Cry, baby, cry

Опять эти чёртовы слёзы. Они всегда появляются так внезапно и в самый неподходящий момент. Можно сказать, даже максимально неподходящий момент. Но что самое ужасное – они никогда не останавливаются также быстро, как и начались. А ещё они всегда выдают все твои чувства с непередаваемой точностью и автоматически делают тебя слабым и беззащитным в глазах окружающих, делают тебя жертвой. Плохо быть плаксой, так все говорят. И Чимину тоже говорили. Даже сейчас он стоит посреди сцены в окружении сотни людей и изо всех сил старается не плакать. Горькие слёзы всё же стекают по щекам и разбиваются о деревянный пол, оставляя мокрые следы. Жгучее ощущение чужих взглядов на себе ужасает ещё сильнее и хочется свернуться в комочек и спрятаться от этих смешков и жалостливых взглядов. Хочется просто исчезнуть. Плакс ведь никто не любит, они никому не нужны, у других есть проблемы поважнее, чем чужие слёзы. Чимин сейчас выглядит как маленький мягкий котёнок, которого хочется защищать и бесконечно любить. Так казалось единственному человеку в зале, всего одному. Пак Чимин хрупок от природы, сам по себе. Он невысокий, с мягкими чертами лица и пухлыми губами, с тонкими изящными руками и ногами. Тихий, нежный, мягкий и добрый. А ещё он эмоционален и легко может заплакать. К сожалению, это и стало главной проблемой его жизни. «Сейчас же прекрати ныть. Только и делаешь, что сопли на кулак наматываешь, а толку от тебя никакого. Ты хоть что-нибудь можешь сам сделать? Вечно тебя надо успокаивать, как маленького ребёнка. Кому ты такой сдался, смотрю на тебя и всё удивляюсь.» Эти слова крутятся в голове словно завёденные, они уже въелись в само сознание, от них не убежишь, не скроешься. Они могут только спрятаться на некотрое время, но потом будь уверен - они настигнут тебя. Они заставят особый рычаг в голове замкнуть, включить нескончаемые водные потоки жидких эмоций. Они никогда не успокоятся, пока не смогут иссушить тебя до самого сердца, выпарить всю доброту, мягкость, нежность. Скоро останется только сухая неживая оболочка. Ноги перестают держать вмиг потяжелевшее тело, хочется развернуться и просто убежать, но ощущение, будто подошвы прилипли к полу на те самые липкие солёные слёзы, превратившиеся в океан. У Чимина находятся последние силы на позорный побег и он просто сбегает со сцены, проталкиваясь через народ. Люди смотрят на него по-разному: одни с жалостью, другие с насмешкой, но есть и те, кто испытывает отвращение, страх, раздражение. Слышится хлопок двери актового зала. Некоторые заметили, как за Чимином выбежали ещё две тени, но спешили ли они помочь? 🌧🌧🌧 Блестящий кардиган развевается на ветру так, что блёстки рассыпаются вокруг. Волосы растрёпаны, песчаные пряди торчат во все стороны. Чимин забегает за угол дома, прячась в ночной темноте. Спину обжигает холодом от соприкосновения с камнем, а губы и щёки обжигают недавние слёзы. Сейчас для парня одна цель – поскорее добраться до дома и никогда не вспоминать этот день, даже близко не подходя к этому зданию, пока его не нашёл он. Чимин заметил его ещё во время выступления, вмиг охолодев. Страх прошёл по всему телу электрическим зарядом, рычаг повернулся. Он убежал от него, чтобы не быть пойманным в ловушку в очередной раз. Пак надеется, что его не заметили, не последовали за ним, не пытаются вновь прикончить как того же слепого новорожденного котёнка, что его оставят в покое, не подглядывая в окна ночами. Чимин просто хочеть жить и не бояться какого-то сумасшедшего ублюдка, поджидавшего его на каждом шагу. Один раз Чимину уже удалось выбраться. Получится ли в этот раз? Один Чимин слышит хлопок двери позади Два Он слышит шаги, звуки которых явно приближаются. Три «БЕГИ, ПАК, БЕГИ» В ушах звенит от страха, истерика накатывает, а ноги несут вперёд и вперёд. Чимин расталкивает немногочисленных людей, перебегает дорогу, где его чуть не сбивает машина. Сейчас ничего не важно, важно только добраться до помощи, до безопасного места. - ТЫ НЕ УБЕЖИШЬ ОТ МЕНЯ, ПАК ЧИМИН, В ЭТОТ РАЗ ТЕБЕ НИКТО НЕ ПОМОЖЕТ, Я ПОЗАБОТИЛСЯ ОБ ЭТОМ. Чимин ловко перескакивает стоящие в ряд машины, петляет между столбами фонарей, забегает в укромные уголки, пробираясь по подворотням. Он смутно помнит, куда ему нужно добраться, но на остановку нет времени. Паника пытается охватить с головой, но главное не сдаваться ей, иначе проигрыш гарантирован. Вот впереди мелькают огни спасения, огни надежды на помощь и….. Всё обрывается, когда Чимина хватают за руку. Он вмиг чувствует острую боль и громко вскрикивает, за что получает звонкую пощёчину. Пак чувствует, как с руки начала капать жидкость, но выдернуть её не получается. Он больше не выберется, никогда. Он пойман, уже окончательно. - Отпусти, Джону, отпусти, прошу, мне больно… - Чимин рыдает, захлёбываясь своим отчаянием. Он больше не надеется на помощь, всем же всё равно, как и всегда. Было всё равно, даже когда в университете во время пар из туалета раздавались громкие истерические рыдания. Было всё равно, когда все студенты видели сверкающие пятки одного из них, удирающего со всех ног от этого места. Было всё равно, когда один из них отсутствовал неделями, а позже приходил в универ с видом живого трупа, причём с перебинтованными руками. Людям всегда всё равно. А теперь, видимо, уже поздно. - Я всегда знал, что рано или поздно я получу то, что так давно хотел. Ты такой слабый, милый, невинный, что мне сложно устоять. Как же я ненавижу таких сопляков, как ты, аж тошно. Такие, как ты не должны существовать, знаешь? – гадкая ухмылка появляется на лице парня, - Мне было бы жалко тебя, если бы я не ненавидел тебя настолько сильно. Ты даже постоять за себя не можешь. С этими словами следует первый удар в живот, отчего бедный Чимин не может устоять на ногах, упав на колени. Затем приходит второй, третий удары. Пак уже не понимает, сколько их, просто надеется и ждёт, когда всё это закончится. Не сейчас. Ноги отрываются от земли, и дышать явно становится тяжелее. Джону с нескрываемым удовольствием смотрит на свою кровавую работу и жутко посмеивается. - Можешь плакать теперь сколько угодно, - Чимин чувствует холод металла на своей шее, - тебя всё равно больше никто не услышит, малыш. Пак жмурится, всё ещё плача и проклиная себя за то, что родился таким позорищем, которое не может даже банально себя защитить. Хотя какая уже разница? Надо было думать об этом раньше, а не в последние секунды своей жизни. Раз…..два….три «помоги мне..»