freeze

nf — paralyzed

      Субину холодно.       Промозглый холод проникает глубоко под кожу. Отравляет. Парализует. Чхве хочется кричать от безысходности. Хочется порвать собственное горло, чтобы выдернуть наружу голосовые связки. Обнажить их и уничтожить. Только чтобы подавить тот вопль, что рвется из груди наружу. Нельзя позволить внутренней боли материализоваться. Нельзя позволить ей получить внешний облик.       Субин кричит.       От страха потери. От душевных страданий. От бессилия что-либо изменить. Но его голос теряется на фоне звуков ночного города. Мимо окон проезжают машины, ослепляя яркими огнями. Прожигают сетчатку глаз, словно окурок сигареты старую фотографию. Дыра расползается, подобно опухоли. Рождает пустоту.       Субину кажется, что он потерян. В далеком космосе, в полном одиночестве. Он пытается найти выход. Старается ухватиться за последнюю надежду, чтобы спастись. Но уже слишком поздно. Ничего нельзя исправить. И Чхве тонет. Буквально захлебывается собственными слезами, что обжигают глаза и щеки. Ему не спастись. Такой простой и логичный вывод. Выхода не существует. Есть только забвение.       Кто же знал, что любовь может принести такую нереальную боль? Знал бы Субин раньше, он бы не позволил этому с собой произойти. Все на свете померкло на фоне тех мучений, что он сейчас испытывал.       Насколько сильным может быть человек? Многие говорят, что у людей безграничные возможности. Пфф… Покажите Чхве этих умников, он рассмеется им в лицо.       Чувства могут ранить. Порой настолько, что жить потом не хочется. Субин ощущал, как любовь серной кислотой выжигает его сердце. Словно выводит своей отравой имя того, по чьей вине она и родилась. Такие шрамы не заживают. Они остаются внутри навечно. И даже спустя годы откликаются дикой болью.       Субин плачет.       За это короткое время он выплакал столько слез, что, ей Богу, их хватило бы на целое море. Чхве всегда считал себя сильным. Мужественным. Способным горы свернуть. Как же он ошибался. Маленькая искра — это все, что было нужно, чтобы воспламенилась целая Вселенная внутри парня. Как же он заблуждался, думая, что сильный. Какой дурак.       Любовь убивает.       Она разрушает тебя изнутри. Давит на тонкие бумажные стены, из которых построена крепость самообладания. Разрывает их. И ты уже не понимаешь, где заканчивается боль и начинаешься ты. Вы становитесь единым целым. Любовь не существует без боли. Субин понял это только сейчас.       Как же так вышло, что он влюбился в Хюнина? Чем таким нагрешил Чхве в прошлой жизни, что в этой получил такое жестокое наказание? Он честно думал, что ошибается в суждениях. Что, на самом деле, это лишь дружеская симпатия. Да пусть даже родственная. Семейная. Но судьба такая сука. Субин и не заметил, как узловатые ветви твари, под названием «любовь», полностью обвили его тело и душу.       И самое ужасное во всем этом то, что Кай даже не догадывается о чувствах Чхве. Он и понятия не имеет, через какой персональный ад проходит тот изо дня в день. А Субин просто слишком труслив, чтобы признаться.       День изо дня все повторяется. Никаких изменений. Лишь новые страдания, заставляющие кричать и плакать. Волком выть в подушку, чтобы никто не слышал. В такие моменты Чхве считает себя настолько жалким и ничтожным, что сам себя ненавидит. Он хочет вырезать собственное сердце из груди. Только чтобы ничего не чувствовать. Хочет выколоть свои глаза. Только чтобы не видеть Кая. Хочет отрубить свои уши. Только чтобы не слышать больше никогда его заразительный, самый прекрасный на свете, смех.       Трус.       Какой же трус.       Субин вздрагивает, когда теплые руки Хюнина обвивают его со спины. И медленно умирает, когда мягкие губы макнэ проводят почти невесомую дорожку из поцелуев по его шее. Ему хочется ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. Но Чхве не может заставить свое тело тронуться. Его парализовали нежные прикосновения Кая, горячее дыхание младшего и его тихий шепот.       Субин теряется.       В его голове планеты сталкиваются друг с другом, а звезды взрываются ослепляющими фейерверками. А здесь, на Земле, его Кай, его снежный принц, целует так горячо и так сладко, что пальцы на ногах подгибаются.       Субину кажется, что он умер. Потому что все это просто не может быть реальным. В его реальности Хюнин не может так жарко целовать его. Он не может так страстно подминать его под себя и буквально вминать в постель своим телом.       Чхве кажется, что он спит.       Но Кай слишком теплый. Он растапливает замерзшее тело Субина, пробираясь глубоко под кожу. И все становится слишком. Слишком жарко, чересчур чувствительно. До боли. Но эта боль иная. Она не приносит страданий. Она гораздо глубже и приятней предыдущей. Эта боль растекается по всему телу Чхве, заставляя его извиваться и кричать, биться в агонии. Потому что это слишком хорошо.       И когда Субин изливается, ему кажется, что космос внутри него взрывается.       Ему жарко. Нестерпимо жарко. От такого Хюнина.       И боль отступает.       Внутри Субина рождается новая Вселенная. Яркая и красочная. Она освещена лазурным сиянием и перламутровым свечением. В ней тепло и уютно. А на самом ее небосводе неоновыми буквами выведено «я тоже тебя люблю», произнесенное Каем на ушко.