Гарри Поттер и... было ли все так?

Утром первого сентября Гарри стоял на людных магловских улицах, держа в руках клетку с совой. На плечо себе он закинул мантию, а к ремню прицепил кошель. Никаких сумок и чемоданов у него с собой не было, все и так прекрасно уместилось по карманам. МакГонагалл появилась в половине десятого, очутилась среди толпы и, как ни в чем не бывало, подошла к мальчику. — Как вы это сделали? — даже не удивившись, просто заинтригованно уточнил Гарри, многозначительно кивая на толпу. — Пришла? — с загадочным лицом переспросила Минерва. — Ну же, профессор, я про то, как вы оказались сразу посередине улицы! — женщина сделала вид, будто поняла вопрос только сейчас. — Аа… Аппарация. Волшебный способ перемещения на практически любые расстояние за несколько мгновений. — То есть, я бы смог сейчас оказаться на Камчатке, если бы… аппарировал? Женщина снисходительно кивнула. — Если бы вы умели аппарировать, точно знали, куда именно должны попасть, были сосредоточены, целеустремленны и собраны, то, конечно, вы бы за пару мгновений оказались там. Гарри с интересом чуть опустил подбородок и наклонил голову. — Серьезно? Простите меня за этот маленький вопрос, но волшебники открыли принцип действия кротовых дыр в космосе, если я правильно вас понял? То есть аппарация протыкает пространственно-временную материю, позволяя перемещаться вне ее законов? Я читал подобное в папиной библии, но никогда не думал, что это возможно. Это было первое, о чем подумал Гарри, но, очевидно, последнее, о чем задумывалась МакГонагалл, потому что она нахмурилась и поджала губы. — Совершенно не понимаю о чем вы, но иногда мне кажется, что вы собираетесь в Когтевран. — А что это? — спросил Поттер, так и не удосужившись прочесть «Историю Хогвартса». Как-то не тронула она его. Изучать Зельеварение было куда круче. — Вы не ознакомились со списком литературы? — Лишь наполовину. Так что такое Когтевран и почему я туда собираюсь? Женщина подняла руку с часами на уровень глаз и деловито ответила. — Предлагаю обсудить это за чашечкой чая. До поезда еще есть время, а я не успела позавтракать. Через минуту они сидели в пустом кафе, где сновала одна сонная официантка. Она лениво протирала плохо вымытые столы и периодически замирала напротив телевизора, отчаянно зевая. Гарри даже самому захотелось спать, хотя он хорошо выспался и, более того, был полон энергии и желания изучать волшебство. МакГонагалл медленно потягивала из чашки индийский чай. Гарри не сиделось на месте. — Так что? Вы обещали рассказать мне про Когтевран и… — Я помню, мистер Поттер. — А про моего отца тоже помните, профессор? Она недовольно поджала губы. — Даже если бы я забыла, у вас впереди семь лет, чтобы все узнать. Поверьте, Джеймса Поттера знают совершенно все преподаватели, не считая разве что профессоров Защиты от Темных Искусств. — Весьма интересное название для урока на первом курсе. — МакГонагалл издала веселый и тонкий смешок. — Нет, Когтевран вам не светит. Неужели вы правда ничего не прочитали о Хогвартсе? — Я предпочитаю теории практику, профессор. — Наивно полагать, что одно существует без другого. — Конечно, нет. Поэтому я изучил лишь те учебники, которые подразумевают будущую практическую работу. История туда не входила. — Я заметила. Ну что же, тогда начнем с начала. — Весьма разумно. — Мистер Поттер, воздержитесь от комментариев, — она подождала, пока он покажет, что закрывает рот на замок, а затем продолжила. — Хогвартс был основан в X веке четырьмя могущественными волшебниками: Годриком Гриффиндором, Салазаром Слизерином, Кандидой Когтевран и Пенелопой Пуффендуй. Изначально туда принимались все дети, одаренные магическими способностями, эту традицию мы сохраняем и сейчас, однако ее разделяли не все основатели. Так, Слизерин