Посвяти своё сердце

      Весна в этом году наступила поздно. Кажется, что зима продолжает господствовать над миром, пускай и далеко, из тени. Горячее солнечное дыхание обжигало кожу, хотя, было ли это солнечным светом, дыханием? Разве обычный человек способен отличить пар от огня, тем более не обращая на него взгляда?       Может обычный человек и не может, но наша героиня могла. Хотя разве это могло её беспокоить? Разве обычный, так называемый «нормальный» человек способен на такой отчаянный поступок? Разве он рванётся в бой без какого-либо плана, не обдумав последствия? Ответа на этот вопрос не было, скорее никакой «нормальный» об этом бы даже и не подумал.       Лишь она. Та самая «четвероглазая», как её зачастую откликал Леви, хотя девушка была бы не против вернуться к обычному двуглазому зрению. Именно странный, непонятный никому прежде нрав, здравость, но в то же время сплошное безрасудство, хорошо характерезовали Ханджи — ту самую девушку, которая прямо сейчас летела напрямик к огромной преграде, состоящей из нечта похожего на строй Колоссальных титанов, хотя они и вовсе не напоминали ни строение Колоссального Бертольда, ни тем более Армина.       Но есть ли смысл рассждать о различиях между определёнными подвидами титанов, к тому же в момент собственной смерти? Ханджи видела в этом смысл, как никто другой более. Хотя какая к чёрту разница, если возможности заявить о своих исследованиях не было никакой?       Даже не смотря на противоречия, Ханджи продолжала искать смысл в том, где он абсолютно отсутствовал, или же был исчерпан. Узнавать что-то новое об этих загадочных существах, раскрывать загадки человечноства — это и есть смысл жизни настоящего учёного. Именно такого, какой была и Ханджи.       Горячий пар, исходящий с поверхности спин Колосальных, обжигал и в какой-то степени рассекал плоть. Плоть оставшейся части лица. Именно той части, где глазному яблоку удалось уцелеть. Но даже так Ханджи не боялась. Не боялась ни смерти, ни того, что ждёт после неё. Это лишь глупости, людские предположения, а она учёный. Учёные в такое не верят, ну или не должны верить.       Кажется, что окончательно закрывшись за стереотипами типичного учёного Ханджи начала сомневаться, что принадлежит ей, а что выдуманной маске. Но даже так, девушка до последнего не собиралась умирать.       До последнего Ханджи цеплялась за эту жалкую жизнь, ломала кости, давала плоти окончательно сгореть, но это не останавливало девушку. Она, как никто другой знала, что должна жить. Пусть даже для этого не осталось смысла, пусть даже, если все идеалы в один момент были окончательно стёрты, пусть даже жизнь сплелась в огромный клубок под названием сомнения. Ханджи должна жить. Это просьба, которая постоянно обжигала сердце, покуда сильнее пара Колоссальных.       Неровный подчерк, закруглённые окончания букв, мазки пера по бокам конверта, это всё, что всплывало в голове, когда мысли касались того самого, заветного воспоминания, связанного с Моблитом. Никогда раньше, девушка не могла бы подумать, что в конверте, найденного при уборке комнаты их с Моблитом временного пребывания, она могла найти нечто подобное.       Кажется, что парень обладал способностью чувствовать будущее наперёд. Какой же идиотский дар. Хотя бы сказал, хотя бы предупредил Ханджи о том, что умрёт, о том, что больше не сможет вернуться в город, вернуться к прошлой жизни. Но, кажется, он сделал всё абсолютно правильно, хотя Ханджи никогда не считала его поступок таким. Настоящий идиот. Идиот, который спас ей жизнь в битве за стену Мария.       «Наверняка, майор, если вы это читаете, то от меня осталось одно только имя. Я помню, как часто вы его повторяли, когда дело касалось экспериментов. Вы говорили его постоянно, если я оборачивался, отпускал или же поднимал взгляд.       А мне и правда было лишь в счастье слушать ваши речи, становиться главным героем в снах, где вы и я вместе. Хотя какая же это глупость. Такой как вы, изящной леди с изюминкой во внешности, никогда не суждено быть рядом с таким простым пареньком, как я.       Будь на то возможность, я бы вернулся в прошлое, и остался бы в том мире, где мы с вами не связаны ничем, кроме рабочих связей. Но я вовсе не жалею. Моя мечта, самая главная и заветная, отдать жизнь за вас, если она на то понадобится.       Разве я способен на большее? Моя задача спасать вас, оберегать от необдуманных решений, быть вашей защитой, бронёй. Даже если так, я не пожалею жизни, чтобы вы были живы, чтобы сейчас, так просто сидели и читали это письмо.       Наверняка, это моя ошибка. Слишком уж много я захотел. Слишком о многом мечтал. Наверняка из-за этого всё и потерял. Надеюсь, вас не коснётся похожая участь.       Свеча скоро догорит, а вы проснётесь. Вы не должны увидеть это письмо раньше окончания следующей вылазки. Пообещайте мне, что проживёт долгую жизнь, без грамма сожалений. Пообещайте, что будете жить. Это моя последняя просьба, последнее желание, о котором я прошу вас.       Ваш Моблит»       «Настоящий идиот», — Ханджи судороженно улыбнулась. Уголки рта расплывались от давления пара. Улыбаться было больно. Ханджи продолжала улыбаться до последнего вспомниная последние моменты жизни. Моменты той жизни, в которой Моблит был жив. Той жизни, которую Ханджи не ценила и не принимала до тех пор, пока всего не лишилась. Смерть это всего лишь расплата.       «Моблит наверняка умер ещё более мучительнее», улыбка растаяла с остатками плоти. Запах гари и дыма смешался с ароматом песка, морских ракушек. Чувствовался слабый летний бриз.

***

      — Эй погодите, не подходите ближе, вы её разбудите!       Этот шёпот донёсся и до Ханджи, когда она смогла открыть глаза и приподняться, уперевшись о локоть.       — Вот что вы наделали... — прошипел парень, скривляясь в недовольном выражении лица, — Из-за вас майор проснулась.       Короткие, слегка волнистые волосы развевались под действием слабого качания ветра. Глаза моментально приобрели яркий, чем-то похожий на огонь оттенок. Парень протянул руку:       — Кажется, вы пришли сюда слишком рано, майор?       — Никто и не шумел, ты сам майора разбудил, — раздалось из глубины строя солдат, лица которых отдавались ностальгией.       — А сейчас кто шумит? — этот же голос был больше похож на женский.       — Не шумите, — Коротковолосая блондинка с выразительными голубымт глазами прислонила палец к губам, — Ханджи-сан итак проснулась, дайте ей хотя бы отдохнуть от ваших криков.       Ханджи прижала руку Моблита к груди. По глазам пробежали горячие струйки слёз. Девушка улыбнулась:       — Ребята, какие же вы все...       — Вы такая же, майор, — на лице Моблита показалась улыбка, — Надеюсь, хотя бы здесь вы будете счастливы, даже если...       — Обойдёмся без «даже если», — всхлипнула девушка, — Мёртвым не полагается жить сомнениями. Наша задача состоит не в этом.       Моблит поднял глаза:       — А в чём же тогда?       — В том, чтобы исполнить того, чего ты не успел сделать при жизни.       С этими словами Ханджи прижалась к Моблиту ближе, горячими губами обжигая дыхание парня. Наверное, девушка никогда бы не осмелилась на такой шаг. Разве это дело целоваться в рабочее время, тем более, когда рядом находятся сотни других товарищей: Эрвин, Нанаба, Майк, Петра, Оруо, Гюнтер...       Но разве мёртвых должно это волновать?