Давно не виделись, Одасаку

На забитом людьми вокзале стоял неразборчивый гул. Все куда-то бешено торопились, сталкиваясь и ругаясь, будто каждый из них здесь самый главный. Жаркие летние лучи проникали даже сюда – солнце садилось и крыша уже не закрывала его красно-розовый закатный свет. Небо у горизонта багровело, словно наливаясь кровью с каждой прошедшей минутой, а там, над самой головой уже виднелись тусклые точки бесчисленных миллионов звëзд, таких же одиноких, как эти злые люди. Осаму наблюдал за этим безобразием и нервно постукивал по полу ногой. Его длинные тонкие руки находились в карманах чëрных джинс, с шеи, как обычно, неопрятно свисали бинты. Взгляд жадно выискивал того самого человека. Человека, ради которого Осаму и вышел в это мерзкое место. Когда время было в очередной раз проверено с помощью наручных часов, Осаму удрученно вздохнул и вновь огляделся, как будто бы мог пропустить и потерять нужного человека. Толпа постепенно рассасывалась, ведь все уже разошлись по домам после нудной работы, из дальних маршрутов как правило никто особо и не приезжал. Наконец, послышался шум электрички, а по прошествии всего нескольких мгновений (на самом деле таких торжественных и волнительных для Осаму) показалась и она сама. Длинный зеленоватый поезд, рассматривать который из-за различных рисунков можно было днями напролёт, сейчас совершенно не вызывал у темноволосого юноши с бинтами никакого интереса. По его лицу растянулась радостная улыбка, щëки покраснели от предвкушения первой встречи за такое долгое время, а руки мелко задрожали от счастья. Осаму, недолго подумав, направился в сторону электрички, откуда неторопливо вышел тот самый человек. Осаму встал прямо напротив своего странствующего друга, приехавшего ненадолго в родной дом. Он восхищëнно смотрел товарищу в глаза, будто не в силах поверить, что этот момент реален. Осаму подошёл к нему почти вплотную: сразу в нос ударил запах терпких духов, кофе и имбиря. Дорогой друг выглядел усталым, но улыбался не меньше восемнадцатилетнего юноши. Его рыжие волосы небрежно растрепались и слиплись от пота (в электричке душновато), руки держали кожаный чемодан, такой тяжёлый и, вроде бы, даже ненужный в этой ситуации. Его немолодое лицо освещал свет закатного солнца, делая его ещё красивее, чем обычно. Осаму глубоко вздохнул и взглянул в голубые глаза напротив. – Давно не виделись, Одасаку. * * * Ночь накрыла город покрывалом мглы, тихонько ступая на цыпочках по безлюдным улицам. В баре было тепло и душно. Дазай, вздыхая, сделал очередной глоток виски, прикрывая густые ресницы. Ода снова задерживается с миссии. Время тянулось долго, словно густой мёд. Заведение окончательно опустело, только Дазай сидел за стойкой, и бармен протирал стаканы. Разливая оранжевый свет, лампочка иногда мигала, напряжение всё росло. Дазай болтал ногой в воздухе, стараясь не думать о том, в какие передряги мог впутаться Сакуноске. Когда колокольчик на входе в бар зазвенел, Дазай почти подпрыгнул. Он широко распахнул глаза, сейчас будто сияющие своим карамельным оттенком. По лицу растянулась расслабленная улыбка. –Одасаку... ты вернулся. – Виски, – Коротко бросил Ода бармену, садясь на высокий стул рядом с Дазаем, а затем посмотрел на друга. По лбу старшего стекала струйка чужой крови. Осаму ухмыльнулся. – Кто на этот раз попробовал на вкус твой гнев? – Он провёл холодными пальцами по рыжей пряди, слегка испачканной красным, и бережно заправил её за ухо Оды. Тот молча поморгал глазами. По искусанным губам старшего пробежалась тень улыбки, – Ах, Одасаку... подлец. Теперь уже Ода не скрыл довольной улыбки. Он преспокойно положил свою грубую, но тёплую ладонь на бедро Дазая, томно разглядывая переливы золотистых оттенков в его глазах. И вот уже сам Дазай, понимая немой намёк накрывает его губы своими, целуя робко и продолжительно, вкладывая в поцелуй всю свою преданность и боль от частых и долгих разлук. Бармен особо не удивился, когда любовники ушли в уборную, якобы покурить. Сейчас это самое «покурить» стояло на коленях перед Одой, быстро водя рукой по его крупному члену. – Одасаку-у-у, – Шепчет младший, прижимаясь губами к головке и поднимая жалобный взгляд на Оду, словно щенок, – Когда ты меня уже трахнешь? Ода выдохнул воздух сквозь зубы. Его щёки мгновенно залились румянцем, а Дазай только больше ухмылялся. Как же легко заставить этого большого медвежонка смущаться. Поцеловав влажную головку члена ещё раз, Дазай настраивается с пару секунд, а затем уже полноценно берёт в рот, плотно сжимая губы. Казалось бы, минет попросил сам Ода. Это предполагает то, что смущаться здесь должен уж точно не он. Ведь так? В любом случае Осаму нравилось играться с ним, заставлять стесняться и закрывать лицо руками. Нравилось понимать, что Ода что-то чувствует. – Ну и как тебе? – Спросил Дазай, когда старший уже застёгивал ширинку брюк, а сам Осаму вставал с колен. – Ты... быстро учишься, – Отметил, смущаясь, Ода. Дазай и сам слегка покраснел, подходя к раковине, чтобы умыться.

