kiss me better

Минхо пиздец как ненавидит болеть. Его можно назвать как угодно, но точно не ленивым, поэтому лежать в кровати, как камень, на протяжении трёх дней подряд просто невыносимо. Ещё более невыносим тот факт, что он не виделся с Джисоном уже два дня — последний раз, когда его парень приходил в общежитие, он просто померил ему температуру и принёс чай, прежде чем Минхо его неохотно выгнал. Ему было скучно, больно и одиноко. Он лишился прикосновений, секса и всё такое. Поэтому когда Джисон без предупреждения заваливается к нему в общагу, он едва ли может его снова прогнать. — Что за… — Хрипло спрашивает Минхо, приподнимаясь на локтях, и косится на фигуру, приближающуюся к его кровати. Он почувствовал парфюм со свежим ароматом и посмотрел в блестящие глаза Джисона, которые смотрели на него сверху вниз. Жизнь снова начала становиться сносной. — Как поживает моё больное чудо? — Ласково спрашивает Джисон, будто не он два часа назад звонил Минхо, чтобы спросить о его состоянии. — Убирайся отсюда, — недовольно бормочет в ответ Минхо. Не всерьёз, и Джисон прекрасно об этом знает. К счастью, лихорадка отступила после первого дня болезни, но прямо сейчас его лицо становится всё горячее и горячее. — Ни за что, — отвечает Джисон, садясь на кровать Минхо и притягивая его к себе в объятия. Минхо вздыхает, глаза закрываются, и он почти стонет, когда Джисон массирует пальцами его скальп. — Лучше? — Чем два часа назад? — Усмехается Минхо. — Теперь моё горло не настолько болит. Просто мне трудно шевелиться. Или дышать. Или существовать. — Бедняжка, — говорит Джисон, и Минхо пытается ударить его своей головой, просто чтобы скрыть, насколько он взволнован из-за него, но Джисон парирует тем, что оставляет поцелуй у него на макушке. — Твои волосы приятно пахнут. — Я помылся после того, как повесил трубку, — вздохнул Минхо, слабо пихая кулаками толстовку Джисона. — Я, может, и болен, но я точно не гремлин какой-то. — Точно нет, — соглашается тот со смешком, а затем приподнимает лицо Минхо и без предупреждения оставляет короткий поцелуй у него на губах. — Эй! — Вскрикивает Минхо, хотя на самом деле он соскучился по губам Джисона. — Что? — Дразнит его тот, снова целуя — на этот раз поцелуй длится чуть дольше. — Я пытаюсь помочь тебе вылечиться при помощи поцелуев! — Это невозможно, — ворчит Минхо, прежде чем вовлечь себя в очередной поцелуй. — Мне везде больно. — Даже здесь? — Спрашивает Джисон. И вдруг, ни с того ни с сего, его рука оказывается на выпуклости в трениках Минхо. Он тут же давится слюной. — Что ты делаешь? — Шипит он, жар приливает к низу живота, прежде чем он может его остановить, а глаза расширяются до размеров луны. Он знает ответ. Джисон невыносимо сладко улыбается. — Разве это не больно? — Он решает продолжить разрушать жизнь Минхо, потирая его член через ткань, а тот даже не может притвориться, что его сердце не колотится в груди от волнения, потому что он уже почти твёрдый. — Быть три дня без прикосновений? Минхо в ответ стонет. Да, больно. Это сводит его с ума… прошлой ночью ему даже приснился мокрый сон, из-за которого он проснулся и уткнулся в свою подушку, оставаясь в таком положении до тех пор, пока его возбуждение не угасло. Его глупый и нахальный парень не должен об этом узнать. — Кто сказал, что я не дрочил? (Он не дрочил. Пытался, но в итоге ему стало только хуже. Ничто не могло сравниться с прикосновениями Джисона, как и с тем, насколько сильно Минхо не хотел признавать это вслух.) Джисон на него пялится с