"От" и "до"

      — Ну знаешь, я это к тому, что у каждого в жизни был человек, который перевернул все с ног на голову и разбил сердце, а потом ведь это все надо «лечить» и меня если честно пугает перспектива становления доктором для кого-то, — сказал блондин, имя которого она даже не пыталась запомнить, — поэтому я так отношусь к этим женским «капризам». Я хочу быть твоим парнем, а не психологом, подруга. И знаешь, меня откровенно радует тот факт, что ты не из их числа.       — Да, да, — немного замявшись, ответила девушка, — ты прав. Это неимоверно глупо. К счастью, в моей жизни не было такого человека.

***

      Я читала тебе нотации о том, что мы бестактно бросили всех в баре, хотя прекрасно знала, что ребятам не было до нас дела, они все понимали. Понимали, что мы оба держались ради приличия целый час, а сейчас, когда покров ночи полностью окутал небо и последний пепел упал с твоей сигареты, мы с нетерпением отправляемся в мир, где есть только наши желания.       — Ты не представляешь, как я скучал, — проговорил он, не отводя взгляд.       Ох, Алекс, я даже не знаю, стоит ли рассказывать как скучала я.       Мы делаем вид, что спокойно направляемся в номер, но внутри бушует огонь, страсть и желание. Ладно, я готова побыть «приличной» ещё три минуты, зная, что как только мы окажемся за той белоснежной дверью, все рамки приличия будут стёрты. Мы действительно не видели друг-друга слишком долго. Невероятно долго. Часы, скрывающие твоё крепкое запястье, сообщают, что прошло уже пять минут и я, разъяренная ожиданием, начинаю стягивать твои пиджак. В ответ «прилетает» лишь строгий взгляд. Я знаю, что ты играешься Тёрнер. Хочешь тут всем командовать? Что ж, вперёд!       — Нам все-таки стоит вернуться, — говорю я.       Ты отпускаешь мою руку и следишь за реакцией. Мы смотрим друг на друга, окружённые тишиной, которая разъедает сознание. Затем на твоём лице появляется лёгкая ухмылка. Та самая ухмылка, которая заставляет меня вспомнить, что я улетаю уже завтра и времени на обоюдные «издевательства» нет. Ловлю момент. Запоминаю твои небрежно выбившиеся пряди, горький аромат парфюма и красную рубашку, которую обожаю всем сердцем. Порой думаю, что сначала влюбилась именно в рубашку, ну а когда оказалось, что «в комплекте» идёшь ты, то решила, что точно надо «брать». Успеваю услышать звук дверной защелки и в эту же секунду чувствую твои руки. Жгучее дыхание касается моей шеи. Это ощущение не передать словами. Как и любое другое, которое вызывает во мне твоё присутствие. Приятно осознавать, что и ты рядом со мной не остаёшься прежним. Твоё внешнее спокойствие сменяется бурей, волны накрывающие с головой не дают возможности дышать и я прихожусь единственным спасательным кораблем в этом шторме. Никто не знает, доплывем ли мы до берега, но понимание того, что шанс жить есть — всё, что сейчас необходимо.       Холод постельного белья касается обнаженного тела. Я бы точно отметила это, как минус, но затем, твой торс коснулся моей спины, а губы оставили влажный след на плече и я поняла, что способов «остудиться» будет крайне мало. Я не загадывала падающей звезде встретить музыканта, который пленит меня своим голосом, пластикой и обаянием. Значит, это точно был ты. Интересно, как звучал запрос? Хочется верить, что ты просил встретить девушку, которая покорит своим музыкальным вкусом, а не полным отсутствием грации. Ох уж эти догадки. Надо не забыть спросить тебя об этом на досуге. Ну а сейчас меня переполняет наслаждение. Я столько недель думала о том, что сейчас ты воплощаешь в реальность. Будь я спичкой, то давно бы сгорела до тла. Кислорода перестаёт хватать и мы открываем окно. Твой взгляд говорит, что сейчас я уже не смогу сбежать и моим единственным выходом может стать исключительное подчинение твоей фантазии, а она, как мы все знаем, у тебя богатая. Не знаю можно ли назвать это симфонией, но мне нравится, как твой глубокий баритон, моментами переходящий в бас и мой невнятный, тонкий от напряжения голос сочетаются с прерывистым тяжелым дыханием. Каждый из нас «играет свою партию». Я перебираю струны медленно и нежно, ведь знаю, как ты любишь все эти утончённые прикосновения, ну а твоя манера игры более напористая и уверенная. Не так давно моя раскрепощенность рядом с тобой полностью отсутствовала и мне странно осознавать, что сейчас ты всецело обладаешь моим доверием. Нет, ты не какой-то ужасный диктатор, да и я просто так не променяю свою свободу, просто ты первый, кому я смогла показать душу «от» и «до». Ты даже не отдаёшь себе отчёта насколько сильно запустил корни. Я поворачиваюсь на бок и улыбаюсь. Твоё измождённое процессом тело лежит напротив, но ты все ещё находишь силы, чтобы подарить мне поцелуй, который я буду вспоминать ближайший месяц, пока ты не вернёшься домой.       — Хочу проваляться с тобой весь день, — он притягивает меня ближе и зарывается в растрепанные волосы.       — Для нас это непозволительная роскошь.       Его пальцы начинают рисовать узоры на моей спине. Я бы уже провалилась в сон, но это действительно единственная ночь, когда у меня есть возможность вкушать его присутствие.       — Я ценю, что ты приехала ради меня.       — Кто сказал, что ради тебя, Алекс, — я посмеялась.       — Да, правильнее будет сказать «ради нас».       Эти слова ударили мне в голову и я приподнялась, чтобы заглянуть в его карие глаза. Меня всегда удивляла их глубина, они вводили в транс и не отпускали до самого конца.       — Я люблю тебя, Алекс.       Только сейчас я решилась сказать ему это. Из его уст признание прозвучало намного раньше, но для меня было слишком сложно раскрывать то, что сидит глубоко внутри. Мне нужно было время. Алекс терпеливо ждал и я благодарна за это. Он понимал, что я люблю его и понимал, что я должна самостоятельно «дорасти» до того, чтобы озвучить это. Словно та песня, на которую натыкаются раз в миллион лет, но она попадает в самое сердце. — И я люблю тебя, Сандра, — он устало улыбнулся, но я видела в этом выразительном движении мышц всё его счастье.       Звонкий будильник сообщил о том, что пора поднимать свои задницы с постели. Да, несколько часов сна после выматывающего концерта и нашей личной вечеринки, не особо заряжают энергией, но мы довольны и без этого. Солнце практически полностью вышло из-за горизонта, а птицы за окном начали чирикать, не понимая почему мы не продолжаем лежать в объятиях друг-друга. Конечно нам обоим хочется вернуться под одеяло и продолжить лениво целоваться, но Arctic Monkeys ждёт автобус, который выдвигается в Берлин. У него концерт и толпа фанатов, а у меня рейс до Лондона.       Холодный душ не помогает привести мысли в порядок, я вижу это по твоему напоминающему грусть выражению лица. Наши взгляды говорят друг-другу, что надо наслаждаться последними перед долгой разлукой мгновениями, но мы всегда «на шаг впереди», так что ты уже смахиваешь слёзы с моей щеки.       — Ненавижу эти ранние подъёмы, — Мэтт упал на сиденье напротив.       — У тебя будет время поспать, не бухти, — ответил Алекс.       — Конечно, провёл ночь с любимой девушкой, а мне теперь и возмущаться нельзя, — его протест переходил в добродушный сарказм, — хоть бы постыдились, ребята! Я конечно, Сандра, не ожидал от тебя такого…       Я недоуменно посмотрела на Алекса, который с таким же непониманием посмотрел на меня. Из-за спинок сидений показались головы нескольких ребят из команды. Все посмотрели на Мэтта, который опережая наши вопросы, указал на определенную часть тела Алекса. Чуть ниже ключицы виднелось красно-фиолетовое пятнышко, которое напоминало о произошедшем ночью.       — Не волнуйся Мэтт, ты уже взрослый мальчик, скоро и у тебя такое будет, — ответила я. Все дружно посмеялись и вернулись к своим «делам».

***

      — Спасибо, что проводил Тони, ещё увидимся, — я, наконец, сумела подсмотреть его имя в нашей переписке.       — Буду с нетерпением ждать.       Я побежала в парадную, чтобы быстрее добраться до душа и смыть следы его ужасной компании. Слишком было противно. Слишком наигранно и вязко. Меня от такого тошнит. Возле почтовых ящиков стоял мужчина, и это напрягло меня ещё больше, ведь время давно за полночь.       — Симпатичный парень, — сказал он.       Меня ударило током. Я начала задыхаться и ноги подкосились, но он успел поймать меня до того, как я полетела со ступенек. Мне было страшно открывать глаза, ведь я точно знала, кому принадлежит этот глубокий баритон.