Все будет хорошо...

      Гарри сидел в кабинете, разбирая корреспонденцию, когда ему попалось письмо от Джинни, полученное еще вчера. Гарри упрекнул себя, что ни разу не вспомнил о невесте. В письме она рассказывала о том, как они добрались и где разместились. На завтра была запланирована первая игра, следующая должна была быть через неделю. В перерыве между играми им обещали устроить пару экскурсий по Риму, остальное время они могли заниматься своими делами: изучать город, архитектуру и пропитаться романтикой этого города. Джинни была ужасно рада такому расписанию, ее всегда привлекала перспектива жизни в Италии. Гарри вспомнил как не единожды обещал свозить ее туда, но времени все как-то не было. Гарри снова задумался о том, почему Джинни отказала ему, когда он сделал ей предложение. Вероятно, все дело в том, что она не всегда была для него на первом месте, и она это понимала. «Дорогая Джинни, Мне жаль, что сейчас я не могу находиться рядом с тобой, и я обещаю, когда вся эта ситуация со Снейпом разрешится, я устрою для тебя самое романтичное путешествие и сделаю все так, как ты того захочешь. Прости, что тебе пришлось так долго ждать. Я ужасно рад, что ты счастлива, и прости, что не смог ответить сразу. Обязательно расскажи, как пройдет ваша игра, хоть я и не сомневаюсь в вашей победе, я буду ждать новостей. С любовью, твой Гарри» - Сиви, - Гарри подозвал сову, прикрепил письмо к лапке и выпустил птицу в окно.       Письмо от Джинни было единственным, на которое хотелось отвечать. Глава мракоборцев был недоволен его поведением, и не только он. Гарри насчитал двадцать три гневных письма, полученных начиная от обычных жителей Британии, заканчивая самим министром. Хотя Гарри уверен, что Кингсли прислал письмо для галочки, так как в письме вполне недвусмысленно и между строк можно было заметить, что министр тоже рад освобождению того, без кого победа если бы и была возможна, то только ценой тысячи жизней магов и магглов. Поттера ужасно злила несправедливость по отношению к Снейпу, который доносил светлой стороне о намечающихся рейдах Пожирателей, спасая чужие жизни и рискуя своей. - Кричер, принеси чай, - на столе тут же появился поднос, а рядом еще и бутылка виски, парень усмехнулся. - Спасибо.       Отпив немного янтарной жидкости, Гарри распечатал письмо от Гермионы. Она написала, что так и не смогла толком ничего разузнать и уже сообщила подробности Малфою. Дом Снейпа возврату не подлежал, а что касается сбережений, шансы хоть и есть, но небольшие. Написав ей записку с благодарностью, он пообещал пригласить их с Роном на ужин через пару недель.       Время уже близилось к восьми вечера, когда Гарри закончил отвечать на письма и расправился с большей частью взятой на дом работы. Парень хоть и не знал, чем умудрился так разозлить профессора, но перевязка тому была необходима, так что ему придется какое-то время потерпеть присутствие Гарри. Собравшись с духом и вдохнув поглубже, он направился в гостевую спальню.       Гарри постучал три раза, потом еще три, но ответа не последовало, поэтому Гарри без угрызений совести вошел в комнату. Все-таки он стучал и не его вина, что его не слышали. - Извините, профессор, но я вхожу.       Кровать была пустой и Гарри прошел в ванную, где и застал профессора, сидящим на полу, прислонившись к стене. Снейп был одет в темно-зеленую шелковую пижаму, наверняка оставленную Малфоем, ноги были вытянуты, руки висели по бокам, а голова была опущена вниз. Вид у Снейпа был крайне болезненный и изможденный. Гарри тут же подошел к мужчине, присел рядом и приподнял лицо Снейпа за подбородок, пытаясь поймать его взгляд. Но мужчина не хотел сейчас видеть Поттера, ему было стыдно за свою беспомощность. - Сэр? Как вы? Давайте я помогу вам встать?.. Ответа не последовало. - Сэр, если вы хотели в туалет, вы могли позвать меня или Кричера… давайте я помогу вам встать и… я обещаю, смотреть не буду.       