чемпионы пепла

Дима предпринимает серьëзные меры — он записывается к психологу. к штатному из отдела, конечно, было бы легче, но он точно не хочет, чтоб про него расползлись слухи. испытанием становится любая мелочь — то, как стыдливо он смотрит на надпись LGBT+ friendly в профиле специалиста, словно вот только в этом его проблема, только с ней он обращается, что по одним сообщениям всë его нутро видно. то, как он, запинаясь каждый раз о порожек кабинета, глядит не прямо в лицо молодой девушки, а на обязательный букет хризантем на подоконнике, когда все его кошмары вскрываются в разговоре вновь и вновь.

Цветите, чемпионы Я все люблю цветы, но Розы лучше, чем пионы Пионы лучше лютиков Но ничего нет лучше хризантем

«совесть облегчил?» огрубевший контур губ повторяет ему это во сне и наяву, снова и снова, псевдогаллюцинацией, дымкой раннего пробуждения, вместо реальных, произнесëнных напарником фраз.

Этот образ так близок, тем Что он исполнял в моей памяти роль оков Для влачимой повсюду со мной вины

Дима всë ещё солнечный малый, Дима всë ещё «не просто собака — стая щенков лабрадора», цитируя добродушного Прокопенко. Дима всë ещё хвостом таскается за Игорем. Дима всë ещё рисует. углëм. только углëм. тëмное лицо Грома из-под нависающего капюшона Чумного Доктора. птичью маску, бросающую ему тысячу размазанных пальцами «совесть облегчил?».

Лепестки мне напомнили рой клинков А Хризантема есть сущность самой войны

обнажëнного по пояс Грома, ниже, он, право, не смотрел, да и думать не старается. у него даже отговорка для заглядывающего через плечо майора есть! «Игорь, это как обложка альбома Herzeleid у Rammstein! они там полуобнажëнные на фоне хризантемы!» сладковатый запах цветов чудится ему повсеместно, мешаясь с фантомной гарью.

Войны, в которой, где куда ни глянь Нет добра и зла, не работает инь и янь

Дима больше не вякает на методы майора. он лишь послушно стоит в сторонке, слушая глухие мокрые удары, словно это отбивную готовят, а не человека к допросу. Дима лишь смотрит на свои, из-за рисования, вечно измазанные чëрным -обугленные- пальцы и проваливается-проваливается-проваливается куда-то внутрь себя.

И ты в поле воин один, но и не за что вести бой Незачем начинать было, повод поела моль

походы к психологу легче не делают. Дима, как и многие люди, пришëл за чëткими инструкциями, получив в ответ лишь расплывчатые фразы и рецепт на пароксетин. он понимает, что с начала терапии прошло ещё мало времени, и это не так работает, но хочется здесь и сейчас.

И, мне кажется, с полëта птичьего Моя любовь лишь бесконечная война за ничего

— Игорь! это тебе, — очки сбились на бок от бега, а на щеках пятнами проступает безобразный румянец, — понимаешь… их магазин же разрушили! я, вот, букетик купил, ну, хоть немного помочь, знаешь? — букет белых хризантем подрастрепался и пахнет приторно сладко, Диме кажется, что он сейчас сознание от этого запаха (в кои то веки не фантомного) потеряет. — долго придумывал? — Гром смотрит на цыплячье недоразумение перед собой, ещё и частично измазанное лепестками, и понимает, что спасение Питера было не зря, вообще всë было не зря. хризантемы словно распускаются у него в животе, и это точно тëплое метафорическое чувство, а не утренняя шава. в этих объятиях нет запаха гари, нет привкуса фальшивой победы, есть лишь неудобные бадылки цветов и много-много-много лепестков. будто это их личное цветочное поле посреди промозглого двора-колодца.