отказался принимать маглорожденных волшебников. Он считал их недостойными обучения. — Прошу меня простить, профессор, но почему? — Так называемая теория чистоты крови. Некоторые семьи волшебников считают, что маглы хуже их, а любые маглорожденные оскверняют древний род Мерлина. — Кого? — Мерлина, Поттер! Потрудитесь хоть об этом прочитать самостоятельно! — Гарри подавил улыбку и опустил голову. — Вернемся к факультетам. То есть, конечно, я имею в виду их создание. После того, как Салазар объявил, что желает принимать только детей волшебников, основатели решили, что они создадут отдельные факультеты, названные их именами, на которые будут отбирать тех детей, которые всех ближе им по качествам. Так, Гриффиндор — для благородных и храбрых, Когтевран — для мудрых и любознательных, Пуффендуй — честных и трудолюбивых, а Слизерин — амбициозных и хитрых. — Звучит как набор стереотипов, профессор. Нельзя быть только честным и трудолюбивым. А если я честный и любознательный? — Нисколько в вас не сомневаюсь, мистер Поттер. Для таких трудных ситуаций есть Распределяющая шляпа. Вы, конечно, про нее тоже не слышали, но это древний магический артефакт. Ее надевают на головы учеников в первый день, а она определяет, какой факультет им более всего подходит. В первую очередь шляпа прислушивается к желанию ребенка, хотя об этом мало кто знает. — Простите, она разговаривает? — Ну как-то же она должна объявлять свое решение, ведь так? — То есть Шляпа говорит: «Этот ребенок хитрый, я решила, что он идёт в Слизерин»? — Она говорит «Слизерин». И все. — А, ну так, конечно, проще… И почему же вы решили, что мне подойдет Когтевран? — Я глубоко ошибалась. Вы пойдете по стопам своих родителей, Поттер, в этом уже нет сомнений. — Гриффиндор? Минерва удивленно приподняла брови. — Да, именно это я и имела в виду. Вы прочитали о них? — Конечно, профессор. Там было сказано, что они учились на Гриффиндоре, но я подумал, что это вроде как направление или специальность. И еще я прочитал о Вас и, очевидно, Вы были их деканом? — Да, мистер Поттер. — И вы считаете, что я попаду к вам? — Я искренне надеюсь, что этого не будет, но мой настрой всегда был излишне оптимистичен. Мальчик пару раз моргнул, прежде чем довольно улыбнуться. — Буду считать это комплиментом. Теперь вы мне расскажете о Джеймсе? — Не заставляйте меня чувствовать себя говорящим радио, мистер Поттер. — О, что вы, я вас не тороплю. Он уселся удобнее и помешал ложкой свой чай, поглядывая на часы в углу помещения. Официантка тихо дремала на стуле вдали, а с вокзала отходили поезда. Гарри сам не заметил, как волшебство стало казаться ему простым и разумным, словно он всегда жил с четким осознанием, что оно есть. Весь август мальчик вставал с утра, принимаясь за книги по волшебству, пробовал палочку, разговаривал с совой, которую гордо показал своим соседским друзьям. Птицу, кстати, мальчишеским собранием решили назвать Канарейка. Им тогда это показалось смешным, хотя, кто-то из мальчишек предложил Буклю. Кто в здравом уме называет птицу Буклей? Гарри провел эти несколько недель едва ли не выпрыгивая из кожи вон, чтобы дождаться поезда в Хогвартс. Он бы с радостью лег в кому, если бы это позволило бы ему пропустить целый месяц, не томясь ожиданием. Теперь же, когда оставалось несколько десятков минут до поезда, мальчик сидел совершенно спокойно. Ложка стукнула об краешек чашки, напоминая о существовании еще одного человека за столом. — Итак, что вы хотели узнать об отце? Гарри снова поменял позу и подтянул одну ногу под себя. — Ну, в первую очередь, вы сказали, что я на него похож. Мистер Олливандер, кстати, сказал о том же. И я хотел узнать наши… ну, назовем это, общими чертами. Понимаете, Майкл и Петуния практически не были знакомы с моими родителями, и фотографий