подозрением. Он мычит, не веря очевидной лжи, и продолжает мучительно тереть член Минхо так, будто из-за его прикосновений на коже старшего не вспыхивало пламя. — Не скучал по моим рукам? — Спрашивает он. Это чёртова ловушка. Он убирает руку, и Минхо знает, чего Джисон ожидает — пока он не схватит его за запястье и не позволит продолжить его трогать. Минхо противостоит этому с отчаянием в груди. Он может быть физически слаб прямо сейчас, но он не будет слаб до Хан Джисона. Не-а. Хах, шутка. Он моментально стонет, когда ладонь Джисона исчезает, и сползает вниз, чувствуя дискомфорт. Он мучительно болен, а теперь ещё и мучительно озабочен — он вообще-то сам по себе озабоченный, но Джисон официально сводит его с ума — а ещё тот знает, что Минхо недостаточно силён, чтобы сопротивляться желанию. — Не хочешь полежать и пообниматься? — Спрашивает он у Минхо. Тот скрипит зубами, его член пульсирует в штанах от злости из-за этого нелепого предложения. — Вот ты мудак, — бормочет он. Джисон усмехается и целует Минхо в щеку. — Ты такой вспыльчивый. — Захлопнись, — стонет Минхо нетерпеливо и раздражённо. Он знает, что он не ангел во плоти, когда ему нездоровится, и Джисону придётся со всем этим разбираться в одиночку. (Это часть их Договора Соулмейтов, который они подписали в день встречи). — Ну хорошо, шшш, — говорит Джисон, переместив руку обратно на выпуклость в штанах Минхо и нежно её сжав. — Я рядом. — Ты кусок дерьма, блять, — шипит Минхо в слепой возбуждённой злости, его бёдра поневоле подрываются вверх из-за прикосновений. — Да перестань, — закатывает глаза Джисон. — Не будь плохим мальчиком, а то я тебе не помогу. Минхо хочет заплакать из-за этой угрозы… по многим причинам. Джисон ведёт себя как мудак; его пальцы уже под поясом его штанов, и он аккуратно тянет ткань вниз, чтобы достать его член. — Пожалуйста, — задыхается Минхо, полностью забывая о том, как он пытался сопротивляться этому, из-за ощущения холодного воздуха на его члене. — Ой, милый малыш для меня истекает? — Бесстыдно спрашивает Джисон, потирая пальцем влажную головку члена Минхо и заставляя того сломлено простонать. Его парень вдруг начинает отстраняться, и Минхо чуть не начинает из-за этого паниковать, а затем понимает, что Джисон опускается к его члену. О да. Блять, да. — Тебе станет легче, если я тебе отсосу, милый? Минхо незамедлительно кивает, игнорируя возникшую из-за этого боль в шее. — Скорее всего, нет, — говорит он, тут же себе противореча, — но ты всё равно сделай это, пожалуйста. Джисон усмехается, оборачивает пальцы вокруг члена Минхо и двигает рукой, покрывая поцелуями его тазовую область. — Принято. Он прикасается раскрытыми губами к эрекции Минхо пару секунд спустя и быстро берёт его в рот — обычно он дразнится гораздо, гораздо сильнее, но в этот раз он решил сжалиться над Минхо. — Джисон, — мягко стонет тот, зажмурив глаза и сжав в пальцах простынь. — Прошу. Джисон откликается, послав по члену вибрацию, а после начинает двигаться как следует, из-за чего тело Минхо чуть ли не отправляется на небеса от удовольствия. Ему было так плохо без прикосновений, что сейчас возникает ощущение, будто раньше его никто никогда не трогал. Блять, да как он вообще пережил эти три дня? — Так хорошо, — бормочет он, а его бёдра то и дело подрываются вверх. Джисон терпит это пару секунд, прежде чем толкнуть бёдра Минхо обратно на кровать, чтобы прижать их вниз. Минхо громко стонет как в знак протеста, так и в возбуждении от ощущения, что его пригвоздили к матрасу, но