Что тебе нужно?

Сынмин терпеть не может нудные, сопливые цитаты. От мыслей о любви воротит, а вся эта грусть кажется чем-то наигранным и несерьёзным. Но что тогда с ним происходит? Всё чаще эта глупая фраза "мы ценим лишь когда теряем" крутится в голове парня. Может быть он и правда недостаточно ценил? За что он расплачивается этой колкой болью в груди? Что заставляет в сотый раз за 5 минут обновить его страницу? Они с Хёнджином давно не друзья. С того самого момента, как Хвану надоело. Надоел Сынмин, надоели родители, надоела такая жизнь. Он от всего устал. Парни дружили с давних пор, а их дружбу можно было бы назвать идеальной. Странные, с самого раннего детства столкнувшиеся с непониманием родителей и окружающих. Хотя на первый взгляд просто 2 скучных, невзрачных отличника. Сейчас попробуй кому-то сказать, что Хван был отличником - не поверят. Год. Именно столько прошло с момента, когда Хёнджин сказал стоп. Ему было просто скучно, хотя Сынмину это кажется очень глупой причиной пустить всё под откос. Хван стал пить, курить, носить вызывающую одежду, скатился в учебе и завел новых друзей. А Киму в такой жизни друга просто не было места. Хёнджин всегда мечтал о свободе, всегда говорил: "Когда, если не сейчас?", всегда за чем-то гнался, только не понятно, что пытался найти. Он наверное и сам не знает. Сынмин правда пытался. Изо всех сил пытался вернуть Хёнджина, пусть был бы последним эгоистом после этого - Хван единственное, что ему нужно. И это единственное, самое сокровенное, необходимое как воздух, у него отобрали. И почему-то именно тогда он всё понял. Но Ким оказался первым пунктом, который было необходимо вычеркнуть и от этого чертовски больно. Почему он так просто оставил его? Неужели парень ничего для него не значил? Последний раз, когда они разговаривали, Хван сказал, что Сынмина терпеть не может, что тот как заноза, как помеха. Он скрывал это долго, самого себя за такое отношение к Киму ненавидел, но всё высказал. А потом просто забыл. Тогда и Сынмину пришлось сделать вид, что больше нет то ли Хёнджина, то ли его самого. Хотя, юноша и не против исчезнуть. Но он лишь вновь обновляет Хёнджиновскую страницу.

***

Хёнджин опять плохо спал. Всю ночь ворочился из стороны в сторону, просыпался каждые полчаса и еле сдерживался, чтобы не зарыдать. В голове мыслей слишком много. Они преследуют, давят, не дают уснуть. На часах 6 утра и ни одного шанса вновь уснуть. Юноша медленными, тихими шагами направляется в ванную, умывается, смотрит в зеркало и в его голове резко что-то щелкает. Такое было впервые. Он впервые чувствовал себя не в своей тарелке, словно где-то совершил ошибку и потерял всё. Последние несколько дней ненависть к себе возвращается с новой силой, хотя Хван надеялся больше никогда этого не чувствовать. Но его тошнит от самого себя.