от них тоже не осталось. Кажется, Минерву это тронуло, так как она снова приобрела свое задумчивое и сочувствующее выражение лица. — Вы и правда очень похожи на Джеймса. Не только внешне, хотя ваши волосы и очки, без сомнения, не случайны. В основном вы похожи поведением. Я преподавала у вашего отца на протяжении семи лет, и это были самые яркие годы моей жизни, во всех смыслах. Он умел собирать вокруг себя людей и был самым безбашенным ребенком за всю мою карьеру. Два года назад у меня появились два похожих оболтуса, но до Мародеров им пока далеко. — Мародеров? — Так называла себя компания вашего отца. Их было четверо. Боюсь, с тех самых пор Гриффиндор ассоциируют не столько с благородством, сколько с безумием и проказами. Теперь вы понимаете, почему я предполагаю, что вы будете учиться там? — О, конечно. Вы думаете, что я такой же… даже не знаю, какое слово тут подойдет. — «Хулиган» будет в самый раз. — Я бы так про себя не сказал. — Мистер Поттер, я преподаю в Хогвартсе уже тридцать четыре года и никогда не ошибалась в таких, как вы. Даже не смотря на то, что это звучало гордо и ничуть не оскорбляюще, Гарри засомневался, что такую фразу можно отнести к комплиментам. Между ними повисло молчание, которое смело можно было засчитать за победу МакГонагалл. За этот спор мальчик мысленно начислил ей один балл. — Предлагаю идти на платформу, — бодро сказал он, чтобы перевести тему, и женщина слегка улыбнулась. — У вас кончились вопросы? — Конечно, нет, профессор. Я просто растягиваю их на годы семилетнего обучения. Они оставили на столике деньги и вышли из кафе. Гарри еще раз посмотрел на свой билет, зачитывая некоторые аспекты вслух. — Первое сентября… одиннадцать… платформа девять и три четверти… — он фыркнул. — Девять и три четверти? — Именно, мистер Поттер. Может быть вы думали, что поезда в Хогвартс ходят прямо с вокзала для маглов? — Честно говоря, я ничего не думал, потому что совершенно не посмотрел билет. Но теперь я заинтригован. МакГонагалл уже открыла рот и начала куда-то указывать рукой, но тут из толпы раздался возглас. Суровая женщина округлила глаза и прошептала. — О боже! Мистер Поттер, мне кажется, я знаю, кто вас проводит, а мне пора идти. Гарри обернулся в ту сторону. Двое парней из какого-то огненно-рыжего семейства радостно замахали руками и крикнули. — Профессор МакГонагалл, вы тоже на поезд? — Позволите вас проводить? Мальчика осенила догадка и он улыбнулся. — Это те самые «оболтусы»? — Именно. Их зовут Фред и Джордж Уизли, если желаете. Уверена, они вам помогут. Гарри еще раз посмотрел в сторону самых отчаянных бунтарей школы, а когда обернулся, профессор уже исчезла. Ну или порвала пространственно-временной континуум, сама того не заметив, что весьма сбивало с толку. Однако Уизли уже уходили в сторону платформы и их нужно было догнать. Гарри добежал до них, когда старший мальчик исчез в барьере между десятой и девятой платформой. — Эй! Подождите! — они обернулись, причем близнецы сделали это совершенно синхронно, — Вы Фред и Джордж? Он перевел взгляд с одного на другого и парни кивнули. — Да. — Мы. — Я Фред, а это Джордж. — Эй, вообще-то, наоборот! Гарри улыбнулся. — Круто. МакГонагалл сказала, вы можете мне помочь попасть на платформу. — Легко, смотри, разбегаешься, крепко зажимаешь тележку… — Стой, Фред, у него нет тележки. — Тогда прижми к груди сову, разбегись и войди в барьер. Поттер представил, как он врезается в стену и поморщился. — Уверены? — Два года уже так делаем. Самое главное — верь, что ты пройдешь. — Ага, и не думай о красном кирпиче. — Вообще лучше не думай. — Да, очисти свое сознание… — Почувствуй силу медитации… — Услышь шум моря… — Фред и Джордж, а ну прекратите! Последний возглас принадлежал полной женщине, которая уперла руки по бокам и строго