Величайшая из милостей

      Чернота накрывает Антверпен всегда резко и бескомпромиссно. Время тьмы, гнева и страха. Ни один житель добровольно не покинет дом, даже имея на руках вескую причину, а что до гостей… обычно сочувствующие их предупреждают и дают приют на столь неспокойное время.       Но можно ли считать некроманта таковым?       Отнюдь. Магистр Ягг не отличается человеколюбием. Только мертвецы и книги числятся в списке его симпатий. Долгая жизнь учит доверять исключительно чему-то материальному, осязаемому… и полностью подконтрольному.       Рука леди Блейм неловко касается отполированных до блеска лестничных перил. Камень это или дерево… она давно не в силах отделить одно от другого. Леди Блейм нервно сминает подол зелёного платья, что так удачно скрывает шрамы — прощальный подарок из прошлой жизни.       Внизу, впервые на памяти леди, Бальдер Ягг растапливает камин и приглашает сесть к огню ту странную девчонку с мудрой половины города. Леди Блейм склоняет голову на бок: несвойственное хозяину дома радушие.       Тепло не самый частый гость в доме любого уважающего себя некроманта. Разрушительное дыхание жизни так и норовит влезть в тонкие мёртвые процессы, напомнить о Голоде и о других — недостойных леди — занятиях.       Леди Блейм не спешит спускаться вниз, не тешит себя пустыми надеждами, что Бальдер оставит без внимания выходку на крыльце. Случайных гостей не возбраняется есть, но только если они не носят в карманах записи магов давно минувших эпох. Непозволительная промашка.       Поэтому сейчас леди Блейм и стоит на ступеньках, чтобы узнать, как простая девчонка смогла скрыть столь важную вещь.       Не требуется прикладывать хоть какие-то усилия, чтобы разобрать почти-светскую беседу. Погода, природа, жизнь и порядки мудрого Антверпена. Последнее почему-то интересует старого некроманта особенно остро. Леди Блейм же считает это вздором, недостойным внимания. Магия — основа всего, а если кто-то сознательно её отвергает, то пусть не суётся на волшебную сторону Антверпена.       Девчонка, к удовольствию леди Блейм, то и дело опасливо озирается по сторонам. Не забывает ни на миг, с кем непривычно-радушный магистр Ягг делит свою обитель. Ведь мудрецам то и дело необходимо напоминать, где их место: эти любопытные носы так и норовят окунуться в тайны волшебного мира.       Разговор плавно перетёк к воспоминаниям Бальдера. Военные кампании, казусы на редких приёмах. Одним словом — пустое бахвальство за чашкой чёрного — беспощадно крепкого — чая.       Огонь в камине постепенно гаснет, а леди Блейм в своём любопытстве подбирается всё ближе. Она ловит каждое слово, каждый жест, и от её взгляда не уходит вязь неряшливых рун, точь-в-точь копирующих узор брачного браслета. Леди Блейм победно усмехается, глядя на стремительно мрачнеющего магистра.       Теперь разговор идёт не так плавно, и девчонка это замечает, понимает, что пора переходить к делу. К книге.       Опасливо оглянувшись, она достаёт из-за пазухи нечто, бережно обёрнутое в тонкую, прохудившуюся в трёх местах, тряпицу. Ни намёка на защитные чары, ни тени, ни запаха. Леди Блейм продолжает непонимающе сверлить взглядом свёрток. Руки Бальдера же подрагивают от нетерпения. Он едва сдерживается, чтобы не выхватить столь странную посылку.       Непомерно растянувшееся во времени мгновение прерывает стук в дверь. Резкий. Требовательный. Посетитель не из тех, кто любит ждать. Леди Блейм вынуждена подняться, раскрыть своё убежище. Желание узнать больше не должно мешать прямым обязанностям.       Горделивой походкой, словно её присутствие здесь — величайшая из милостей, леди Блейм спускается вниз. Девчонка вздрагивает и инстинктивно отклоняется в сторону, от побега её останавливает только гнетущее присутствие магистра некромантии.       Леди Блейм едва заметно улыбается и скрывается за дверью. Новый посетитель не спешит в страхе убегать прочь… словно он точно знает, что способен пережить эту ночь.       Дверь открывается без лишнего скрипа. Мертвецам нет нужды в свете, чтобы видеть сквозь Черноту. Очередной проситель встречает леди Блейм с занесённым для удара кулаком и моментально вспыхнувшим в свободной руке огненным шаром, что едва способен разогнать Черноту.       Показательно и весьма однозначно.       Леди качает головой, но отходит в сторону, пропуская мага вперёд. Не ей спорить с огнём. Не ей тягаться с Драконами.

***

      Вновь разгорается огонь в камине. Леди Блейм сидит подле Бальдера, подобно супруге или же надоедливой собачонке. Две крайности одного состояния.       Некромант бездумно взирает на замысловатое переплетение языков пламени и аккуратно перебирает потерявшие цвет пряди своей не то спутницы жизни, не то домашней зверушки. Ни он, ни сама леди Блейм не могут дать имя связывающему их хитросплетению условностей.       Гости покидают недружелюбный дом. Остаются лишь книги. Одна — плата за убежище, вторая — за возможность уйти.       Магистр Ягг не отличается приступами человеколюбия, а слова его твёрже гранитных камней, что каждый день омываются яростью Утонувшего Бога.       А леди Блейм про себя лишь отмечает, что девчонка ничуть не рада видеть Дракона… даже в столь пугающем месте. И совсем запоздало замечает, что сквозь Черноту не пробиться даже такому записному дуэлянту как Дракон.       Ведь… обитатели волшебной половины не имеют привычки играть по правилам.