***

Чужой балкон всё никак не станет родным и даже сигарета теперь кажется насильно зажатой в руке. Феликс тихо сопит на диване, уставший и болезненный. Под его кроватью Хван только что нашёл наркотики, а в тумбочке кучу всяких лекарств. Хёнджин тушит сигарету, бросая окурок в пепельницу и заходит в квартиру. Феликс только что проснулся и выглядит сонным и замученным. И так хочется обнять и прижать к себе как можно ближе, шепча много слов о любви, но такие мысли в Хван всегда слал куда подальше. А ещё это "всегда" было не только с Феликсом. И почему он думает об этом сейчас? Феликс - вот кого он винит во всех своих смертных грехах. Всё это было ради него. Хван любил безумно, был готов убить любого кто пойдет против. Он бежал за Ли, как за спасательным кругом. Юноша казался ему воплощением свободы, жизни без ограничений, без боли и страданий. Он был как наркотик, позволял забыть всё плохое, только вот не навсегда. И каждую ночь Хёнджин неустанно рыдал, и каждый раз забывал об этом в чужих объятиях. Он садится на диван, тут же чувствуя чужую голову на своём плече. Сердце ноет. Он гладит блондинистую макушку, смотря с нежностью и заботой. А Феликс на него не смотрит. Только глаза закрывает. И в голове вновь что-то щелкает. Хёнджин понимает - он не тот. Да и Феликс кажется не тот самый нужный человек. Хван знает, Ли не любит его, он лишь наслаждается чувством превосходства, чувством, словно от него зависят, словно он чужой спасательный круг и последняя причина жить. — Это нечестно. – шепчет Хёнджин. — Что? – голос Феликса хрипит, он чуть приподнимается, смотря непонимающе. — Я люблю тебя гораздо сильнее, чем ты. — Это как? – да, он не понимает, его чувства нельзя назвать любовью. — Так, что я готов бы был умереть за тебя. Феликс лицо корчит от слащавости чужих слов и голову кладёт обратно на широкие плечи. И всё же, хорошо лежать рядом с ним, пусть это и не любовь, пусть он далеко не "тот самый", которого наверное даже не существует. С ним почему-то спокойнее. Так, что обо всем на свете забываешь.

***

— И зачем я только на это согласился? – бормочет Хёнджин, сидя за барной стойкой и делая очередной глоток коктейля. Этим вопросом он задаётся далеко не впервые. Ли пишет ему кажется только для того, чтобы позвать куда-нибудь в такое место, чтобы на следующее утро сдохнуть хотелось (хотя к чему такие старания не ясно, ведь сдохнуть хочется всегда). Он хочет поговорить, хочет всё обсудить и хочет понять. Хвану необходимо разобраться в себе и своих чувствах, но для этого необходимо поговорить с Феликсом. А тот таких разговоров не любит. Ли тактильный до безумия, особенно это чувствуется в постели. Он можно сказать общается прикосновениями. Интересно, что именно он пытается сказать? — А ты чего ушёл? Грустный какой-то целый день ходишь. Что-то случилось? – Ли подсаживается рядом внезапно, пугая этим юношу. — Хорошо, что ты пришёл. Нужно поговорить. – Хёнджин вопрос игнорирует, знает ведь, что тот его нытье не станет слушать. Да может ему вообще плевать? Хотелось бы знать. — О чём? Хван делает очередной глоток, вздыхает шумно и опускает голову вниз, поворачиваясь чуть в бок. — О нас. Ты никогда ничего не говоришь о себе. Да и мне очень нужно выговориться, только ты никогда меня не слушаешь и вечно убегаешь от разговора. Почему? Ты что-то от меня скрываешь? — Нет. У меня всё хорошо. – парень не удивлен. Ли всегда так говорит, а Хёнджин не глупый, видит, что ему плохо. И так больно становится оттого, что помочь ничем не может. — Но если тебе есть что сказать, я выслушаю. И вновь вздох. Хёнджин вытягивает руку вперёд, оттягивая ткань черной кожанки, показывая покрытое шрамами запястье, что как-то заприметил Феликс. — Помнишь, ты спросил меня, что это такое? – в ответ кивок и согласное мычание. — Это всё, на что я способен. Я не люблю себя, но не могу исправиться, не могу что-то в себе изменить. Я пытался, правда пытался, ты и сам видишь, что я стал другим человеком. Но я всё ещё себя ненавижу. — Почему? – Ли слегка нагнулся, начиная поглаживать чужую ладонь. — Ты очень красивый. И нет в тебе чего-то, что можно было бы ненавидеть. Хёнджину резко становится смешно и он себя не сдерживает. Смеётся, под непонимающий взгляд Феликса, словно специально заставляя его усомниться в собственных словах. — Ошибаешься. Да и какая разница, красивый я или нет, плевать. Я ненавижу себя просто за то, что это я. Но ты, наверное не понимаешь меня. А я почему-то думал, что поймёшь. – Хван смотрит в пол с грустной ухмылкой. — Хёнджин... – Ли смотрит на него с грустью в глазах, и наверное даже жалостью. А парню не жаль и вовсе. Он отрезает попытки блондина вновь схватиться за собственную руку, встаёт и молча уходит. Он окончательно убедился - Феликс не то, что ему нужно.