взглянула на своих детей. Рядом с ней стояла маленькая девочка, плотно поджимая губы, а чуть сбоку — рыжий мальчик в поношенной одежде. В принципе, они все были одеты очень бедно. — Доброе утро, — поздоровался Гарри, случайно улыбнувшись девочке, которая сразу еще больше насупилась, — Это правда, что платформа девять и три четверти за этой стеной? — Конечно! — воскликнула женщина, — Фред, Джордж, покажите ему! Близнецы по очереди побежали и оба растворились в стене. Гарри ощутил нарастающую панику. — Ага… — проговорил он. — Обязательно верить, что ты пройдешь? — На всякий случай, никогда не повредит. — А о красном кирпиче думать можно? — Опять проделки Джорджа, да? Поттер не был настроен на шутки. Он коротко поблагодарил доброе семейство и побежал на стену, прижимая к себе Канарейку. Птица испустила испуганный крик, Гарри зажмурился, но ничего не случилось. Он просто оказался на новом вокзале, а позади него виднелись ворота с надписью «Платформа 9¾». Около них по обе стороны, одинаково прислонившись, стояли близнецы. — Ты думал о красном кирпиче? — Нет. — Жаль, никто никогда о нем не думает. Ты впервые в Хогвартс? — Да, я Гар… — Гарри вспомнил, кто он, и на секунду затих. — Я… Гарольд Дэвис. Вы те самые гриффиндорцы, которые сводят МакГонагалл с ума? Мальчишки довольно переглянулись. — Она прямо так и сказала? Гарри тоже улыбнулся. — Она назвала вас оболтусами. Уизли рассмеялись. — Слышал, Джордж? — Да, я думал, мы «несносные мальчишки». — Ага, и, как там еще она нас называла? — «Плоховоспитанные малосоображающие грубияны?» Они оба снова рассмеялись. Гарри начал понимать, почему МакГонагалл от них в таком восхищении (а иначе он назвать ее состояние просто не мог). Это были действительно клевые ребята. Наверное, особенно клевые именно потому, что они понимали друг-друга с одного взгляда и выглядели чрезвычайно слаженной командой. — Спасибо за помощь, — кивнул им Гарри, поворачиваясь к поезду, и ребята махнули ему вслед. — До встречи, Гарольд! Он чуть не обернулся на незнакомое имя. Черт, черт, ну не может же он всегда называться чужими именами? Надо собраться с силами и пережить первые пару дней ажиотажа, потом все будет проще. А, возможно, стоит просто поздороваться с людьми в поезде, все сразу узнают, что он едет с ними, и успокоятся заранее. Как там это работает? Раньше жизнь знаменитостей его не интересовала. Гарри поклялся, что следующему человеку он честно назовет свое имя, а пока зашел в поезд, сел в свободное купе, достал из кошеля чемодан, закинув его на полку, и стал ждать. Мимо его дверей проходили люди, едва заглядывая, слышались громкие разговоры, а рядом с самим мальчиком никто не садился. Это было непривычно, Гарри любил быть центром компании, а не аутсайдером. Казалось, стоило ему появиться на улице, как все сразу же обращали на него внимание. Он уже и забыл как это — знакомиться. В голову мальчику тут же пришла прекрасная идея. Он даже мог ничего не делать, просто подтянуть повязку на лбу повыше — и все увидят шрам. Можно пройти по паре вагонов, спрашивая про какого-нибудь человека, и все, к нему в купе сразу ломанутся целые толпы. Он серьезно был готов на такое пойти, когда к нему заглянул толстый, наглый и очень грубый мальчишка. — Выметайся отсюда, — без предисловий сказал он, двигая плечом дверь купе, — если не хочешь получить по роже. Гарри поднял голову, уставившись на своего незваного гостя, а затем бесстрашно улыбнулся и показательно раскинулся на кресле. Мысленно он определил мальчика в Слизерин. Как-то само получилось. Не благородство, не честность, да и на ум что-то тоже не похоже… Впрочем, хитростью тут тоже не пахнет. Может, так выглядит любознательность? Когтевран? Идея сама по себе была слишком смешной, чтобы сдержать смешок. — А, может быть, хочу? — веселье