Чудо

Глава 7. Каждый день в продрогшей палатке Гарри представлял себе серые глаза. Старался забыть, и не мог. Детская дружба, любовь, все это было важно, но в жизни существовали не только они. Здесь шла война. Здесь умирали люди. И Драко сражался на стороне тех, кто их убивал. Когда Рон ушёл, Гарри почти не удивился. Он и сам бы сбежал, спрятался от всего, да только вот выбора не было. Гораздо больше его удивил Диггори, возникший из ниоткуда, появившийся на поляне очередного леса сразу после возвращения Рона. Но Гарри не возражал. Седрик был рядом, когда друзья выясняли свои отношения, не давая Гарри провалиться в свои мысли. Седрик уверенно принимал решения куда и как дальше двигаться. Он просто говорил «нет», и Поттер не спорил, не отстаивал свои взгляды, а соглашался. Это казалось простым и удобным. Как и спать с ним в одной постели. Просто потому что так теплее. Просто потому, что его голубые глаза при паршивой погоде казались серыми. И отвечать на его поцелуи было легко. Гарри нужно было забыться, а Диггори вообще ни о чем никогда не спрашивал. Только при побеге от Малфоев Гарри почувствовал резкую боль в сердце, когда Драко его не узнал. Вернее узнал, но не выдал. И Гарри хотел бы задуматься, об этом, но в палатке их уже ждал Седрик, которого не схватили, который быстро вытеснил лишние мысли, оставив лишь липкие следы на трусах и безграничную благодарность за то, что Поттер ещё может чувствовать себя немного живым. Уничтожение крестражей, планы и понимание, что придётся умереть прошли для Гарри почти незаметно. Диггори твердил, что они придумают как выбраться, что Поттер не умрет, а тому было безразлично. Краски в жизни Золотого мальчика были только серые, но и среди них не было единственной нужной. Встретить смерть как старого друга, так, кажется? Гарри был готов. Самое страшное воспоминание второго мая была вовсе не смерть, и даже не сама битва. Самым страшным было лететь из выручай комнаты, прижимая к себе Малфоя, и видеть, чувствовать, как сгорает их прошлое и та, единственная, ночь. Драко тогда ушёл, ничего не сказав, а после битвы было не до того, Поттер не чувствовал победы, не ощущал триумфа. Просто раньше в его жизни была цель, был смысл. А теперь не было ничего. Кроме Седрика, который оттеснял толпу, давал обезболивающее и все время был рядом. И Гарри смирился, принял, что придётся жить дальше. Сам праздник он не запомнил, он напился, впервые в жизни. И чуть все не испортил, попытавшись сказать Диггори что-то про Драко. К счастью, рядом оказались близнецы, подхватившие его под обе руки и бодро кричащие, что их лучший друг уже в стельку пьян и они сейчас приведут его в чувство. С ними связываться Седрик, видимо, не рискнул и отпустил всех троих проветриться. Дальше были какие-то мерзкие зелья, ледяная вода, стекающая за шиворот и противное понимание того, что напиваться тоже не выйдет.