***

В руках наполовину пустая бутылка пива, походка шаткая и неспешная. Хёнджин дороги толком не видит, но точно знает, куда идёт. Время около 9 вечера, на улице холодно и пасмурно, а Хван зачем-то идёт на пляж. Хотя нет, он точно знает зачем. Ему это просто нужно. Людей в такое время и в такую погоду здесь, конечно, нет. Парень садиться на берегу, продолжая опустошать бутылку, смотря в никуда и думая не о чём. — Я думал, ты больше сюда не ходишь. – и Хвана резко словно током прошибает. Этот голос он знает хорошо, пусть он самый обычный и неприметный, но именно сейчас такой нужный. Он поворачивает голову, видя Сынмина в длинном пальто и с сигаретой в руках. Хёнджину, может, кажется, но Ким выглядит гораздо красивее, чем в их последнюю, случайную встречу. Да, он чертовски красив. — Не знал, что ты куришь. — Мы оба мало друг о друге знаем. – голос Кима спокойный и равнодушный, отчего юноша чувствует себя неуютно, словно тот не рад его видеть. Хотя, он имеет на это полное право. — Что случилось? – Сынмин садиться рядом, так же смотря куда-то вдаль. — Я всё понял. — Что, нашёл смысл жизни? — Скорее наоборот. – Хван делает последний глоток и отбрасывает бутылку в сторону. Он, на удивление, всё ещё способен мыслить здраво, но тело контролю не поддается. Возможно поэтому прямо сейчас он укладывает голову на чужом плече, мысленно стыдясь собственных действий. Сынмин должен его оттолкнуть. Но он не делает ничего. — И почему так получается? Я стал абсолютно свободным, стёр любые ограничения, я могу свободно выбирать и делать то, что хочу. Но я всё равно возвращаюсь сюда, к тебе. — Я всегда говорил, что любовь - самая бредовая, нелогичная и переоцененная вещь в мире. — Наверное, ты прав. Но даже если и так. Я люблю тебя. — Нет, не любишь. – вздыхает Ким, отводя взгляд в сторону. — Я не знаю, зачем нужен тебе, но если бы ты любил меня... — Думал бы о тебе постоянно, даже когда целуясь с другим, видел бы тебя в каждом своём сне, напился бы с горя и в итоге пришел бы сюда, в надежде найти тебя, чтобы рассказать обо всем и вымолить прощение. Разве это не любовь? Сынмин молчит, боится отвечать. Боится быть обманутым и брошенным. Он хотел бы убежать от своих чувств, прожить всю жизнь в одиночестве и с гордым видом заявлять о том, что любовь, это та ещё хуйня и любят только сумасшедшие идиоты. Но он любит. — Что тебе нужно? – он еле держится, тушит сигарету и срывается с места, отходя в сторону. Голос повышает лишь чуть-чуть, хоть и хочется закричать. Хван же абсолютно спокоен. Он улыбается, и медленно подходит ближе к юноше, укладывая руку на его плечо. — Мне нужен ты. – Сынмин дрожит. Он хотел услышать это всегда, но, как оказалось, никогда не был готов. Хёнджин ведёт рукой чуть выше, касаясь холодной щеки, медленно её поглаживая. Он тянет парня ближе и целует, мягко и плавно, сладко, словно карамель. — Прости меня. – Хёнджин... плачет? Ким не верит собственным глазам. Неужели всё это он забудет завтра, а если нет - просто не придаст этому значения? Но это так нечестно. — Я давно простил. — Ты любишь меня? — Я не должен... — Скажи! Скажи мне это прямо сейчас! Мне нужно знать! Взгляд вновь затерян где-то как можно дальше от Хёнджиновского лица. Руки трясутся, голос подрагивает. — Да. – и его тут же обнимают. Так крепко, что кажется кости вот-вот сломаются. — Но ведь завтра ты всё забудешь... — Я бы давно забыл тебя, если бы мог. Сынмин плачет, но ничего не отвечает. Только мельком в его голове пролетает мысль: "Я бы был один, если бы мог"