только раззадорило гостя. Он сделал шаг внутрь, угрожающе потирая кулаки. — Слышь ты! Кажется тебе не ясно, что я сказал? Я тебе сейчас врежу, если ты не… — Крэбб? — раздался возглас откуда-то из коридора, а потом на пороге появился светловолосый мальчик из магазина мантий. Какой-то там Драко, если Гарри не ошибался. Интересная у него компания. И правда, Слизерин. — Что ты делаешь, идиот? Голос только что подошедшего аристократа стал презрительным и даже как будто обиженным, словно у девчонки. Он заглянул в купе, сморщив нос, и натолкнулся взглядом на Гарри. Пару секунд лицо его выражало сосредоточенную задумчивость, а потом словно смягчилось. — Мне кажется я тебя раньше видел. В Косой аллее? — Да, магазин мадам Малкин, — отозвался Поттер, — Ты Драко? — Драко Малфой, — с достоинством ответил мальчик, сделав ударение на фамилии, — Твое имя я не запомнил. — Я не представлялся, — Гарри протянул руку. — Гарри Поттер. Глаза толстяка надо было видеть. Он одновременно и удивился, и очень напрягся, и, вообще, казалось, что он сейчас треснет от умственных усилий. Малфой же, хоть и изумился, приподняв брови и растеряв всю свою напускную важность, но сохранил лицо, постаравшись крепко ответить на рукопожатие. — Правда? Я слышал, что ты едешь в Хогвартс в этом году. Отец мне говорил. Я сяду с тобой? — он кивнул куда-то в коридор, и еще один плотный мальчик внес его вещи. Гарри намеренно поставил перед ним ногу, не давая пройти. — Только если без этих двоих. — Они мои помощники, — возмутился Малфой. — Они? Они похожи на двух несообразительных бабуинов. Драко покрылся розовыми пятнами от возмущения. Он быстро щелкнул пальцами и указал мальчишкам на дверь, самостоятельно подхватив маленький чемодан. Гарри узнал в нем одну из самых современных моделей. Говорят, у таких внутри есть целая маленькая квартира. Мальчики некоторое время помолчали, изучая друг-друга, а потом Малфой отвел глаза, посмотрев в окно. — Они мои слуги. Наши родители заключили контракт еще в детстве, и эти двое должны мне служить. Я понятия не имею, какой идиот их вырастил, но, кажется, эти привычки в них неискоренимы. Тоже мне, чистокровные… — он опять презрительно скривил губы, и Гарри подумал, что ему этот жест совершенно не идет. — Так ты Поттер, да? Поэтому носишь свою повязку? — Не хочу привлекать внимания. В Дырявом Котле на меня сразу все набросились, как только увидели шрам. Драко быстро стрельнул глазами в то место, где тот должен был находиться, и так же быстро отвел взгляд обратно, притворяясь, словно ему это не интересно. — Дырявый котел? — Это в магловском Лондоне, оттуда можно перейти на Косую аллею. — Я не знал. Так ты живешь среди маглов? — Да. Там мои дядя и тетя. — Ты же герой, неужели ты не мог жить у кого-то более достойного? — Малфой недоверчиво нахмурился. — Они мои родственники. — А волшебников совсем не было? Гарри покачал головой, заслужив удивленный взгляд. — Ты полукровка? — Я не знаю. Какая разница? Драко со значительным лицом, словно подражая кому-то, произнес. — Полукровка никогда не обладает достаточно чистой кровью. Он плод смешения чистокровного с грязнокровками, которые не достойны жизни. Гарри с пониманием кивнул. — Ты — сторонник теории чистоты крови. — Да, — гордо ответил Малфой. — Вся моя семья придерживается ее на протяжении многих веков. Мы одна из священных двадцати восьми семей, которые обладают самой чистой кровью. — И что вам это дает? — уточнил Поттер. — Влияние, — как само собой разумеющееся назвал Драко. — Мой отец входит в Попечительский совет Хогвартса и имеет голос в Визенгамоте, не говоря уже о других рычагах давления на людей. Нашу репутацию не смогли испортить журналисты даже после Первой Магической войны. Неужели ты думаешь, что какая-то грязнокровная дрянь смогла бы заслужить