Джисон ускоряется, и он больше не может жаловаться. Он отстраняется через минуту или две усиленных движений, проводит языком по всей длине и смотрит в его остекленевшие глаза. — Ну как? — Дразнится он, пальцы потирают головку члена старшего, а взгляд скользит по его раскрасневшемуся телу. Минхо издаёт нетерпеливый стон. — Ужасно, — отвечает он, уставший от того, как Джисон его дразнит. Он толкается бёдрами вверх, раз уж теперь его ничто не держит. — Старайся лучше. — Какой же ты мудак, — вздыхает Джисон и слегка шлёпает по бедру Минхо, но его глаза светятся, когда он направляет его член обратно к себе в рот, всё это время сохраняя с ним зрительный контакт. — Ммм, пожалуйста, — хныкает Минхо, его глаза закрываются, а он сам внезапно уже не такой вредный. Джисон всегда до него слаб, поэтому немедленно двигает головой туда и обратно, во рту горячо, влажно, а язык ощущается просто божественно, из-за чего голова Минхо тут же становится пустой. Всё, что он может делать, это извиваться на постели — хотя руки Джисона вскоре находят его талию и снова прижимают к матрасу, так что теперь он и это не может делать — и давиться жалкими стонами, о которых он, скорее всего, позже пожалеет. Он отчаянно задыхается, когда по головке его члена проходит язык и сменяется горлом, мгновенно заставляя его потерять болезненное ощущение из-за простуды. — Джисон. Тот выпускает стон, держа его член во рту и заставляя его взвизгнуть из-за неожиданной вибрации, и… ох, блять. У Минхо довольно впечатляющая выносливость во всех отношениях, и обычно он держится достаточно долго (если только Джисон не делает всё возможное, чтобы его довести), но он так переполнен, так возбуждён и настолько не в себе, что никак не может спастись от смущения, когда Джисон посасывает головку его члена. — Блять! — Вскрикивает он, бёдра сильно подрываются вверх, а член проскальзывает в горло Джисона, когда он кончает в него без предупреждения. Он тут же закрывает лицо руками, его грудь вздымается, но Джисон с лёгкостью справляется с этим — потирает руками бёдра Минхо вместо того, чтобы прижимать их вниз. Он продолжает посасывать член, не останавливаясь, пока оргазм Минхо не утихает, а мягкие стоны не прекращаются. — Ты был настолько возбуждён, а? — Захлопнись, блять, — отвечает Минхо, всё ещё прячась за ладонями. Он в какой-то мере унижен, но опять же, Джисон делал гораздо более постыдные вещи, чем это, и у него был такой хороший оргазм после трёх дней несчастья, болезни и одиночества, что он чувствует себя слишком божественно, чтобы расстраиваться. — Я просто дразню тебя, детка. Ты так хорош, — говорит Джисон, неуклюже помогая Минхо натянуть треники, и кладёт голову на его живот, потирая его бедро, чтобы утешить. — Чувствуешь себя лучше? — Да, — выдыхает Минхо. Его горло всё ещё болит, пазухи раздражены, а тело будто разваливается, но он вне себя и даже не пытается это скрыть. — Как бы я хотел, чтобы моё горло меня не убивало, чтобы я мог… Джисон мягко посмеивается и потирает головой об живот Минхо, прежде чем приподняться на кровати, чтобы положить его голову к себе на грудь. — Знаю, милый, — отвечает он, запутывая пальцы в растрёпанных волосах Минхо и наслаждаясь его сонными после оргазма чертами лица. — Не волнуйся об этом, можешь просто поцеловать меня. Минхо повинуется, закатив глаза, а затем притягивает Джисона для долгого поцелуя. После он сворачивается рядом с ним, решая, что, если уж он собирается лежать в кровати во время болезни, он утащит за собой и своего глупого парня.