Мужчина снова промолчал, но еле заметный кивок послужил хоть какой-то реакцией. Помочь Снейпу подняться – задача не из сложных. Мужчина все еще был истощен и ужасно мало весил. Гарри помог Снейпу сесть на унитаз и вышел из ванной. Он справедливо полагал, что, если бы сам попытался снять со Снейпа штаны, его бы убили на месте. - Боже, ну что за человек, ну и чего я там не видел? Мог бы просто меня позвать, я же не собирался наблюдать за ним.       Гарри продолжал тихо бубнить себе под нос, не приведи Мерлин, чтобы мужчина его услышал.       Звук смываемой воды послужил для Гарри сигналом, и он зашел обратно. Парень помог мужчине встать и подвел Снейпа к раковине, чтобы тот вымыл руки. После всех нехитрых процедур, Гарри устроил Северуса на кровати. Мужчина упорно продолжал избегать взгляда парня и делал вид, будто кроме него в комнате больше никого нет. - Сэр, вам необходимо сменить повязки, нужно обновить заживляющие мази.       Ответа снова не последовало. Гарри подошел к мужчине и, стянув с него пижамную рубашку, принялся за лечение. Закончив с торсом и руками и натянув рубашку обратно на Снейпа, он повыше закатал широкие пижамные штаны и принялся перебинтовывать ноги мужчины.       Снейп сидел молча, до скрипа сжимая теперь уже полностью здоровые зубы. Прикосновения мальчишки были слишком аккуратными, слишком бережными, слишком нежными. Драко был прав, утверждая, что Снейп хватается за единственного, кто сейчас рядом. То, что происходило с Северусом, было неправильно. В голове Снейпа роилось огромное количество мыслей, и, неожиданно для себя, мужчина вспомнил о Лили и задумался о своих чувствах к ней. Что если с ней было то же самое? Что если она просто была единственной, кто был добр к нему, и он цеплялся за нее так же, как сейчас за Поттера? Была ли это любовь, ведь она не могла принять его с его жутким характером? Северус был ребенком. Жестоким, озлобленным, но всего лишь ребенком, таким же, как и сама Лили. Он не мог винить ее в своей собственной жестокости, как и в том, что она не простила его, все-таки они были детьми.       Северус наслаждался прикосновениями мальчишки, размышляя о том, что только Лили и Джеймс Поттер могли произвести на свет такое недоразумение как Гарри. Этот мальчишка удивительным образом совмещал в себе доброту своей матери и невозможную наглость своего отца. По какой-то причине данная смесь казалась Снейпу невероятно привлекательной.       Северус не понимал сути этой внезапно проснувшейся нежности к парню, хотя некая логика в данной ситуации присутствовала. На протяжении семи лет он из кожи вон лез, лишь бы мальчик остался в живых. Он готов был сам умереть за него, а после Азкабана, он получил заботу и доброту, которые втайне безумно желал, и получил он их от того, кем были заняты все его мысли до Азкабана. Даже в тюрьме Снейп периодически вспоминал и проклинал несносного мальчишку, само существование которого привело Снейпа в ту холодную, грязную камеру. Чувства, что сейчас накрывали мужчину нельзя было назвать даже влюбленностью, скорее это была одержимость, которая приняла немного иную форму, отличную от той, которую он испытывал в годы преподавания.       Сейчас Северус был разбит, ему предстояло собрать себя заново, и он нуждался в заботе и нежности. Он надеялся, что хоть немного этого заслужил. Эти мысли вырвали у Снейпа тихий обреченный стон, напугавший Гарри. Тот резко убрал руки и обеспокоенно посмотрел на Снейпа. - Вам больно, сэр? Простите, я постараюсь аккуратнее.       Закончив, Гарри спустил штанины обратно, напоил Снейпа зельями, после чего помог ему лечь поудобнее и укрыл одеялом. Глаза у мужчины сразу начали слипаться, все-таки пойти самому в туалет было ошибкой и отняло слишком много сил. Гарри занял кресло напротив кровати, он не хотел уходить, оправдывая себя тем, что хочет приглядеть за мужчиной. Парню больше не о чем было беспокоиться, он выполнил данное себе обещание и вытащил мужчину из тюрьмы. А упрямство и вредность зельевара стали приятным бонусом. Язвительность Снейпа была прямым подтверждением того, что мужчину не смогли сломить, и Поттера это радовало.