солёная карамель.

Мелоне шестнадцать лет, семь месяцев и четырнадцать дней. По гороскопу он дева, по социотипу - интуитивно-логический интроверт. Мелоне учится на пятёрки и просыпает информатику, стоящую первым уроком в школьном расписании. Он грызёт губы, одевается в Бершке и рисует загогулины на полях тетрадок в линию. Мелоне душу продаст за аниме про спорт, хотя сам едва ли может пробежать милю. Он пьёт сок из пакетиков и барабанит пальцами по столу, когда взволнован - привычка, которая сквозь года передалась от соседа по парте. Мелоне… - Да подожди ты! - его окрикивают со спины, когда ворота школы уже было остаются позади. Гьяччо раздражённо цокает языком и оглядывается через плечо в поисках позвавшего. - Что ещё за… - вычислить источник шума удаётся быстрей, чем он мог предположить, - а, это опять ты. Он замедляет шаг и ждёт, пока слишком хорошо знакомая сиреневая макушка не поравняется с ним. Под горло застёгивает тонкую оранжевую ветровку и прячет руки в карманы, изображая недовольство. Погода для середины апреля не слишком ласковая, поэтому убирать тёплые вещи подальше в деревянный ящик Гьяччо не спешит. В конце-концов, чего уж, а болеть ему точно не следовало - по крайней мере, так говорит тренер. Сезон соревнований вот-вот закончится - каток во дворце спорта опустеет, а белая олимпийка будет педантично пылиться в шкафу до самой осени. Гьяччо никогда не любил осень за промозглые дожди и запах горелых листьев. За больные колени, неаккуратные конспекты по геометрии и метеозависимость. Гьяччо никогда не любил осень за её поникшую невзрачность и грязные лужи под ногами. По счастливой случайности вышло так, что Мелоне родился второго сентября. С появлением Мелоне он ненавидел осень чуть меньше. - По правилам нашей закрытой коммуны, отстающих принято ждать, - он слабо толкает Гьяччо плечом и со смешком добавляет: - противоречишь собственным принципам. - По правилам нашей закрытой коммуны, - на последних словах Гьяччо театрально изображает пальцами кавычки, - не принято отставать. - Я завязывал шнурки, - лениво оправдывается Мелоне, расстёгивая молнию на рюкзаке и шаря по внутренним карманам в поисках непозволительно крошечной электронной сигареты. - Десять минут? - Ага, - он безразлично пожимает плечами. Мелоне длинный, тощий и нескладный, как это часто бывает у мальчишек в подростковом возрасте. Он сутулится, носит синие джинсы и никогда не заправляет за ухо спадающую на глаза длинную чёлку. Он красит волосы сиреневой тоникой и заводит будильник на девять тридцать по пятницам, потому что может себе позволить. Потому что Мелоне прощают любые проёбы и косяки, потому что он может не появляться в школе три недели, и никто ничего на это не скажет. «Не доебись до ближнего своего - и отъебутся от тебя все окружающие» - с легкомысленным равнодушием отвечал он всякий раз на всевозможные расспросы. Мелоне поворачивает голову и выдыхает густой белый пар ему в лицо. Глаза неприятно щиплет даже сквозь толстые стёкла очков. Гьяччо щурится и пытается различить запах. Что-то сладкое - точно не манго и наверняка не персик. - Ванильное мороженое? - с предельно сосредоточенным и до смешного серьёзным лицом изрекает он. - Близко, но мимо, - Мелоне, чудом не напоровшись на торчащий из-под земли металлический штырь, с мягкой усмешкой затягивается вновь, на сей раз наклоняясь ближе, - Напомни мне, когда у тебя тренировка? - Смотри, не ёбнись на ходу, - губы обдаёт приторным холодком, и Гьяччо кажется, будто он может почувствовать эту самую сладость в своём рту. Он прокашливается и угрюмо добавляет: - через пятнадцать минут. Мелоне выше на пол-головы. Если быть точней, на десять с половиной сантиметров. Гьяччо думает о том, что ему почти не пришлось бы вставать на носочки. Пар крепкий и сладкий. - Может, яблочная шарлотка? - он задумчиво хмурит брови. - И снова мимо, - серебристый смех отдаёт хрипотцой. - Сдаёшься? Они переходят две широкие дороги, еле успевая на зелёный, и останавливаются у здания катка. Стены возвышаются на фоне светофоров - снаружи всё выглядит куда более величественно, чем внутри. Гьяччо перебрасывает сумку с коньками через плечо и устало вздыхает. - Так всё-таки, сдаёшься? - Мелоне, кажется, невозмутим и спокоен как никогда. Натягивает капюшон розового худи и смотрит. Внимательно, с отпечатком прохладного любопытства. - Хер с тобой. Гьяччо даже не приходится вставать на носочки. Губы у Мелоне тонкие и сухие, искусанные в кровь и отдающие никотиновой сладостью. Проходят считанные секунды, прежде чем он отстраняется и переводит взгляд на проплывающие в небе пушистые облака, по-прежнему улыбаясь. Улыбаясь чему-то своему. - Солёная карамель. Увидимся завтра в школе. И надевает наушники, разворачиваясь и шагая в направлении метро.