок в лесу.  — Я знаю, что во мне что-то есть. Но не знаю, что, — почти в отчаянии шептал Тоору на ухо лучшему другу, не в силах перестать плакать после очередного поражения. А потом пришёл ещё один гений, и ненависть стала преследовать его, как собственная тень. У Кагеямы пальцы словно золотые и глаза не как у людей, а ещё все чувства словно только на волейбол и ориентированы. Но за всё что нужно платить, и Ойкава чувствует что-то, когда Тобио неловко мнётся пару минут и в итоге уходит, так и не подойдя к сокомандникам на обеде. Он, наверное, счастлив, что хоть что-то у этого гения не ладится в жизни. Он ведь его ненавидит. Король Площадки плачет у разбитого трона, Ушивака смотрит на Тоору слишком спокойно для вечного врага. Ойкава снова проигрывает таланту, и после игры идёт есть с командой.  — Ты можешь раскрыть потенциал игроков лучше чем кто-либо. Жаль, что ты не пошёл к нам, — как всегда спокойно говорит Ушиджима, и Тоору хочется закрыть уши, потому что он слышит. «Жаль, что ты считаешь меня врагом.» Кагяеме, кажется, тоже жаль, но он упрямо не признается. Ненависть помогает Ойкаве двигаться вперёд, выше и дальше. Только вот глаза всё ещё словно закрыты, но это неважно. Он уже научился двигаться в темноте. Талант может быть, а может и нет. Но ты никогда не узнаешь, есть ли он вообще, если не будешь стараться его раскрыть. О том, что он ничего не знает о ненависти, Ойкава узнает в тридцать, когда ему приходит приглашение на похороны Хинаты Шоё. Точнее, когда он на них приходит и видит там Кагеяму, вроде бы спокойного как всегда, но бледнее раз в десять — особенно видно на фоне чёрного пиджака.  — Хината Шоё был хорошим другом, — вроде бы как обычно говорит Вакатоши, но Тоору не уверен в его спокойствии, потому что впервые видит этот растерянный взгляд. Ойкава не знал, что «хороший друг» — главное качество для Ушиджимы. Он, оказывается, ничего о нём не знал. У Кагеямы белки глаз почти полностью красные, как если бы он плакал несколько дней подряд. Тоору молча смотрит на него несколько минут… …а потом раскрывает руки для объятий. Через час они сидят на полу в обнимку, мокрые и красные от рыданий.  — Простите, — шепчет на ухо н̶о̶в̶о̶м̶у̶ с̶т̶а̶р̶о̶м̶у̶ другу Ойкава, извиняясь сразу перед всеми.  — Спасибо, — печально улыбается Ойкава могиле Шоё. — За то, что понял их, в отличии от меня. И за то, что помог им. Тоору никогда никого не ненавидел. И свой талант в том числе.