***

– Я всегда буду рядом, слышишь? Дазай смотрел куда-то в пол. Он чувствовал на себе большие руки, которые обнимали его уже минут пять. – Мы вместе поделим все хорошие и плохие моменты. И я буду рад делить их вместе с тобой. Дазай, вздыхая, стёр с щеки слезу, наконец понимая, что происходит. Одасаку сидел на полу в ванной вместе с ним. На столике лежал большой нож. Парень сразу осознал, в каких целях изначально хотел его использовать. – Чёрт, Ода, прости... – Осаму закрыл лицо руками. И что на него только нашло? Снова взялся за прошлые привычки? – Прости, прости, прости меня... Ода ничего не ответил, только притянул красное от слёз лицо к себе и нежно, медленно поцеловал. Дрожащие руки Дазая легли на его плечи, наконец обнимая в ответ.

***

Дазай положил голову на плечо Оды, мягко приобнимая его за талию. – И надолго ты на этот раз?.. – Я же говорил, – Ода тяжело вздохнул, прижимая младшего к груди, – На год. Может, приеду раньше, конечно... Анго позаботится о тебе в это время, обещаю. Я верю ему. Он сможет обеспечить тебе покой и... – Мне не нужен этот сраный Анго, – Не выдержал Дазай. Плечо Оды медленно становилось мокрым. Осаму... решил не сдерживать слёзы, – Мне нужен ты. Ты! Понимаешь? – Я буду звонить тебе. – А посылки? – И посылки. – И фотографии? – И фотографии. Какого только захочешь содержания. Дазай тихо хихикнул. – Дурак. Когда подъехал нужный поезд, Осаму почему-то показалось, что он видит своего возлюбленного в последний раз.

***

Пол в незнакомом помещении залит чужой, отвратительно пахнущей кровью. По зданию разносятся мерзкие звуки, словно разделывают мясо. – Пожалуйста, нет! Больно! Перестаньте, прошу! – Одасаку тоже просил, – Дазай холодно посмотрел на свою жертву, вырезая очередное отверстие в руке. И снова крик этой свиньи, – Почему ты не отпустил его? А? Вы ведь знали, что я найду вашу шайку... Отбросы общества. Вы лишь ничтожества по сравнению с Одасаку. Жалкое создание... Очередной влажный звук, с которым крик резко сошёл на нет. Дазай тихо вздохнул, бросая орудие пыток на пол и снимая чёрные перчатки с рук.

***

Букет цветов оказался рядом с надгробием. Дазай сел на землю, кладя на него голову. – Ты любил васильки, – Хохотнул он, добавляя затем безнадежным голосом:

Давно не виделись, Одасаку.