Lacus

С первого взгляда на неё Лукасу стало понятно, что он пропал.

      Это случилось не так давно.       Патрульные тогда донесли весть о нападении разбойников на карету благородного рода в глубине леса, и он был готов увидеть что угодно: начиная от небольшой стычки, в ходе которой никто не пострадал, и заканчивая самым настоящим кровавым мессивом, но... То, с чем Лукасу предстояло столкнуться, оказалось куда занятнее.       Пустая карета, никаких слуг или следов драки — лишь один единственный голос среди хвойного леса. — Мне нужна ваша помощь! — Надрывно, но так отчаянно и звонко. Даже в такой момент Лукас отметил его красоту. — Я-я... Мои слуги, они исчезли... Прошу вас найти их.       Это говорила девушка.       Глаза у неё — разбитое на тонкие кусочки летнее небо, которые в обрамлении прозрачных слез казались ещё глубже; волосы же её были праздничным солнцем в гуще тумана, обитающем в его сердце и поросшим в том самом злополучном лесу.       Лукас всегда был скептиком и циником, но тогда, в их первую встречу, у него внутри что-то громко ёкнуло. — Успокойтесь, мы вам поможем. — Лукас немного раздраженно потёр переносицу, пытаясь не рассматривать незнакомку. — Но вы должны сказать своё имя.       Девушка робко улыбнулась, отгоняя своим внутренним светом всё — и его раздражение, и мрак леса. Мужчина с недовольством заметил, что от её улыбки некоторые из его подчиненных смутились. — Конечно. — Пауза, словно она держала интригу, игралась с ним или ждала пока он сам в нетерпении выкрикнет её имя. — Меня зовут Атанасия де Эльджео. Рада встрече.       И то, что их знакомство произошло буквально на месте трагедии, отчего-то не сбивало с толку. А наоборот, добавляло интересной особе ещё больше необычности. — Лукас. — Позаботьтесь обо мне, господин Лукас.

Лукас тогда ещё не знал, что попал в капкан её красоты и очарования. А Атанасия — начала беспроигрышную для себя игру

      Особа временно поселилась в его поместье, но это «временно» никак не заканчивалось. Лукас не был против её присутствия, а Атанасия только рада согревать угрюмого охотника своей улыбкой.       Шёл день, другой, неделя. Время текло быстро — совсем незаметно. Девушка ненавязчиво стала частью его жизни, вплелась в быт и рутину, делая заботы не такими тягостными. Одно её присутствие рядом, когда Лукас, с ненавистью всего на свете разбирал документацию у себя в кабинете, делало все в сто крат легче. Её покорное ожидание, здесь, в кресле напротив заставляло быстрее закончить с делами и вернуться к своей гостье. А потом и тихий, волнительный голос, который совершенно точно не хочется расстраивать…       То, что до Атанасии в кабинет никому не было позволено заходить, незаметно дня него стало нормой.       Спустя месяц сопровождающих Атанасии так и не нашли. Даже разорванной хищниками одежды нет... Но, кажется, об этом все забыли, как о не важной вещи.       Только вот, досада, пара его слуг из поместья тоже пропала.       Атанасия аккуратно стирает со своих губ алое вино, в очередной раз улыбаясь для глупого охотника.

Влюбленность дарит крылья, возможность дышать, но взамен забирает способность видеть, казалось, самое ясное