подобное уважение? — Я думаю, что ты слишком груб для «священного» аристократа. Кажется, это стало для Малфоя шоком, потому что он снова слегка покраснел. Открыл рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыл. Гарри пропустил этот жест, задумчиво глядя в окно. Потом, словно вспомнив что-то, улыбнулся и пристально посмотрел на Драко. — Ты говорил, что ты слизеринец. — Да. Правда, я еще не прошел распределение, но вся моя семья училась там, — с некоторым подозрением сказал мальчик. Больше в его голосе не было этой вызывающей гордости. — Какие характерные черты слизеринца? — Хитрость, амбициозность и честь, — отчеканил Драко. — Разве два твоих приспешника обладают оттуда хоть чем-то? И снова Малфой застыл со странным и несколько глупым выражением лица. Видимо, он совершенно об этом не думал. Казалось, что сейчас он готов надуть губы и расплакаться от несправедливости жизни, настолько слабым казался его внешний вид. — Они будут в Слизерине, — постарался твердо ответить мальчик. — Их отцы были там. И они поклялись служить мне. — Но, может, они пуффендуйцы? На лице Драко отразился невероятный ужас. — Нет! — почти воскликнул он. — Ты… ты же шутишь? Ты просто посмотри, разве они хоть сколько-нибудь похожи на… на этих глупых и доверчивых… барсуков! — Да ладно, какая тебе разница? Разве они тебе нужны? — У наших родителей… — Ага, ага, договор, — передразнил его Гарри. — Брось, это чушь. Кто вообще договаривается о том, чтобы его ребенок кому-то служил? — Чистокровные, — потерянно ответил Драко, отчаянно стараясь звучать увереннее. — Это как-то по-средневековому. Ты можешь сам выбирать себе друзей. А эти двое тебя только позорят. Ты же аристократ! Как ты вообще можешь ходить рядом с ними? Я бы их сразу прогнал. — Ты не понимаешь, они мне служат! Это статус! Гарри в ответ закатил глаза. — Статус — это когда люди тебя уважают. Даже у меня сейчас статуса больше, чем у тебя рядом с ними. Это стало последней каплей, так как Малфой вздернул подбородок. — Ты ошибаешься. Я чистокровный. Моя семья — великие волшебники! Я Малфой! И одно это делает меня на ранг выше остальных! — А я Гарри Поттер. И шрам на лбу делает меня недостижимым идеалом. Неужели ты серьезно думаешь, что кто-то обращает внимание на твой «статус»? Тебя не заметят, пока ты не начнешь выделятся самостоятельно. — Это бред! — Вовсе нет. — Меня уважают за моего отца! — Только из-за отца, но в Хогвартсе его рядом не будет. На глазах мальчишки выступила влага, и они заблестели. Гарри тут же понял, что своими шутками перегнул палку. Он вовсе не думал о чем говорит, он вообще не задумывался, просто подзадоривал. Что он мог поделать, если мальчик выглядел таким неуравновешенным и слабым? Гарри просто захотелось его смутить, кто же знал, что Малфой может заплакать. Но Драко не плакал. Он только шмыгнул носом и надул нижнюю губу, тряхнув светлыми волосами. Глаза его чуть покраснели, но были сухими. Поттер невольно проникся симпатией. Пусть он и аристократ, но истерику сейчас устраивать не стал, за своими приспешниками тоже не побежал. Был же в нем стержень, да? И, повинуясь нелепому желанию успокоить Малфоя, Гарри второй раз за день протянул ему руку. Мальчик уставился на нее с удивлением. — Что тебе? — раздраженно и опасливо бросил он. — Я предлагаю тебе дружбу. Гарри Поттер и Драко Малфой, а? Ты станешь по-настоящему известным. Без отца. Видно было, как заметалось сомнение в светлых глазах Драко. Он строго нахмурился, поджал губы, вскинул подбородок и пристально посмотрел на Гарри. Но тот не смеялся. Тогда Малфой натянуто сглотнул и пожал протянутую руку. — Идет. Только тебе придется поступить на Слизерин. — Никак не выйдет. Я попаду на Гриффиндор, — уверенно ответил Гарри. Рука Малфоя тут же испуганно отдернулась, но договор был заключен