      С каждым днём Атанасия казалась все светлее и ярче, не сгибаясь в тоскливой обыденности города и здешнего климата. Она несла тепло и хранила непривычный, но казалось, необходимый ему домашний уют. Именно такой девушка и стала — необходимой.       Они виделись далеко не раз за день. А иногда бывало, что все время, от рассвета до поздней луны проводили вдвоём.       Завтракали тоже вместе. У неё манеры настоящей леди из благородного дома; приборы в руках держит так аккуратно, что на месте ножа легко можно представить кисть для живописи. Правда, Атанасия была крайне избирательна в плане еды... Питалась как птичка. И то — с отвращением.       Но ей нравились яблоки. Лукас почувствовал, что узнал какую то сокровенную тайну о своём неприкосновенном солнце. Мелочь, но он хотел знать о ней всё.       То, что для именно для нее он купил не дурный яблоневый сад поблизости, скрывать было глупо.       Ведь для Атанасии — всё.       Она была везде: сияние девушки проникало под кожу и добиралось сладкой дрожью до самых костей и его черствого сердца.       Улыбка Атанасии была бесценна.       То, как поднимаются уголки её светлых губ, когда она, прогуливаясь вместе с ним возле прохладного озера чуть не роняет лёгкую шляпку. Но, конечно же, он успевает поймать предмет одежды прежде чем тот окажется в воде. Прямо сцена из дамского романа, черт возьми.       Лукас не замечает мимолетную тень отчаяния на её счастливом лице, околдованный, влюбленный до слепоты.       Она улыбалась только для него. Он верил в это. Хотел верить.       Иногда Лукас ловил себя на мысли, что, наверное, со стороны выглядит как помешанный. Привязанный шелковыми нитями и тонкими улыбками к ней одной. Растаял блять. — Что же ты со мной делаешь... — Лукас накручивал игривую светлую прядь себе на палец, лениво лёжа с предметом обожания в одной постели.       Атанасия хихикнула, довольно зажмурившись и наслаждаясь лаской охотника. Тонкое одеяло обтекало её тело второй кожей, напоминая Лукасу о прошедшей ночи.       И все таки он оказался целиком и полностью бессилен перед ней. Сдался небесным глазам и золотым волосам. — Тебе на столько не нравится моё предложение о свадьбе? — Если ты просишь свадьбу, значит она будет. — Лукас замолчал, когда ему на щеку положили изящную ладонь и посмотрели в глаза. — Тогда сделай всё, чтобы наше венчание было лучшим. Все самое-самое и много гостей. — Она улыбнулась. Лукас снова погиб. — У тебя же много друзей в городе? — Не мало... — Лукас расслабленно закрыл глаза. Атанасия позволила себе горькую усмешку. — Хорошо, нужно будет их пригласить. — И ещё здесь красивые закаты. Лучшее время для свадьбы. — Мне без разницы, как скажешь.       У Атанасии нежное церемониальное платье, привычная улыбка одними губами и белые розы в руках. На него же тоже надели что-то соответствующее, но это не так важно.       Венчание, как она и просила, проходило вечером. Первые звезды тускло мерцали в высоте. Небо казалось Лукасу кровавым — удивительный цвет. Красивый, как и его невеста.       Множество гостей. Люди, проживающие в этой местности, кто-то из города и даже из столицы. Для него все это было душным — столько поздравлений переслушал, что устал кивать и скупо отвечать, — “Спасибо, да”. Но Атанасия просила размах, а значит он должен был потерпеть.       Он чувствовал себя самым счастливым человеком, когда они стояли вдвоём здесь, у алтаря, перед всеми приглашенными: теперь он казался себе ещё большим глупым мальчишкой, чем прежде.       Сердце болезненно сжалось, когда он увидел, что Атанасия не улыбалась привычно. Нет. Её светлое лицо посерело и цвет губ потерял живость — совсем как мёртвая. — Как ты...? — Лукас протянул ладонь, чтобы коснуться её щеки, но удивился... Испугался, когда она отшагнула назад. Не успев хоть что-то сказать, его       прервал оглушительный женский крик позади. А потом и много других: мужских, даже детских, от которых все внутри хладело.       На гостей напала группа чужаков, что начала вырезать всех без разбора.       Не разбойники, и, казалось, не люди. Хищники, что грызли глотки другим подобно диким животным. То, что он видел, сливалось с закатом в одном грязно-красном цвете крови.       Лукас собирался взять Атанасию за руку и увести в безопасное место, но осознал кое-что, после чего сам отошёл от неё, все ещё не веря в свою мимолетную догадку, что пронеслась у него в голове и заглушилась пронзительными криками гостей и запахом крови.       Атанасия была непоколебима.       Она не смотрела на ужас, кровавую резню, а только на него. Прощаясь с образом. Запоминая.       Она смотрела на того, кого собиралась убить с самого начала.       Он не верил в то, что было очевидно. Она не могла быть связана с тем кошмаром, что происходил. Она просто испугана, она... — Ты просто влюбленный дурак, Лукас.       Прошептала это с презрением, прежде чем кто-то из не-людей напал на него со спины.       Атанасия закрыла глаза.       Она не хотела видеть его смерть.       Чтобы не слышать крик закрыла уши руками. На глазах самые настоящие слезы, а губы лихорадочно шепчут бесконечное: «Прости, прости, прости...».       У Атанасии не было выбора. Либо они, либо она. Ужасное и невероятное простое условие отца, чтобы доказать её верность ему. Доказать то, что она заслуживает жизни.       Сегодня у их клана был превосходный ужин.       Кто-то положил ладонь на её дрожащее плечо, возвращая обратно из спасительного отрицания реальности на алтарь, залитый <i >его кровью.       Иджекил смотрел без жалости или сочувствия. Никаких чувств, которые смогли бы хоть как-то сделать похожим на человека. Впрочем, он им и не являлся. — Ты не лучше его, Атанасия. — Она слышала только его голос, прикладывая все силы, чтобы не смотреть вбок, где лежало его тело. — Но молодец, что не повторила ошибку Клода. Нельзя нам связывать жизнь с людьми — это опасно.       Она сглотнула комок ужаса, всеми силами пытаясь взять себя в руки. Аромат свежей крови, в которой она, как и её сородичи, нуждалась, вызывал только тошноту.       У её действий была одна конкретная цель, верно? Так почему же сейчас она не кажется такой здравой, как раньше? — Отец ведь будет гордиться мной...?       Иджекил, убрав руку и чуть помедлив, честно ответил: — Я не знаю.       Не выдержав, она снова разрыдалась: громко, беззащитно, понимая, что её никто не услышит и не поймёт.

Она своими же руками, словами и ложью разрушила единственный шанс стать счастливой и любимой